Часть 1

Ромео нашел своего лучшего друга в дурном расположении духа. Искать пришлось недолго, поскольку в квартире, которую они снимали, места было ровно столько, сколько хватало двоим людям, не привыкшим к роскоши.  Причин для дурного настроения не было, даже наоборот: в Крате стояла теплая осень, галерея Вениньи принимала множество гостей, приехавших посмотреть на марионеток, и два гвардейца ещё вчера предвкушали, как потратят свой выходной день на исследование галереи и флирт с прелестными служанками. А теперь Карло сидел на полу с пыльной коробкой в руках, и выражение его лица меньше всего походило на радостное.  Ромео сел рядом и запустил ладонь в волосы Карло. Когда юноши только подружились, Карло раздражало поведение Ромео, потом он привык, а потом стал находить успокоение в том, как чужие руки играются с его волосами. Он растянул губы в улыбке, но Ромео не удовлетворился фальшивой улыбкой.  — Что это за коробка? — Это… от отца. Упоминание родного отца давалось Карло с трудом, и глядя на него, сирота Ромео гадал, есть ли счастье в том, чтобы знать своих родителей.  — И что в ней? Карло отдал коробку, забитую конвертами и открытками. Ромео вытащил наугад одну открытку. На ней был изображен заснеженный Крат, на обороте рукой Джепетто написано: «С Рождеством, сын». Тогда он взял случайный конверт и развернул лежавшее в нём письмо.  «Дорогой папа!! В приюте мне не нравится. Здесь не дают спать каждый день нас будят в шесть утра, а потом мы умываемся ледяной водой в тазиках, и у Пабло, страшное лицо потому что кожа какая то белая…» В этом письме семилетний Карло, путая знаки препинания, долго рассказывал о тяготах жизни в приюте Роз, об учебе и соседях по спальне. У Ромео сердце сжалось от воспоминаний. Холодные комнаты, хриплый кашель соседа Пабло (понадобилось полгода жалоб, чтобы слабого здоровьем мальчика перевели к алхимикам), долгие тренировки, от которых болели мышцы, мелкое воровство на кухне, потому что есть от холода и тренировок хотелось много и часто… Но Карло не получил ответа на это письмо. Не получал и на другие, где в возрасте двенадцати лет задавал серьезные и неприятные вопросы, не получил ответа на письмо, написанное в канун пятнадцатилетия, в котором бранил отца за равнодушие. Получал лишь дешевые открытки с поздравлениями по праздникам. Что с того, что он — сын величайшего изобретателя Крата, если тот даже не пришел на выпускной? Всё своё горе Карло выплакал и оставил в доме милосердия.  — Он отдал тебе твои письма? Зачем? — Я не знаю. Их передал господин Вениньи.  Карло Джепетто служил самому знаменитому предпринимателю города. Завиднейшая участь для жителя Крата, но Карло не показывал радости. — Господин Вениньи что-то сказал? — Сказал, что люди не всегда могут передать то, что у них на душе.  На губах Карло мимолетом проскользнула презрительная усмешка. Чем старше он становился, тем меньше эмоций показывал; его настроение можно было понять по мимолетному взгляду, изгибу бровей или невесомой улыбке, но не более. Как будто он перенимал облик и поведение от марионеток, которыми был окружен с детства.  — А сам ты что думаешь об этом? — не унимался Ромео.  — Это не имеет значения.  — Для меня имеет. Карло зло усмехнулся.  — Я думаю, что он скинул с себя самую сложную работу. Как обычно.  Ромео знал, что Карло имеет в виду. Джузеппе Джепетто придумал марионеток, но Лоренцини Вениньи обезопасил их, наладил производство и создал рекламу. Ещё он никогда не отвечал на письма сам, и речь шла не только от восторженных письмах поклонников его технического гения, но и всех светских письмах. Доходило до курьеза: маэстро выражал письменно соболезнования, а затем при личной встрече удивлялся, что господин N ныне в ином мире. Ему это прощалось, как гению, витающему в облаках. Критику он игнорировал, изредка позволяя себе выступить с краткой защищающей речью. Карло, свидетель этого пренебрежения светской жизнью, шутил, что Джепетто нанял человека, чтобы тот скопировал почерк отца и писал за него поздравительные открытки. Так что скорее всего, он не знал, что делать с письмами, и отдал сыну, чтобы тот разобрался с эмоциональным грузом вместо него.  Ромео решительно закрыл коробку. Затем поднялся, поставил коробку на шкаф и задвинул в дальний угол.  — Вот и всё, — он театрально потер руки, стряхивая невидимую пыль. — Дело сделано.  — Ты всего лишь переместил коробку, — возразил Карло, глядя на него снизу вверх. — Ничего не изменилось.  — Неправда. Я взял на себя работу, которую скинули на тебя. — Ромео широко улыбнулся. — Не думай о коробке, хорошо? Это теперь моя забота.  — Это не слишком похоже на решение проблемы.  — Может быть. Но это не твоя проблема, и не тебе её решать. Или мне шепнуть на ушко господину Вениньи, что его гвардеец жалуется на нехватку работы? — Ни в коем случае! — с неподдельным испугом воскликнул Карло, чем насмешил Ромео.  Они быстро собрались и ушли, перед уходом раскрыв окна, чтобы квартиру обволакивал сладковатый аромат цветущих роз.