Интересное предложение.

      Это была чудесная осень, которая пришла на смену как никогда жаркому лету по меркам вечно туманного Альбиона. Воздух стал прохладнее, трава и листья на деревьях сменили цвет, а небо стало пронзительно синим.       Гермиона всегда любила осень, ведь это означало, что наступает новый учебный год и пора возвращаться в Хогвартс. Она любила проводить каникулы с родителями, но Хогвартс был её дверью в новый мир. Ей никогда не забыть ощущение, когда она узнала, что не просто странная девочка, которая не может наладить контакт со сверстниками, а волшебница.       Хогвартс — её второй дом, место, где она нашла себя, нашла друзей. Её мальчишки — Гарри и Рон. Даже мысли о них приносили ощущение спокойствия, хотя, знает Мерлин, покой был для них понятием относительным. Они ещё те искатели приключений.       Гермиона лежала на всё ещё зелёной траве, нетронутой золотым дыханием осени. Вдыхая влажный запах земли и растений, она полностью погрузилась в размышления, но на краю сознания уловила голос: — Принцесса, вот ты где! А я тебя всюду ищу. Что за безумный видок? — насмешливый голос. — Придаёшься влажным мечтам обо мне? — добавил он с ухмылкой.       Она открыла глаза и попыталась сфокусироваться на силуэте, откуда доносился звук.       Теодор Нотт. Её друг. Звучит странно, но это чистая правда. На пятом курсе их поставили в пару по зельям, и, несмотря на разногласия между факультетами, он оказался отличным напарником, умным собеседником и весёлым парнем. А его синие глаза…       Не очароваться было невозможно. — Что случилось? — спросила она. — Зачем ты меня искал? — Как это «что случилось»? Скоро ужин, а тебя нигде нет. Ещё немного — и Поттер с рыжим песиком отправят авроров на твои поиски. — Уже так поздно? — она взглянула на небо и поняла, что потеряла счёт времени.       Тео протянул ей руку, помогая подняться. Гермиона отряхнула мантию от травы, применила очищающее заклинание и, вдохнув полной грудью, подняла глаза на Тео. — Пойдём скорее на ужин, — сказала она с лёгкой улыбкой. — От всех этих «фантазий» о тебе у меня разыгрался аппетит.       Он прижал руку к сердцу и кокетливо подмигнул. — Как аристократ и джентльмен, я не могу оставить даму в беде. Позвольте вас сопроводить.       Они вошли в Большой зал. Здесь ничего не изменилось: просторное помещение, зачарованный потолок с парящими свечами и звёздным небом, в которое Гермиона влюбилась раз и навсегда.       В конце зала, во главе преподавательского состава, теперь сидела директор Макгонагалл. Её строгий, но по-матерински тёплый взгляд скользил по ученикам. По правую руку от неё величественно восседал профессор Снейп. Всё такой же надменный, его чёрные глаза прожигали учеников, будто адское пламя. На мгновение его взгляд задержался на Гермионе, и она инстинктивно кивнула ему в знак приветствия. — Прошу, мисс, — Тео с шуточным поклоном подал ей руку, помогая присесть рядом с Джинни. — Благодарю вас, сэр, — усмехнулась она. — Гермиона! — поприветствовал её Рон, запихивая полную ложку картофельного пюре в рот.       Тео, проводив её, направился к столу Слизерина.       Малфой величественно восседал за столом змей. Справа от него присел Тео, а по левую руку, как всегда, пристроилась Дафна Гринграсс. Она бесцеремонно блуждала рукой то по его плечам, то по его манжетам, которые спокойно лежали на столе, то что-то нашёптывала ему на ухо. Наверняка какие-нибудь непристойности своим мерзким, скрипучим голоском, напоминающим несмазанный механизм в калитке сада бабушки Гермионы.       Они сидели прямо напротив них с Джинни, но если для неё раздражение и злость на лице Гермионы остались незамеченными (или она не придала им особого значения), то Тео, наблюдавший за ней, явно что-то заподозрил. Хитрая усмешка не сходила с его лица, он смотрел то на Гермиону, то на Драко, и по его глазам четко читалось: «Надо поговорить». Драко Малфой — её самая грешная и несбыточная фантазия…       Что тут ещё сказать? Конечно, он всё тот же заносчивый и противный мальчишка, что дразнил её на втором курсе и получил в челюсть от неё на третьем. Но, Годрик, как он хорош… Эти его длинные пальцы, платиновые волосы — наверняка на ощупь они как шёлк, его бархатный тембр голоса, его глаза — такие же серые, как осеннее небо накануне грозы.       Иногда Гермиона подглядывает за ним на поле для квиддича, делая вид, что читает или смотрит, как тренируются Гарри и Джинни, а сама бесстыдно пялится, как его крепкие бёдра обхватывают метлу, его руки сжимают рукоятку. И на секунду она может представить, что вместо рукоятки метлы он сжимает её шею, эти руки блуждают по её телу, а эти бёдра крепко обхватывают её ноги. Не знаю, когда это началось, но это надо заканчивать, а то ещё пару таких мыслей, и я начну пускать слюни, глядя на стол Слизерина, прямо как Рон на окорок индейки в Рождество.       Из размышлений её выдернула волна голосов — со всех сторон доносились смех и обрывки фраз о том, кто и как провёл лето, восхищённые разговоры о том, кто похорошел и возмужал за эти месяцы. Кто-то уже обсуждал предстоящие экзамены и планы на будущее. *** Первый день занятий наступил, но всё пошло не по плану.       Гермиона проспала и теперь опаздывала на завтрак. Всю ночь ей снились серые глаза и бархатный голос, то синие глаза и знакомый баритон, нашептывавший ей нечто очень греховное…       Она проснулась сама не своя — между ног было влажно. А румянец теперь не сходил с её лица, стоило ей только подумать о некоторых представителях змеиного факультета, которым принадлежат те самые две пары потрясающе красивых глаз. И самое ужасное — первое занятие в этом году было по зельеварению, сдвоенное со Слизерином.       Быстро приняв душ, она нанесла лёгкий макияж, чтобы скрыть следы ночного преступления. Не пытаясь укротить свои буйные локоны — времени на это совсем не оставалось — Гермиона заплела их в косу, схватила сумку и палочку и побежала на завтрак, крикнув только что проснувшейся Джинни, что займёт ей место.       На входе в Большой зал она остановилась и окинула взглядом факультетские столы. Не заметив платиновой и кудрявой макушек, она быстрым шагом направилась к своему столу.       Намазывая джем на горячий тост с маслом и размышляя о своём необычном сне, она не заметила, как кто-то подошёл к ней и положил руку на плечо. — Высматриваешь, Драко? — раздался голос. — Или меня? — Драко сегодня встал очень рано и усвистал на поле тренироваться — скоро первый матч в этом сезоне. А я здесь, к вашим услугам, мисс.       Конечно же, это был Тео. Ей не показалось — он точно заметил, что она, как идиотка, прожигала Малфоя и его верную болонку глазами. Сделав самый невинный вид, на который была способна, и добавив в голос твердости, Гермиона сказала: — Не понимаю, к чему ты мне рассказываешь о Малфое, мне это совершенно неинтересно. — Да ну? Не ты ли вчера раздевала его глазами во время ужина? И, если бы ты могла убивать взглядом, малышка Дафна давно бы отправилась к Мерлину и Моргане. — Не было такого! — чуть не задохнувшись от стыда и возмущения, зашипела Гермиона. — Тео, ты что, перегрелся на жарком тосканском солнце? Или где ты там провёл каникулы?! — Так ты разглядывала меня? — Я польщён. И знаешь, я совсем не против, только дай мне знак, — подмигнул Тео. — Принцесса, а кто это так очаровательно покраснел? Но не переживай, это всё только между нами. Я умею хранить секреты, — улыбнулся он. — Я тоже не в восторге от того, что Гринграсс трётся своей тощей задницей об моего друга, — продолжил он с лёгкой гримасой. — Тео, ты что, ревнуешь Драко к Дафне? — пошутила она, пытаясь перевести тему. И тут произошло то, чего она никак не могла предположить. — Да, ревную, — чётко и без тени смущения произнёс Тео. — Мне не нравится Дафна, но нравится Драко. Как и тебе, — сказал он, хитро ухмыльнувшись. — И я предлагаю нам разбить эту парочку. Что скажешь, принцесса?       Она бы так и сидела, разинув рот, если бы не колокол, возвестивший, что до начала занятий осталось пять минут. Схватив сумку, она вылетела так быстро, что даже Молния Гарри позавидовала бы еёскорости.       После постыдного бегства Гермионе начало казаться, что все смотрят на неё, смеются и обсуждают, будто зная её самый страшный секрет. Тео она благополучно избегала. Единственное место, где бы он её не нашёл — это гостиная Гриффиндора. В библиотеке было небезопасно, это первое место, куда бы он отправился её искать, а Плакса Миртл до сих пор не может забыть Гермиону в обличье кошки и каждый раз при встрече абсолютно бестактно напоминает ей об этом.       Туалет для девочек на втором этаже тоже отпал.       Несносное привидение! Гермионе пришлось сослаться на жуткую головную боль, затянуть полог кровати и предаваться не свойственному ей самобичеванию.       Рано или поздно им придётся поговорить. Скрываться от него постоянно неразумно — он её друг, им нужно объясниться. Гермиона не понимала, чего испугалась сильнее: того, что Тео ей приснился и в ней проснулся далеко не дружеский интерес к его персоне; или же она испугалась неприкрытого флирта Тео, хотя это вполне в его стиле, она привыкла; или же она испугалась его неожиданного признания. Наверняка Тео подшутил над ней, а она тут прячется, как трусливая первогодка. Урчание в желудке подтвердило её мысли о том, что как минимум нужно спуститься к ужину, ведь обед она пропустила, а ужин скоро закончится. Собирая всё мужество и волю, вспомнив, что она гордая представительница львиного факультета, она поднялась с кровати и решила отправиться на ужин. Главное действовать чётко: спуститься, поужинать и быстро, ни на что не отвлекаясь, вернуться в спальню. Кивнув про себя словно подтверждая план действий, Гермиона отправилась в Большой зал.       Всё было как обычно: Гарри и Джинни что-то активно обсуждали, Невилл разговаривал со своим очередным новым растением, убеждая всех, что они совсем как люди, а Рон набивал рот пудингом, запивая его тыквенным соком.       Гермиона села рядом с Невиллом спиной к столу Слизерина, чтобы ни в коем случае не встречаться взглядом с Тео или Малфоем. Малфой… всё из-за него, будь он неладен.       Хоть она и сидела спиной, но затылком чувствовала горячий, прожигающий будто лавой, её спину, взгляд. Наспех закончив с ужином, она поспешила покинуть Большой зал и направилась к выходу, надеясь, что Тео не заметил её очередного бегства.       Шаг за шагом, не оглядываясь, она направлялась по коридору к зачарованной лестнице, всего лишь на секунду остановившись, чтоб перевести дыхание. Неожиданно одна ладонь накрыла ей рот, а вторая взяла в плен её талию и впечатала её спиной в горячую и крепкую грудь. Её ухо опалило горячее дыхание, и пронизывающий до мелких мурашек шёпот… — Попалась, принцесса. — Тео, — пискнула Гермиона. Он всё ещё прикрывал ладонью её рот, и от этого интимного прикосновения по её телу словно электрическим зарядом разлилось тепло, подающее сигналы в самые сокровенные места её организма. — Хорошо, что в каморке для швабр, в которую он её затолкал, было темно, иначе бы он точно заметил её наверняка пунцовое лицо от смущения. — Что с тобой не так? — сказала она. — Ведёшь себя как пещерный человек! Ты напугал меня! — Прости меня, принцесса, но ты не оставила мне выбора, весь день бегала от меня. Что мне ещё оставалось? — Скажи мне, ты обдумала моё предложение? — Какое ещё предложение, Тео? Скажи мне, что ты разыгрываешь меня! — Я абсолютно серьёзен! Что заставило тебя усомниться в моих намерениях? — спросил Тео. Она просто застыла с открытым ртом. Её итак большие глаза округлились и стали размером с галеон. — Ну давай прикинем, что не так, — пришла в себя Гермиона. — Ты предлагаешь мне разбить парочку чистокровных змей, которые уже так прочно сплелись клубком, что порой не видно, где чьи конечности начинаются, а где заканчиваются. — Малфой, конечно, хорош, но игра не стоит свеч, так что нечего тут и думать. Тео рассмеялся так заливисто, что Гермиона невольно залюбовалась им, забыв на секунду о ситуации, в которой они оказались. — Так он тебе нравится или нет? — спросил Тео, всё ещё сквозь смех. Отпираться смысла не было, но её упрямство не позволяло так быстро сдаться. — А тебе? — Отвечаешь вопросом на вопрос, как по-слизерински, — улыбнулся Тео краешком губ. — Скажем так, у меня спортивный интерес. Ты поможешь мне, а я помогу тебе. Я знаю Драко, он мой друг, и я знаю, что ему нравится и что может его привлечь.       Последнюю фразу он произнес так тихо, совсем как во сне.       От его слов ее тело покрылось мурашками, а волоски на руках встали дыбом. Гермиона невольно прикусила губу, чтоб подавить тягучее как смола возбуждение, окутывающее всё её тело.       Разум затуманился, перед глазами всё поплыло. Она подошла вплотную к Тео, будто её вела неведомая ей доселе сила.       Тео был высоким, наверное, на голову выше её самой. Она поднялась на мыски и прошептала почти в губы: — Как?       Глаза Тео лихорадочно заблестели, его рука потянулась к её губам и провела по ним. Она удержалась, но ей захотелось попробовать его пальцы на вкус. Они были такие же аристократично длинные и изящные, как она помнила из сна. От них пахло вишней, табаком и какими-то леденцами.       Гермиона решила рискнуть и провела языком по кончику его большого пальца, и он судорожно выдохнул.       Он был красивым — она всегда это знала. Его синие глаза, такие глубокие, напоминали ей бескрайний океан, они буквально затягивали тебя. Его шоколадные кудри и россыпь родинок на лице, очаровательная ямочка на левой щеке, которая сводит девушек с ума… — Гермиона.       Его голос выдернул её из пучины размышлений.       Они всё ещё стояли очень близко друг к другу, а его пальцы бесстыдно разгуливали по её лицу. И ей это нравилось. — Как ты можешь мне помочь? — повторила она свой вопрос.       Тео вёл свою кисть по её шее, по направлению к ключице. Каждое его прикосновение отдавалось разрядом тока в её теле. Его томный шепот доводил до исступления.       Она не понимала, что за игру они затеяли, но была готова сыграть, даже не зная правил. — Драко нравятся раскрепощённые девушки, умелые, — сказал он, продолжая гладить её ключицу, двигаясь всё ниже. — А тебе какие девушки нравятся? — спросила она, затаив дыхание.       Гермиона готова была поклясться, что глаза Тео почернели в этот миг. Он будто опьянел от её вопроса, или это она была пьяна от такой близости с ним. Его руки продолжали гладить её шею, плечи и ключицы. Она ощущала его горячее дыхание у себя на губах. Он будто дразнил, вынуждал и игрался с ней. — Какие? — повторила она вопрос. — Я могу показать, — сказал он.       Гермиона совсем забыла, кто она и где, и о чём вообще шла речь. Она видела только Тео и, до боли во всём теле, хотела ощутить его губы на своих. И он понял её немое согласие, потому что в ту же секунду его губы, как снежная лавина, обрушились на неё. Его язык юрко проскользнул к ней в рот — такой влажный и горячий.       Его поцелуи были напористыми, грубыми и ненасытными. Они активизировали все её спинномозговые клетки и посылали возбуждение к промежности.       Он терзал её губы, кусал и лизал, и это ощущалось лучше, чем открыть все подарки на Рождество разом. — Как ты хороша, — прохрипел он.       Она прильнула к нему чуть ближе, слегка вжимаясь в его разгорячённое тело. — Мне нужно… — Тео задохнулся собственным шёпотом.       Она томно выдохнула ему в рот, спускаясь губами по его шее, слегка покусывая её. Её пальцы зарылись в его кудрявые пряди, и она сжала их в кулак, притягивая его к себе ближе.       От Тео сразу последовала реакция — тихий стон, перемешанный с мычанием.       У Гермионы было не так много опыта, но она делала всё инстинктивно, ей хотелось, чтобы ему понравилось.       Его дыхание было горячим и частым, вперемешку с её. Казалось, воздух сгущается вокруг них, ей нужно было больше. Её ноги затекли от долгого стояния на мысках, но её это не волновало. Всё, чего она желала, — это его руки: на её талии, бёдрах, на ней, везде. Поцелуи становились яростнее, его алчные губы терзали её. Каждое его прикосновение будто поджигало её кожу адским пламенем. Она была будто в пьяном бреду. Его пальцы начали подбирать ткань её школьной юбки вверх, натягивая и задирая её всё выше, так что она почувствовала холод каменной стены своей пятой точкой.       Хлопковая ткань её трусов была влажной, а бёдра терлись друг о друга, чтобы унять пульсацию, что разгоралась внизу. — Чего ты хочешь? — спросил Тео своим бархатным голосом.       Она прошлась по нему пьяным, изучающим взглядом. Выпирающая ширинка под ремнём из драконьей кожи стала её центром внимания. Гермиона не была жадной, но не в этот раз.       Она подняла на него взгляд, полный желания, в то время как её рука потянулась к тому самому ремню из драконьей кожи. Её действия не остались без внимания. Она смотрела на него с вызовом, давая понять, что не отступит. — Мы ещё даже не приступили к прелюдии, принцесса, а ты уже замахнулась на главное блюдо, — усмехнулся он. — Такая нетерпеливая. Мне нравится. Ты мне нравишься, — прошептал Тео.       Он явно никуда не спешил, забавлялся с ней, будто намеренно избегая того места, которое так болезненно пульсировало. Он водил своими длинными пальцами по бёдрам, тазовым косточкам, гладил живот и талию, но обходил самое сокровенное. Гермиона начинала злиться.       Тео замер с озорным прищуром и этой его нахальной усмешкой на устах. Он разглядывал её.       И вот она почувствовала, как его длинные пальцы отодвинули насквозь промокшие трусы и скользнули между половых губ, утопая в естественной смазке. — Что такое? Что-то почувствовала? — Ничего особенного, — победно улыбнулась она, ощущая, как он растягивает её пальцами внутри. — Я всё ещё жду главное блюдо, — сказала Гермиона.       Он улыбнулся, глядя ей в глаза своими синими омутами, одновременно расстёгивая её форменную рубашку и продолжая двигать пальцами внутри неё, заставляя болезненное напряжение отступать и пускать ток по всему телу.       Когда с рубашкой было покончено, он наклонился к ней, ловя губами сосок, несильно прикусывая. — Может, хочешь продолжить то, что начала? — подначил он её. — Это мысль.       Тео подмигнул, медленно вынимая пальцы. Посмотрев ей в глаза, он облизнул влажные фаланги. Из Гермионы будто выкачали воздух.       Тео, выпрямив торс, попятился на неё, словно охотник на добычу. Его взгляд остановился на её широко разведённых бёдрах с задранной юбкой. Он развернул Гермиону спиной, заставив упереться руками в каменную кладку стен и прогнуться в пояснице. — Разведи ноги шире, принцесса. Она послушно сделала то, о чём он просил, и он смачно шлёпнул её по ягодице.       Звяканье металлической пряжки, доли секунды — и горячая рука обхватила её под рёбрами. Второй рукой он держал свой член. Гермиона лишь успела посильнее упереться рукой в стену в тот момент, как Тео яростно вошёл в неё. — Мерлин, — выкрикнула она, чувствуя себя до предела заполненной. — Тебе нужно быть тихой, — напомнил бархатный голос, опалив ухо горячим дыханием.       Тео то мягко, то грубо вколачивался в её тело, растягивая до предела, сжимая кожу до синяков. Перед глазами всё плыло от восхитительного удовольствия. Она забыла, кто она и где. Тео выбивал из неё тихие, но бесстыдные стоны с каждым движением.       Он был как художник, который рисует картину, или скульптор, который мастерит свой лучший шедевр, — мягко, технично, непрестанно. Она обернулась и встретилась с его синими, бескрайними, как океан глазами. Он ей подмигнул и ущипнул за сосок, ещё сильнее подмахивая бедрами.       Его пальцы опустились вниз, накрывая клитор. Гермиона заскулила, заёрзав ягодицами от такого избытка ощущений. Это было ни на что не похоже, она будто распадалась на атомы, сгорала как птица Феникс и вновь возрождалась из пепла. — Тео, пожалуйста, — скулила Гермиона. — Пожалуйста, что, принцесса? Тео двигал бёдрами размашисто, грубо, оставляя синяки.       Придерживая Гермиону одной рукой, второй он схватил её за шоколадные локоны, наматывая на кулак, и натянул их так, что Гермиона послушно выгнула шею. — Отпусти себя, принцесса, — шептал он. От слетевшего напряжения чуть не снесло крышу. Гермиона крупно задрожала всем телом, вскрикнув и кусая собственную руку, чтобы приглушить стон кульминации. Непрошенная мысль не вовремя закралась в голову: что её слышал весь Хогвартс.       Тео плавно вышел из неё, обхватив член ладонью, парой уверенных движений кончая следом. Оба замерли, прислушиваясь к сбившемуся дыханию друг друга. Стройные ноги подкосились от бессилия. — Тише-тише, — поймал её Тео, придерживая за талию. — Ты в порядке? — спросил он. Гермиона кивнула.       Они одевались молча и быстро. Применив к ним заклинание очищения, Тео улыбнулся и сказал: — Сладких снов, принцесса. Продолжим обсуждение нашего плана завтра. Подмигнув на прощание, он скрылся в темноте.