Встреча.

Я - мертвый путник нашего времени, увядший под небесной пылью городов. Шарясь по улицам вдоль гнивших серых масс я не замечал ничего. Или...может, только старался не замечать. Казалось, все взгляды пустых глазниц были направлены на меня и смотрели с отвращением, омерзением, будто я та еще жалкая букашка, прилипшая к их одежде. Мой сутулый силуэт тянулся впереди, копируя каждое телодвижение. Вот он - единственный друг, который всегда рядом. Каждый раз, улыбаясь ему, я ощущаю, как на меня косятся прохожие. Наверняка считают меня психом. Но кто в наше время им не является? Все мы в своей природе психи. Ведь додумалась когда-то одна обезьяна зародить эру прямохождения! Неужели этого не хватает для доказательства безумства каждого? Запрокинув голову, я не увижу облаков, я увижу мутные скопления химикатов и ядов. Еле греющее, даже в апреле, солнце для меня не больше, чем огромный газовый шар, который рано или поздно взорвется, погрузив все во тьму и холод, да порождая конец человечеству. Все и вся вокруг источают один лишь грязный оттенок ауры, живущей в воздухе, в коей даже я - чужак. Завернув за угол, я как всегда прикурю. Я не отличаюсь ни от кого вокруг. Хм...а кто это "я"? Каждое утро мне с трудом дается опознать себя в отражении, а разве в жизни не самый главный ты, как говорят многие? Да, на первом месте ты и никто другой. Так зачем продолжать существование, если не знаешь собственного лица? Вот и я не знаю, поэтому коротаю срок как могу. В лабирантах закоулков всегда более оживленно, чем на улицах, хоть никого кроме меня и моей тени здесь нет. Блуждать здесь каждый день не дает мне никаких новых ощущений, но каждый раз ноги забредают сюда, после часовых бесцельных скитаний. Дома тут разрушаются с каждым разом все больше. Не просто же этим гигантам носить в себе сотни ничего из себя не представляющих душ. Ветер несет заупокой откуда-то из далека. Его песни всегда траурные и всегда непохожие на предыдущую. Они дополняют эдакую атмосферу потухания здесь местных жителей. Тень, скачущая под ногами, то пропадает, когда солнце скрывается облаками, то вновь загорается, когда солнце выходит из заточения. Наверное, я также мигаю, ходя по тротуару, грозя в любую минуту пропасть. Закоулок выводит на небольшую, плохо заасфальтированную улочку. Обычно сюда никто не суется. Сегодня не исключение. Проходя по мелким камешкам разного оттенка, я смутно пытаюсь вспомнить название хотя бы одного цвета, который вижу. Тщетно. Пнув парочку камней, вырвавшихся из бетонной клетки, а также мусора, валяющегося тут и там, я зашагал дальше, выйдя на Складскую. Складская...уж точно, это пространство между домами - склад. Здесь дряни было больше всего. Даже больше, чем в "лабиринте". Дряни - не только мусора, но и повода для всякой новостной газеты. Опасная улочка. Бог знает, что тебя тут ждет. Но мне ли не все равно? Хоть будет на что поглядеть. Может, разбавлю скукоту дня. Собственно только и за этим я возвращаюсь на это место каждое утро. Уставившись в пустоту, мысли мои вновь закружили, захватывая и меня в стены разума. Вскоре стало темно - я прикрыл веки и обдумывал все, что заползало тихим шепотом в мозг. Не знаю, сколько длился мой немой спор с самим собой, однако из некого транса пришлось вылезти, поскольку.... Раздался оглушительный металлический скрежет - звук торможения автомобиля. Затем глухой стук будто кто-то со всей силы врезал бойцовской груше. Когда мой взор вновь встретился с миром, я увидел лишь такую картину: Кровавые следы шин на асфальте и....скорючевшееся нечто в луже того же цвета. Авария. Виновник скрылся. Хах, переулок неопределенности. Где случается много разных ситуаций. Кражи, взломы, нападения, изнасилования, убийства. Массовыми темными проделками он славится. Но найти такое среди бела дня. Это еще умудрится. Оглянувшись, я пытался разглядеть хоть где-то фигуру человека. Никого видно не было. Придется позаботиться о жизни этого нечто, валяющегося на дороге. Подходя к месту происшествия поближе, я набирал дрожащами пальцами номер в телефоне. А собственно, почему же они дрожат? И сердце стало выбиваться из груди. Да впринципе не важно, скорее какой-то рефлекс тела. Я уже говорил по телефону и рассказывал фельдшеру, что произошло, пока ноги медленно близились к онемевшему телу. Скорая выехала. Дала указания первой помощи. И тут я удивился, зажимая табачное изделие между губ. Рядом, на тротуаре, скукожилась какая-то сиреневатая фигура. -Ха?... Ну афигеть. Я теперь призраков вижу? Либо это потому, что я уже сам коньки откинул, либо потому, что мне это скоро светит. Окинув хмурым взглядом сигару, я сделал еще несколько затяжек, прежде чем затушить уже этот скромный окурок паршивой марки. Цокнув языком, я подошел к парящей полупрозрачной материи. Девочка лет 6. Что она тут могла позабыть? Где родители? Сопровождающие? Сидя у собственного туловища, она судорожно пыталась что-то сделать, но худенькие ручонки проходили сквозь, никак не взаимодействуя с материальным миром. Я присел рядом и стал, отрывая от своей одежды лоскуты, делать повязки, пытаясь становить кровь по руководству врача с телефона. - Что я вообще делаю? Ну... подожди что ли, будешь ты еще жить, раз так нуждаешься в этом дрянном небе. Черт. Даже взгляд духов легко ловится моим затылком. А если учитывать происходящую сейчас мистику....может все же я просто где нибудь не подалеку сам омертвился? Хотя, к сожалению, руки до сих пор ощущают ткань, которую они сжимают. Долго ждать не пришлось. Помощь пришла быстро. Это я узнал по времени. Самому же казалось, что я попал в черную дыру, где о понятии времени не слышала и сама область погибели массивных звезд. Материальную часть пострадавшего забрали, духовная же продолжала тихо сидеть, наблюдая за каждым моим действием и впитывая, как губка, каждое обраненное мной слово в перемолвке с врачами. Я пытался не обращать внимания, но каждый раз боковое зрение снова и снова ловило силуэт девчонки. Похоже моих слов хватило, либо меня с дергающим глазом посчитали не совсем здоровым, но до письменных свидетельских показний в участке дело не дошло и меня отпустили. Уходя я еще слышал разговоры врачей, а затем и сирену, сообщающую о их выдвижении до больницы. Разгуливая, я не сразу заметил свою спутницу, увязавшуюся за мной. Грустная, источающая холод, фигура медленно брела рядом. Видимо моя одиночночная компания разбавится в новом смысле. Долго я не решался задать интересующий меня вопрос. Да и как прикажете его задавать? Терять репутацию здорового человека так рано мне не хотелось, а то гляди и меня затащит в палату эта крестовая походия, но... Можно ли назвать здоровым того, кто видит душу ребенка? Даже для самого себя это звучит полным бредом. Бредом наивысшей степени безрассудства. Сегодня я и не решился спросить. Доползая до дивана последней жалкой букашкой. Я долго ворочался, то и дело находя под собой окурки и скидывая их на пол. Бардак. Все никак не могу убраться. Одеяло уже все провоняло сигаретным дымом и пролитым пивом. Надо постирать. Не могу. Постоянно забываю. Пятна... Пятна разных размеров и оттенков. Пятна, которые то и дело наслаиваются друг на друга, образуя новое, более явное, пятно. Однотонный диван против своей воли превратился во что-то, напоминающее дальнего родственника леопарда. Переворачиваюсь на другой бок. Взгляд падает на нее. Девчонка всё ещё здесь. Блуждает среди мусора на дощетчатом полу. А ведь полы планировалось поменять. На кафель. Мраморный кафель. В глаза бросались пустые банки. Кажется, их стало больше? Найти бы ещё пакет, чтоб вынести все это. Не в силах смотреть на эти кричащие надписи, я перевернулся на спину, закидывая подушку на лицо. -можешь поиграть с этим кошмаром. Ну или приберись, если противно. Я не знаю, что вы там, дети, предпочитаете с этим делать! Выкрикнул я. Одно нахождение здесь кого-то постороннего как-то било по голове. Гостей я уже давно не жду. Хотя... Разве ещё остались люди, которые жаждут ко мне наведаться? *** Снова я в пустынном коридоре. Никого рядом нет. Но ощущение такое, будто я стою в самом жерле час пика посреди тротуара. Тело то и дело судорожно меняет свою позицию, никак не советуясь при этом с мозгом. Потухающая лампочка качается из стороны в сторону на одном лишь проводе, торчащим из облупившегося потолка. Новое резкое движение и я падаю на пол. Пол для такого места неожиданно горячий. Он обжигает кожу. Но я не встаю. Я лежу. Лежу. Потолок трещит, с каждым движением век будто ускоряя свой темп. Что-то пытается забраться сюда. В пространство без дверей, где лежу я. Это что-то непристанно бьётся. Для чего? Это мой ад. Нечто не останавливается. Клац клац. Клок клок. Цк цок цк. Шррх. Трр. Что-то стучит. Что-то царапает. Что-то с неприятным звуком дальше раздирает бетонные стены снаружи. Тук. Щёлк. Темнота. Лампочка сгорела. Ничего не видно. Пол, зашкаливающий от своей температуры, готовит меня заживо. Я продолжаю лежать. Неприятные звуки, а именно: скрежет когтей по бетону, продолжается. Из ушей вот вот пойдет кровь. Тело продолжается биться об пол. Кажется ещё чуть чуть и все подойдёт к финалу. Череп не выдержит и разлетится вдребезги. Что это вообще все такое? Очередной мой вопрос, пропитанный долгим временем, улетает в никуда. Я всегда задаю этот вопрос. Я всегда не получаю ответа. Что это за коридор? Коридор чего? Что тут забыл огонь. Не знаю как объяснить! Тишина. Я ощущаю дыхание этого нечто. Оно рядом. Сидит, согнувшись, прямо надо мной, игнорируя наступающий жар. Оно сидит и ждёт, когда мое тело начнет покрываться пузырями, а затем и лопаться, как детские воздушные шарики с подарком внутри, которые с первого же тыка протыкают. Оно ждет. Ждёт конца. Наблюдает за мной, не мигая. Что ты хочешь, полудурная тварь? Ответ снова не поступает. Откуда-то, прямо мне в лицо, капает вода. Осмелюсь предположить и уточнить, слюна, из пасти этого чудовища. Капли падают с некой периодичностью. Раз... Два... Три... Кап! Раз... Два... Три... Кап! Раз... Два... Три... Оно больше не стало ждать. Толчок и разрывание плоти. Крики. Крики. Крики. Брызги. Раз... Два... Три... Кап! Крик! *** Я подскакиваю, хватаясь за грудь. Все цело... Снова сон. Кап! Крик! А вот, пожалуй, вода с воплями настоящая. Я забираю голову, глядя в потолок. Он потемнел. А с него с равным интервалом капает вода. Перевожу взгляд на диван. Подушка вся мокрая. Пот и вода смешались во едино. -ну надо же. Как повезло. И надо же было прямо в лицо. Мое обычное смурное выражение лица снова берет верх над секундным страхом. Ладно, потом со всем разберусь. Прохожусь взглядом по пространству рядом. Конечно, ничего не изменилось. Все та же захломленная квартира. Подумываю встать за ведром, но... Ложусь обратно. Правда, закидывая ноги на мокрую подушку. Голова устраивается на другой стороне на подлокотнике. Все же еще хочется спать. Завтра на работу. Надо накопить сил, чтобы встать на это убожество. Смотрю прямо перед собой и пытаюсь найти телефон, лежащий на столике за моей головой. -да где же... Не выдерживаю глупого массажирования воздуха и приподнимаюсь. Телефон буквально в паре сантиметрах от пальцев. Мда... Моя ориентированность явно на высоте. Сосредотачиваюсь на пароле и ставлю будильник на завтра. Боковым зрением замечаю движение чего-то синего. Дергаюсь, направляя взгляд в угол. Ребенок. Сиреневый... Вновь меня передергивает, а рука, лежащая на подлокотнике становится будто чужой и отпускает едиественное, за что я держался. Барахтаюсь на пол. Телефон летит куда-то в сторону пакета пищевых отходов. А я... Удостаиваюсь честью удариться затылком о доски. И это помогает вспомнить. Девчонка. Та самая девчонка со Складской. И вон она, сидит уже на диване, да таращится на меня своими маленькими глазками. И долго это будет продолжаться? Когда она наконец уйдет? Ммм... Поза, в которой я лежу, естественно, не удобная. Приподнимаюсь и укладываю голову на диван. -классно поспал. А главное долго. И безболезненно конечно. Прям мечта всех работяг... Если кто-то, конечно, ещё мечтает о работе охранника в школе за нищенскую зарплату. Школа - ужасное слово. Кто вообще его придумал... Медленно, но верно, мои слова переходят в голову. Спать перехотелось. Гулять выходить тоже не желается, на сегодня приключений слишком много. На большее я не готов. Здесь я покасился на девку. Она сидит рядом и заглядывает, будто, в недры моего сознания. Так и хочет всецело поглотить и понять. По коже пробегают муражки. Жуть. -что ты пялишься? Спрашиваю, а она тем временем лезет мне в лицо. Демонстративно отворачиваюсь каждый раз, когда она снова пытается посмотреть. -отстань! Махаю, будто это просто назойливая муха, которая тут же улетит, а не плод моей больной фантазии. Конечно она никуда не делась. Но хоть не таращилась, спасибо. -отойди! Не видишь что ли? У меня нет настроения сюсюкаться с тобой! Брр... Мерзость. Голова перестала сильно зудеть от недавнего падения и, пошатываясь, я брёл на кухню. -как будто ты лучше... От дряни отличает только наличие сердца. И то оно заплесневело. Эти слова я больше адресовывал себе, нежели ребенку, оставшемуся за моей спиной. -а вы, призраки, все такие молчаливые или только мне счастье выпало? Интересуюсь, снова возвращаясь мыслями к ней. И вправду немая? Или это казус мультивселенной, из-за которой она вынуждена молчать? А может... Может мы не можем слышать друг друга? Тогда это объясняется отсутствием у нее практически любой реакции... Стоит почитать об этом как нибудь. Спасибо учёным, что не все проходят эта тему стороной, хоть есть ужастик на ночь. Хотя сейчас это не ужастик, а даже вполне реальность. Правда, не эта, наверное. Хм... С мультивселенной тоже слишком поторопился. Можно ли считать душу за человека из другого измерения, если этот же человек умер в этой вселенной? А что с ней, кстати? Она умерла? Она явно не в сознании, раз я вижу ее душу, но нельзя утверждать, что это конец. Кома? Возможно. Даже при летальном исходе здесь, в другом мире ведь она может жива. Значит то, что я вижу, отражение ее альтернативной версии? А родители? Где они? Наверняка, родители беспокоятся, если они есть. Как так вышло? Убежала? Успели написать заявление о пропаже? Или не уследили? Отвернулись на 5 минут, а им уже звонок из госпиталя? Уголовная ответственность... Штраф на тысяч 80, если жива. Ежели нет, присесть на года два умудрится опекун... Лишение родительских прав, либо тщательный надзор. Халатные... Есть же такие люди... Быдло. С них проблем не оберешься! Дело на них заводить. С детьми работать. А был бы я лучшим родителем? Может да, может нет. Мне, видимо, понять не суждено. Открываю холодильник. Мда, мышь повесилась. Пройдет ещё пару дней - может вправду в морозильной камере кто-то повешается. Скромные консервы, ещё, непонятно как, живущие, смотря на дату их покупки. Здесь даже мышь почувствует голод. Животные всеми силами пролезают в дома за пропитанием, чтобы жить, а я сам, имея все, ноги, работу, деньги, подгоняю себя все ближе к пропасти. Я даже не заметил, как начал кусать губы, но теперь, это нервное действие переросло в настоящее адское наказание. Я снова завис, однако боль вывела из транса. Трещины намеревали дать слабину и пустить кровь по подбородку. Заскрежетав зубами, снова чувствую как тело разрывается на куски из-за моих мыслей. Трещины от губ будто струятся дальше, медленно расходясь по всему телу и, кажется, вот вот на пол упадет не пару красных капель, а польется целый водопад крови, который я не смогу сдержать. А мысли тем временем будут продолжать нести разрушения, ломая даже самые крепкие кости... Именно так ощущается все то, о чем я думаю. Неважно, что это за мысли. Они поглощают и расходятся от корки до корки... Стоит мне зацепиться и подумать об одном, как я уже потерял в лучшем случае 10 минут. В худшем - весь день. Хватаю первую попавшуюся банку - все равно в них одно и тоже содержимое спиртного - и хлопаю дверцей холодильника. В окне уставший вечер провожал опаздывающее, последнее число этого месяца. Все вокруг старалось измениться, обрести новый вид. Вид ещё более унылый. Кому нравятся лужи грязи, снующие по всему городу туда сюда? Даже представить горько, как я буду сидеть каждый вечер с тряпкой в руке, растирая засохшее нечто отвратно-пахнущего по своим ботинкам. И это будет продолжаться изо дня в день, ведь работа не отменяется. Работа в школе - место, где каждый занимается не тем, чем должен. Ученики не учатся. Преподаватели срываются и жалуются на жизнь. Психологи с мед-сестрами шатаются в любом углу, кроме своих кабинетов. В столовой вообще царство недоразумения. Кормят на переменах и гонят на уроки. Даже меня. Хоть рабочее удостоверение с собой носи. Хаха... По мне будто не видно, кто я. Я взглянул на свое отражение. Борода, отросшие волосы, пустые глаза с большими синяками под. Скорее бомж, чем сторож. Тогда ясно, почему на меня даже не взглянут. Противно. Да и мне самому противно. Кому при виде такой морды не было бы противно? Мало чем я отличаюсь от своей весенней обуви под конец рабочего дня. Сторож. Да, я сторож в школе... Сторожу ворота. Маньякам ведь не лень рвать жопу и перелезать через эти прутья металла. Или все считают, что это не лень делать только детям, забывшим тетрадь или проголодавшимся во время окна? В таких ситуациях я уже не сторож. Я - главное звено переговоров. Никто не хочет быть застуканным, поэтому каждый раз меня просят то покукарекать, то загоны подстричь, пока они перелезают прямо под окнами директрисы.... Помочь хочется. Хоть где-то дать им лазейку из строгих правил и расписания. Я, вот например, при всем желании не смогу протиснуться сквозь забор, оставляя на посту охраны какую-то букашку, и мчаться домой, радостно крича. Подмена явно будет замечена. Моего угрюмого лица не изобразит ни один африканский мальчик, слышащий очередную шутку про воду от расистов. Да и с работы могут уволить, а я хотя бы за счёт этих копеек выживаю. Выживаю, но не живу. А ведь в детстве все казалось проще. И злая гончая, бегущая за тобой, потому что ты перелез в двор соседа, и прогуленный на лавочке урок - все было одной забавой. Помню, спрыгну с рукохода, подверну ногу и смеюсь. Было не больно. Было смешно. Но с возрастом смех затихает, а боль усиливается. Общество не умеет воспитывать детей. Общество умеет зомбировать их и навязывать свои нормы приличия, за которые ни в коем случае нельзя выходить. Горько вздыхаю, возвращаясь в реальность. Не в ту реальность. Глаза будто затуманенны. Что происходит? Я чувствую непонятное отторжение, будто сам мир хочет вытеснить меня из своего величия... Все кажется таким... Не таким. Чужим. Даже мои руки. Весь я кажусь не тем, кто я есть. Взгляд, который так яростно бежит по всему, стоящему рядом, цепляется за окно. За всю ту жизнь, что творится за ним. Смотрю на зажжённые фонарные столбы, которые теперь находятся будто ещё дальше, чем они есть на самом деле. Голова тяжёлая и кружит сознание, чего хватает, чтобы глаза в панике ловили те противные ослепляющие лучи, что стали ещё ярче. Сердце сходили с ума на пару со мной, пытаясь разорвать само себя и закончить эти муки. Для такой важной мышцы было слишком бежать этот смертельный марафон. Вскрикиваю, закрывая глаза руками. Нет, это выше моих сил! Я так ослепну! Отшатываюсь от окна, потирая лицо кулаками, и неожиданно наступаю на банку. Банка неприятно громко трещит под ногами, теперь доставляя адскую боль ушам, и укатывается в непонятном направлении, оставляя за собой лужи алкоголя, на которой я поскальзываюсь. Столешница больно сталкивается с ребрами, однако, почувствов устойчивую поверхность, я хватаюсь за нее рукой, чувствуя наплыв адреналина и назойливый стук в висках. Я старался удержаться на ногах, сжимая одной рукой столешницу. Второй рукой я все также закрывал глаза. Я стоял, отсчитывая каждую секунду для вдоха. Я стоял, ощущая как все предметы проносятся вокруг меня. Они пустились в пляс. Они танцевали и смеялись над моим скрючившимся телом, что не могло выдержать даже собственного веса. Они увеличивались и уменьшались, растягивались и сжимались, а я просто пытался быть неподвижным в этой пучине кошмара. Вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох. Вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох. Вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох. Со временем пришло успокоение. Только в этот момент я понял, что сижу на полу, но продолжаю держаться за столешницу. Открываю глаза, прохожу взглядом по столу, стульям, холодильнику. Они... Нормальные. Ничто не растягивается, не увеличивается. Все находится в своей обычной форме. Даже помятая банка, уроненная во время приступа, привычного размера. Все ровно такое же, каким и должно быть. Но только я пришел в себя, как почувствовал что-то новое, не менее приятное. Обжигающий холод на руке, которая теперь висела в воздухе. Руку кольнуло болью, от чего тело дернулось и резко отстранилась от кухонного гарнитура, предоберегая от опасности. Я сжал переплетённые пальцы, прижимая их к груди. На вид ничего не изменилось, но вот ощущения... Как будто ожог. Смотрю на то место, где я сидел пару секунд назад. Просматриваю все до мельчайших деталей и замечаю... Девчонка. Сидя на выключенной плите и не видя никакой угрозы в своем "уютном" месте, она походила на через чур доверчивого кота. -Брысь, дура! Не прикасайся ко мне больше! Руку все ещё жгло. Что это за хрень? Что она сделала с моей рукой? Проносилось в голове, пока я удивлённо таращился на полупрозрачную фигуру. Похожа она была на котенка только в этой ситуации. Ее внешний вид навряд ли можно было бы сравнить с таким прелестным созданием. Жизнь ее изрядно помотала. На всех частях тела, которые хоть как-то виднелись из под грязной рваной одежды, были увековечены шрамы, корнями уходящие, казалось, к самому ее сердцу, ломая его с каждым шагом или поднятием руки. У меня у самого таких пару штук, однако на ней число увечий было помножено на три раза, если не на четыре. На одной половине тела, в добавок к общей картине, были многочисленные ссадины. Остались после того, как ее протощило по асфальту. Короткие волосы, как будто в спешке отрезанные, редели ближе ко лбу. Пару клочков ей вырвало из-за все того же происшествия. Там же, на этой полысевшей части, находится то, на что неприятнее смотреть больше всего. Вмятина. От бампера. Упала, пока бежала? А когда послышался звук подъезжающей машины, подняла голову, чтобы посмотреть? Время шло, но чего бы я не касался, огонь новой волной пробегал по коже. Скотина. Я встал, собираясь уйти с кухни. В голову ударила новая мысль: Куда я пойду? Что буду делать? Я ведь сейчас, как всегда, буду сидеть перед телевизором на диване, смотря в никуда. Мда... День сурка. Поворачиваюсь к девчонке, она не сдвинулась с места и прожолжает сидеть на плите, смотря на меня своими большими глазами-бусинками. В них я видел свое отражение. В них я видел свое злое лицо. В них я видел её немые слезы, что боялись пролиться. Наверное, ей тоже скучно. -Вставай с плиты. Нечего там сидеть. Опускаюсь на диван. Телевизор щелкает. Листаю каналы. Я даже не знаю, что ищу. И так каждый день. Часовая бесцельная болтовня и мое согласие или несогласие. Все мои реплики выслушивают стены-картонки и старый телевизор. Канал новостей неожиданно извергается сменяющимися кадрами восстановленных "сокровищ края". Я втыкал в экран, поглощая каждое слово. -"А теперь перейдем к погоде". И все. Ничего важного. Объявляют только одну ненужную ерунду. -Всмысле к погоде? А как дела в городе? Шёпотом спросил я у того, что не ответит мне никогда. Руки сжали близлежащую подушку. Может написать? Телефон был мертв. Никто уже не звонил, не писал. Может спросить? Как дела в городе? Я уже намеревался позвонить, как рука опустилась вниз. К черту. Меня это больше не касается. Я листал дальше, пока не наткнулся на детский канал, где шла сказка из серии "Гора самоцветов". -Любишь сказки? Я перевел взгляд на нее, сидящую на полу прямо у телевизора. Снова нет ответа. *** -Это уже не в какие ворота! Надо принимать меры! -Если мы ничего не сделаем, то что нас ждёт?! -Принимать меры... Что нас ждёт... Если ничего не сделаем... Вот именно, что весь отдел ничего не делает! Вы все... Что вы сделали для расследования?! Вот именно, что ничего! Одно, когда бунтарство происходит на заброшенных домах вне города, а другое, когда это творится в Х.! В этих двух ситуациях и поется по другому! -Это не бунтарство... Это нарастающий теракт. Кто знает, на что они на самом деле способны. *** Мультфильмы сменялись один за другим. Везде конец был приторным. Даже радужным. Без какой-либо потери. Жаль, что в жизни все не так. А как в жизни? У каждого свой опыт. Свои взлеты и падения, которые движут вперёд... Кто я такой? Я вестник снов забвенных, Дарующих тебе наглядность моей жизни. Пустота слышит заветные слова, Которые предназначались для тебя. Шепчу, Не ждя взамен признания. Нет. Я его не жду. Я знаю, ответ ты дать не сможешь. Во снах я вижу небылицу. То явный бред, я понимаю это, Однако есть в душе сомнения... А вдруг ты так показываешь грусть? Ну нет. Поверить не могу. Разве на небесах все так критично, Что душенька твоя так тянется ко мне? Иной раз вижу я картину, Которую не помню днём, А прошибает между тем огонь, Щебечущий на ушко через время: "Ты где-то это видел. Не правда все это, а ложь. То было! Было пару дней назад! Ты вспомни! Вспомни ты свой сон!" Ты не забыла. Помогаешь. Пытаешься забрать мою беду. Спасибо, ты моя родная. Люблю тебя. Я до сих пор люблю. Я помню голос твой И нежные черты. Но ты пойми! Пойми, что я не тот! Теперь не чаша я весов, Не помогаю людям. Только тяну на дно. Я монстр! Монстр всей душою! Прогнил. Теперь пустое место. Нет повода мне жить. Сейчас я вижу твой портрет, Но не нахожу на нём улыбки. Из глаза катится слеза. Прости, подвёл тебя, твои идеалы. Хотел быть для тебя защитой, А стал тем, кто пыль сдувает. Вздыхая, Тихо умирая. Я тут никто. Для всех никто. Пучина поглотила разум, дом и тело. Я тряпка. Что хуже - ярый пессимист. Казался сильным для тебя. Я был готов проплыть моря. Тебя не стало. Я не смог. В общем, позорно кончил бой. Даже диван устал выслушивать мой вой. Кем я закончу? Бездомным. Безработным. Тем, кто не строит планов в новый день. Я слишком часто вспоминаю те объятия, Касания, Слова. Я так тоскую. Так горюю. Наверное, сейчас, ты думаешь: "О боже, Вот дурак. Как твои глаза могли заставить полюбить? В чём заключалась храбрость? Видимо, искра была болезнью, Никак не безудержною страстью." Она желала моего вниманья, Никак не сладости житья. Не успел достать все козыря, Теперь не вытащу их больше никогда. Мульфильмы продолжали идти по четкой программе, в то время как мой мозг кидался из крайности в крайность, вновь вспоминая прошлое. Усталость накрыла мгновенно. Это так тяжело вспоминать, но остановить мыслительный процесс как будто выше моих сил. Под натиском головной боли все тело становилось ватным, а глаза каждую секунду закрывались, четко давая понять, что надо ложиться. Телевизор облегчённо вздыхает, когда я нажимаю на кнопку выключения. С закрытыми глазами укладываюсь на подушку. Реальность слишком тяжела, чтобы в ней находиться. *** Они касаются моей кожи. Тысячи разгоряченных рук, что проникают куда им угодно. Они находятся везде. Они сжимают и заставляют сжиматься. Они переносят на меня всю свою боль, чувство безысходности, усталость и бессонницу. Под их влиянием ты лежишь в огонии, наблюдая этот танец, в то время как из темноты, одновременно близко и так далеко мелькают белые, искаженные лица. Просто закрыть глаза не выход. Ты чувствуешь их рядом. Зажжённый свет не помогает избавиться от них, а напряжение только растет. Прошлое нагнетает. Отвлечься, заняться чем-то тоже не выходит. Сразу чувствуешь яркое "нет" от мозга и тягостную усталость мышц. Руки всё ещё на тебе. Прижимают тебя к кровати. Не остаётся ничего, кроме как реветь. Тихо реветь. Молчаливо истерить. И чувствовать как ты теряешь ценность для самого себя. Мне страшно. Позади меня разносятся крики. Помогите! Что происходит? Где я?! Они бегут за мной. Но кто эти "они" я не знаю... Но их намерения... Намерения явно не добрые. Темнота сгущается. Я ничего не вижу. Ни одного источника света. Я бегу. Спотыкаюсь, но бегу. Врезаюсь в стены, но продолжаю бежать. Бежать куда-то. Я не знаю, куда я бегу. Я знаю только то, что мне нужно выбраться отсюда. И выбраться как можно скорее. Каждый шаг может быть последним, если я дам панике захватить меня. Адреналин заразил все мое тело так, как не заражал уже очень и очень давно. Крики все ближе... Да черт возьми! Тут есть дверь? Ну хоть лазейка?! Хоть что-то... Мне нужно выбраться отсюда. То, как я бегу, слышится мне ударами. Грохотом. Молниями. Они меня найдут. Все кончено. Я никогда не смогу убежать. Мне конец. Догонят. Точно догонят... Резко все стихло. Я опешил. Замедлил шаг. Попытался прислушаться... Стук каблуков... Меня прошибает. Я помню этот стук до боли. -Эмили! Помоги мне, Эмили! *** Очередной кошмар... В ушах гудит и голова кругом. Разум же продолжает накручивать... -Эмили... Нет, прошу, я не хочу вспоминать... Руки сами собой впиваваются в волосы. Ноги инстинктивно притягиваются к груди. Только не снова... Я не переживу ещё одного зверского приказа... Пожалуйста, пускай это будет всего лишь кошмар. Он ни в коем случае не должен вылезти в реальность.