Часть 1

В коридорах дворца, как всегда, было прохладно. Лёгкий летний ветерок гулял по ним, нежно касаясь людей, а выйдя на улицу — раскачивал ветви деревьев. Где-то там, на улице, ещё мирно пели сверчки свои не слишком затейливые песни, а по холодным каменным плиткам ползали мелкие ящерицы. Маомао же шла спокойно, маленькими шажками, крепко держа корзинку со всем необходимым. Она направлялась в покои господина Жэньши, до конца не понимая, зачем её попросили туда прийти. «Снова какая-то тайна? А может, мне дадут отравленную еду? М-м, нет, это было бы слишком хорошо», — рассуждала про себя девушка. Возможно, любая другая служанка во дворце давно бы потеряла голову, узнав, что идёт к самому Жэньши, да ещё и в столь поздний час, что определённо придавало происходящему некой интимности и приватности. Но Маомао относилась к этому лишь как к дополнительной работе. Она была не из тех служанок, которые падали в ноги от одного вида мужчины. Пока те млели, она смотрела с высока — с присущим ей отвращением, как будто он был всего лишь мерзким, раздавленным жуком. Хотя нет, жука было бы жалко. А его — нет. Но выбирать ей не приходилось: неповиновение могло стоить ей головы, и вовсе не из-за обаяния Жэньши, а из-за топора палача. И вот — дверь мужчины. Маомао делает глубокий вдох-выдох, считает: «Один, два, три», — и стучится в чужую дверь, откуда доносится лишь тихое и почти что жалостливое: — Входите. Что травница и поспешила сделать. *** В рабочем кабинете мужчины царил полумрак — лишь пара зажжённых свечей, стоявших на деревянном столе, хоть немного освещала комнату. Лицо мужчины казалось уставшим и измотанным. Он то и дело ёрзал на стуле, будто бы стараясь занять более удобную позу. Светло-голубое кимоно Жэньши было надето небрежно, из-за чего были открыты светлые плечи, и даже слегка виднелись ключицы. Под глазами у него появились тёмные мешки, а обычно аккуратно собранные волосы теперь были растрёпаны. — Что это с вами, господин Жэньши? Вы заболели? — начала разговор травница, мысленно уже подмечая все детали внешнего вида мужчины. Но тот в ответ лишь тихо пробурчал: — Тело болит. Девушка вскинула бровь, уже подозревая, что дурная привычка мужчины засыпать на рабочем столе снова сыграла с ним злую шутку. — Так почему вы не обратились к лекарю? Думаю, он мог бы вам помо… — Ломэнь лишь разводит руками, как и другие. Травница, пожалуйста, ты моя последняя надежда, — мужчина опустил голову, а руки сложил в молитвенном жесте. Это даже было забавно — зная их разницу в статусе. Всё казалось такой глупой и несуразной шуткой, но девушка лишь молча кивнула в знак согласия. Мужчина, заметив это, кое-как поднялся, опираясь руками о стол, и поспешил отворить дверь в спальню, пока Маомао, с присущим ей скептицизмом, прошлась за ним хвостом, заходя в ещё более плохо освещённую комнату. *** Открытое окно было единственным источником света — в небе висела луна, освещая покои господина. В комнате было прохладно, отчего мурашки невольно забегали по коже. Жэньши осторожно развязал края своего кимоно, и оно упало на такие же холодные каменные плиты. Кровать тоже была прохладной — она приятно расслабляла мышцы, которые в последние несколько дней были словно натянутые до предела канаты, нагретые под палящим солнцем и готовые вот-вот либо порваться под тяжестью чего-то, либо попросту сгореть. Мужчина прикрыл глаза, отдаваясь во власть девушки, которая уже давно стала ему непозволительно дорогой — настолько, что старый детский страх потерять любимую игрушку вновь начал постепенно выходить из теней чертогов разума, напоминая о себе. Чужое тело ощущается почти невесомо. Травница осторожно оседлала бедра мужчины, слегка раздвигая ноги дабы лучше сидеть. — Маомао! — воскликнул было мужчина. Его удивлению не было предела, так, что тот аж вместо привычного «травница» обратился к той по имени. Лицо же девушки как всегда было непроницаемым, отражая привычное равнодушие ко многим вещам, если они не касались её любимых ядов. — Так мне будет легче работать, — объяснила та, ерзая на мужском теле, дабы занять более удобную позицию под чужое слегка недовольное бурчание, скрывающее стыд и смущение. Звук открывающегося пузырька почему-то в голове мужчины звучит слишком громко, а тепло приятно пахнущих масел ощущается ещё ярче на уставшем от мучений теле. Масло медленно стекает, отдавая своё тепло, приятно грея кожу, скользит по бокам, слегка щекоча их и пачкая простыни. Маомао пару секунд наблюдает за этой картиной. Странный интерес вызывает у неё тело мужчины. Видимо, старик был прав — и если бы тогда позволил ей вскрывать трупы, то кто знает? Может быть, сейчас она касалась бы чужого тела не руками, а ножом? Наблюдала бы, как под острым металлом кожа расходится в стороны, как сочатся тонкие ручейки крови, а после открывается вид на мышцы. Наверняка Жэньши такой же идеальный «Павлин» и внутри, и, возможно, его тело стало бы отличным ингредиентом для новых лекарств. Если бы, конечно, не запрет… и какое-то странное нежелание добывать их подобным способом. Нет, только не из этого человека. — Травница? — обеспокоенно зовёт Жэньши, приподнимая голову, замечая, что она как-то не торопится. Но ощущения её рук на спине заставляют его вновь опустить голову, отдаваясь в цепкую хватку чужого лечения. Сначала пальцы несильно надавили в области шеи — начали двигаться осторожными, но настойчивыми круговыми движениями. Сначала это было неприятно. Мужчине хотелось укусить себя за костяшки пальцев, чтобы не вскрикнуть, словно какая-нибудь девица, пока боль постепенно не отошла на второй план, оставив после себя лишь тягучее облегчение. Затем руки опустились к уставшей спине, движения изменились: теперь чужие ладони полностью легли на кожу, двигаясь взад-вперёд с тем же нажимом, изредка переходя на лёгкие удары кулачками по нужным точкам. Маомао была, как всегда, сосредоточена. Даже крохотные капельки пота выступили на лбу. Невольно вспоминалось, как дома она делала лекарства вместе со стариком Луомэнем, перемалывая травы в ступке, пока мышцы рук не начинали гореть. Та же сосредоточенность, та же знакомая боль в шее от неудобной позы, та же усталость в руках — только вместо твёрдого пестика и ступки теперь перед ней было мягкое, податливое тело. Жэньши же прогибался под умелыми прикосновениями, почти как женщина, а иногда из его уст доносились странные, местами неуместные звуки. Но он думал только об одном — как запомнить эти прикосновения к шее, спине, бёдрам и пояснице на всю вечность? Чтобы потом, долгими ночами, вновь воскрешать их в памяти. К сожалению для него, массаж закончился непозволительно быстро. Боль, мучившая его три дня, несмотря на отвратительные на вкус отвары и бесполезные процедуры от лекарей, наконец отступила. — Я закончила, — объявила Маомао, быстро складывая всё обратно в корзинку. Чуть отклонившись, добавила: — Если вам больше ничего не нужно, я могу идти? — Угу, — пробурчал Жэньши в подушку, пока девушка поспешно удалялась, делая вид, что не осознала очевидного: мужчина — вовсе не евнух.