Часть 2

Приговор сегодня объявили:

К смертной казни он приговорён.

Только слёзы, что в груди кипели,

Все иссякли... И не плачет он.

Муса Джалиль, "Осуждённый"

      После разговора с Лама Су Эмери с головой ушла в работу, так что почти и забыла об Отряде 99, о котором так лестно, как о продукте каминоанцев, но так же и с презрением, как о дезертирах, отзывался бывший премьер-министр. Видимо, Хемлок сам позаботился о том, чтобы организовать поиски нужного ему юного клона, ибо это было в его же интересах. Эмери замечала, что его всё больше раздражает упрямство Нала Се, а работа над его проектом (о котором он упоминал при Карр, но не вдавался в детали) стояла. Основной же обязанностью Эмери было проводить опыты на пленных клонах: в основном брать у них образцы крови и сканировать их, создавая их базу данных.       И всё шло, как запланировано, так точно, как это требовалось от научного сотрудника. Пока в один день приземлившийся в ангаре Тантисса шаттл не привёз ещё одного пленника.       В тот день Хемлок лично отдал распоряжение Эмери осмотреть его и привести в чувство. Изучая полученные данные о поступившем заключённом, Эмери поняла, почему он так важен для учёного.       Это был СТ-9904, клон из Отряда 99, известный как Кроссхейр. Снайпер, обладающий повышенной координацией и зрением. Он не последовал примеру своего отряда в дезертирстве и продолжил службу Империи. Но почему он угодил сюда, куда ссылали только потенциально нелояльных к Империи клонов? И почему он был в таком ужасном состоянии: без сознания, едва ли живой?       Эмери это озадачило. Но когда она просканировала его тело и не обнаружила в его голове чипа-ингибитора, всё встало на свои места. Рубцы от ожога на правой височной кости, где обычно располагался чип, а также запись в досье "Обвиняется в убийстве лейтенанта Нолана", прояснили картину.       За умышленное убийство офицера полагается только одно – трибунал и последующий расстрел. Но так как СТ-9904 – клон, причём весьма ценный, он подвергся ссылке на Тантисс.       – Это большая удача, что он попал к нам, – говорил Хемлок. – Он раньше состоял в Отряде 99, а значит, поможет его найти. Именно поэтому так важно сделать так, чтобы он выжил.       Чтож, будет исполнено, думала Эмери. Через полтора оборота после прибытия на Тантисс Кроссхейр наконец пришёл в себя. Карр решила обращаться к нему по имени. Не из-за симпатии к пленнику и не из-за вежливости, а чисто из холодного расчёта расположить его к сотрудничеству, как требовал Хемлок. Благо, Эмери обладала достаточными дипломатическими навыками. Она не очень любила доводить до насилия, или, что ещё хуже, пыток, поэтому старалась выполнить свою работу максимально гуманно.       Вот только она не учла характер Кроссхейра. Её показная вежливость и участливость не возымели на него никакого эффекта, от слова совсем. Можно сказать, что это наоборот его только ожесточило. Он грубил в ответ, когда его приводили на процедуры. Но Эмери это не особо беспокоило. Так длилось до тех пор, пока пленный клон окончательно не поправился и не начались допросы.       Кроссхейр оказался на удивление сообразительным. При первой же встрече с Хемлоком он понял, чего от него хотят, озвучив требование даже раньше самого учёного.       Девчонка.       Хемлок лишь довольно ухмыльнулся и вверил пленника Эмери. И Кроссхейр стал для неё самой настоящей головной болью. В профессиональном плане.       Эмери, наверное, не встречала таких клонов за всю свою жизнь. Все клоны, с которыми ей приходилось работать, как правило были податливыми и сговорчивыми, так как были модифицированы на послушание. В противном случае, у них у всех имелись чипы, которые отчасти контролировали их поведение. С Кроссхейром всё было совсем по-другому. Всегда ожесточённое выражение лица, плотно сжатые губы и сдвинутые брови, сощуренные карие глаза, колючие и опасные настолько, что казалось, способны испепелить на месте. Бывший снайпер полностью отдавал себе отчёт в том, куда он попал.       Эмери, видела, что Кроссхейр ей не доверяет. Оно и понятно – она же присутствовала при пытках гораздо больше самого Хемлока. Всё, чем он её удостаивал, это откровенно злой взгляд затравленного зверя, полный ненависти и презрения.       Он молчал, даже когда дроид увеличивал дозу инъекции. Кроссхейр даже не кричал, а просто стонал сквозь стиснутые зубы до тех пор, пока не терял сознание от боли. Но всё равно он упорно молчал, как партизан. А потом всё повторялось по кругу.       Упорство Кроссхейра одновременно и поражало, и раздражало Эмери. Если он был предан Империи, зачем обрекать себя на такие страдания? Это была не жалость к пленнику, нет. На Тантиссе нет места жалости. Это было истинное непонимание такого поведения.       "Зачем? Ну вот зачем?" Думала Эмери, пока Кроссхейр бился в агонии от очередной дозы инъекции.       Эмери не знала и не понимала мотивов Кроссхейра. Она знала, что Хемлок всё равно его не отпустит. Да и за что, если он был виновен в измене? Заключение в тюрьме – вполне справедливое наказание. Просто если бы Кроссхейр выдал Хемлоку свой отряд, его бы больше не пытали.       Очевидно, Кроссхейр был совершенно не похож на других клонов. И тут имеется в виду отнюдь не внешность.       Никакой другой клон не направлял на Эмери бластер, даже едва держась на ногах. У неё не было сомнений, что его рука не дрогнет пристрелить её, поэтому она старалась сохранять спокойствие и медленно и с расстановкой убедить Кроссхейра покориться, потому что что она могла, слабая, безоружная женщина, против бывшего снайпера элитного отряда? В итоге Кроссхейр, немного поколебавшись, оглушил её.       Но дальше – больше. У Кроссхейра хватило либо смелости, либо наглости, либо безрассудства дойти до терминала по охраняемым коридорам Тантисса и отправить сообщение. Разумеется, это привело Хемлока в бешенство, и он приказал ужесточить меры. А ведь Эмери предупреждала Кроссхейра, чтобы он не делал глупостей и не усугублял ситуацию. Но упрямый пленник не послушал.       Она знала, кому он отправил то сообщение, и поняла, что он всё ещё предан своему отряду. Было ли это глупо и безрассудно, или же отважно и самоотверженно? Как бы там ни было, но с того момента Эмери испытывала нечто похожее на уважение к Кроссхейру. Даже несмотря на то, что он всеми силами срывал её работу. Далеко немногие могут так долго выдерживать пытки и не сломаться при этом.       Да, непокорный и строптивый Кроссхейр был сплошной ходячей проблемой и для Хемлока, и для Эмери. С другой стороны, ему приходилось на Тантиссе тяжелее остальных заключённых. Других клонов не пытали проклятой сывороткой, не травили уникальным газом Хемлока. От них ничего не требовали.       Эта странная война продлилась несколько мучительно долгих оборотов. Но однажды, вернувшись с важного саммита, воодушевлённый Хемлок заявил, что знает, где найти Отряд 99 и Омегу вместе с ним. И распорядился отправить Кроссхейра на тренировочный этаж. Эмери там ни разу не была, и допуск ей туда был воспрещён, поэтому она могла только догадываться, что ждёт этого пленника дальше. Но почему-то она была уверена, что он с этим справится. Кроссхейр обладал несгибаемой волей и силой, что Карр не могла не признать.       Что теперь она чувствовала по отношению к Кроссхейру? Сочувствие? Сострадание? Признание и уважение, что он в итоге не поддался Хемлоку и остался верен своим принципам? Или досаду за доктора, что если бы не упрямство Кроссхейра, он бы гораздо быстрее нашёл Омегу? Эмери не знала. Эти чувства как-то непонятно смешались, и нельзя было выделить что-то одно.       Эмери пришлось прогнать эти неясные ощущения. Всё же, она оставалась научным сотрудником Тантисса, и лишние сантименты могут серьёзно помешать работе.       Тогда Эмери просто ещё не знала, что совсем скоро на базе появится Омега, которая начнёт распутывать этот клубок противоречий и сдвинет её мировоззрение в совершенно неожиданную сторону...