~Все будет хорошо~

Все будет хорошо, Но только без меня. Вадим одним резким движением сделал большой глоток из стоящей на маленьком столике бутылки слегка выветрившегося шампанского, поморщился от через мерной сладости напитка, который стал ненавидеть за это время. За его спиной раздался очередной тихий женский всхлип, в душе неприятно заныло от былых чувств, напоминая о том хорошем, что было раньше. Это злило даже больше, чем предательство той, что полностью обнаженная плакала на разворошенной кровати небольшого безликого отеля в маленьком номере с одной комнатой. Казанцев стоял в одних брюках, застегнутых на несчастную пуговицу, которая, казалось, удерживала не только их, но и весь здравый смысл. В горле першило от недавних повышенных тонов и ужасного алкоголя, который она так любила, а он ненавидел, но продолжал пить, почему продолжал даже себе объяснить не мог. Хотелось уйти, навсегда, но продолжал стоять, смотря в небольшую щель между шторами, где открывался вид на ночной город с четвертого этажа. Женский плач вызывал в нем противоречивые чувства: хотелось накричать сильнее, высказаться грубее, заставить замолчать, а в следующий момент хотелось просто обнять и успокоить. Разум воевал с сердцем, точнее с тем, что от него осталось. — Орлова… — вырывается против воли, чересчур гневно, в попытке заставить успокоиться, но выходит катастрофически плохо, как и все в последнее время. — Уйди, — икает женщина, задыхаясь от слез. Она сильнее кутается в пышное одеяло, пытаясь спрятать нагое тело, чувствуя себя ужасно не защищенной и униженной. Надя знала, рано или поздно, Казанцев должен был высказать ей все, что копилось в его душе после её назначения на место главы федерации, но она никогда не предполагала, что он сделает это так: в невзрачном номере отеля сразу после секса, который она наконец так полюбила благодаря ему. Его злой, слишком громкий для ночного времени суток голос все ещё звенит в её ушах, отдаваясь тупой болью в висках. Сердце продолжает быстро колотиться об грудную клетку, причиняя дискомфорт. Она впервые боялась, что её могут ударить. Глаза Вадима горели праведным гневом, направленным только на неё, но он и пальцем не тронул, даже не думал об этом. — Ненавижу тебя, — ядовито выплюнул мужчина, устало опустившись поперек кровати, голова тяжело упала возле согнутых в коленях женских ног. — Тогда почему ты до сих пор здесь? — вытирая горячие слезы, шепчет Надя, боясь пошевелиться рядом с мужчиной. — Если бы я только знал… — Вадим смотрит в красные, заплаканные глаза — злость утихает. Высказывание всего, что накопилось в душе, помогает чувствам успокоиться, вернувшись в русло. Вадим чувствует опустошение и принятие, он знает, что это конец. Тишина наконец окутывает их и полутемную комнату. Надя больше не всхлипывает, она упирается спиной на подушку, удерживая у груди одеяло, и смотрит вверх, не зная что делать или говорить. Напряжение в груди спадает, и она немного расслабляется, желая выпрямить ноги, но натыкается на знакомое тело. Вадим поднимается на локтях без слов, позволяя женщине сделать задуманное, а потом кладет голову на спрятанные под тканью бедра. Улавливает едва заметный аромат духов, которые успел полюбить за время знакомства, и этот запах возвращает его назад, в самое начало их странных отношений, когда из плохого были срывающиеся планы на вечер. Надя не смело проводит пальцами по серебристым волосам, зная, что сегодня все и закончится: грубо и некрасиво так, как поступила с ним она. Она просто ждёт, когда это случится. — Не стоило делать это так, как сделал я, — начинает Вадим, поворачиваясь лицом к женщине, перехватывая её ещё влажные глаза. — но мне не жаль. Я полюбил тебя… — запинается, произнося это впервые, больно, потому что продолжения у них больше не будет. — А ты поступила подло. Надя долго молчит, шокированная признанием. Она ждала, ждала, что он скажет, скажет что любит, но Вадим молчал, разочарование росло, как и обида. Услышать его сейчас, было как ножом по сердцу — так умели только они. — Мне казалось, что я поступаю правильно, — говорит она, потому что тогда она действительно верила в то, что делала, теперь это не кажется хорошим вариантом. — Прошлого не вернуть, — просто заключает Вадим, поднимаясь в сидячее положение. Он встает с кровати и быстро, и четко собирает свои вещи, одеваясь, чувствуя на себе тяжелый взгляд знакомых глаз. Закончив, подходит обратно к кровати и садится в плотную к Орловой, нависая над ней, оперевшись рукой рядом с её телом, заглядывая в грустные глаза. — Все будет хорошо, Надюша, — целует прямо в лоб, задерживаясь немного дольше, чем хотел изначально. — Мне предложили другую работу, в другом городе, я уезжаю. Вадим поддается соблазну и скользит второй рукой под одеяло, к обнаженному телу, обхватывая женскую талию и с силой вжимая в свое тело, целуя розовые губы отчаянно и резко, не заботясь о нежности и неудобствах. Одеяло падает, как единственная преграда между ними, оставляя Надежду беззащитной перед полностью одетым мужчиной, но Вадима это почти не волнует, он лишь сильнее вжимает её в себя, чувствуя как быстро бьется чужое сердце рядом с его собственным. Он заставляет себя отстраниться от неё, убеждает не поддаваться собственному возросшему желанию. Соприкасается лбами, впервые после предательства чувствуя только любовь. Но ничего не изменить. Вадим прячет женские прелести под одеялом и встает с кровати, больше не смотря на женщину. Он оборачивается уже в дверях, видя вновь появившиеся дорожки слез на щеках. — Я тоже люблю тебя, — последнее, что он слышит, закрывая за собой дверь. А я себе найду Лекарство для души. Вадим вздрагивает от воспоминаний, неожиданно нахлынувших в неподходящий момент. Он думал, что забыл, забыл настолько, что его это больше не беспокоит, но все оказалось намного сложнее. Рубец на сердце так и не зажил до конца, причиняя легкий дискомфорт время от времени, когда глаза улавливали знакомые черты в незнакомых людях. Ведёт ладонями по лицу, прогоняя остатки болезненного прошлого, возвращая разум к привычным мыслям о работе и любимой женщине. Женщине, впервые завладевшей им целиком и полностью за одну встречу, за один брошенный в его сторону насмешливый взгляд и снисходительные фразы. Он думает о той, что своими руками нежно и с приятной теплотой лечила все его открытые раны, возвращая ему былой блеск и бодрость духа. Показывая, что любовь может быть безболезненной и взаимной. Вадим теряется в мыслях, в приятных воспоминаниях о недавних днях, проведенных с любимой женщиной, и совершенно упускает из виду происходящее вокруг, поэтому не замечает подошедшего к нему человека, лишь вздрагивает от неожиданного контакта. — Ты в порядке? — обеспокоено спрашивает Москвина, ведя подушечками пальцев по мужской щеке, чувствуя жесткую щетину. — Ты казался слегка потерянным. — Не беспокойся, — шепчет Вадим, перехватывая маленькую ладошку и поднося к губам, успокаивая невесомыми поцелуями. — просто ненадолго вернулся в прошлое. Ольга продолжает изучающе смотреть, замечая на лице остатки былой печали, спрятанной в морщинках вокруг глаз. Она знает, что воспоминания мучают мужчину, подобно ночным кошмарам, хотя насколько она знает ничего ужасно-трагичного в его жизни не происходило. Москвина освобождает ладонь от мужского плена и легко утягивает Вадима в крепкие объятия, пряча свое лицо в вороте мягкой водолазки, которые он так любил. Она гладит по спине, давая понять, что рядом, что поддержит во всем. Оля так отличалась от Орловой, что иногда Вадим вообще не понимал почему полюбил Надежду, когда она не делала и сотой доли того, что делает для него Москвина. Эти мысли он усердно старается отгонять, но они, как назойливые мухи, всегда возвращались к нему в самый неподходящий момент, доводя до крайности. — Вадик, хватит думать, — Оля немного отстраняется от него, чтобы посмотреть в голубые глаза, которые мгновенно находят её. — Я стараюсь, — соглашается мужчина, но получается откровенно плохо. — Я помогу тебе, — Оля ведет мужчину из пустой приемной в ближайший кабинет с красной табличкой на двери: Москвина Ольга Сергеевна (проректор по учебной работе). Она ступает спиной вперед, на ощупь опуская дверную ручку вниз, лукаво улыбаясь Казанцеву, который без слов следует за ней, крепко удерживая её тело возле своего. Они слегка неуклюже вваливаются в кабинет, не в силах сдержать тихого смеха. Вадим пинком захлопывает дверь за ними, пальцами нащупывая замок и поворачивая дважды влево, когда их губы наконец-то встречаются в нежном поцелуе. Это работает лучше любых терапевтов и таблеток, мысли покидают седую голову, позволяя сконцентрироваться только на теплых губах и податливом теле, прижимающимся к нему невозможно близко. Вадим скользит руками по спине и выше, к строгому пучку, удерживающему гладкие пряди каштановых волос; губы настойчиво целуют друг друга, превращая нежный поцелуй в более страстный, разжигая огонь между ними с каждой следующей секундой все больше. Шпильки со звоном ударяются об пол, волосы волнами ложатся на плечи, Вадим глубоко вдыхает любимый аромат, скользя языком по губам и дальше, встречая сопротивление. Он тихо гудит, толкая женщину к столу. Оля ойкает в поцелуй от неприятных ощущений, но следом стонет, когда губы Казанцева скользят по лицу вниз к изящной шее, оставляя влажный след и красные отметины. Она вцепляется в полы пиджака, стягивая его с мужских плеч и раняя дорогую ткань на пол, в моменте запрокидывая голову от нахлынувших чувств. Вадим повторяет её действия, срывая женский пиджак и отбрасывая в сторону, тянет полы рубашки в стороны, слушая треск кнопок, оголяющих женское тело для его пытливого взгляда. Руки беспорядочно движутся по женственным изгибам, заводя все больше с каждой следующей секундой. Оля скользит по приятной ткани белой водолазки, выдергивая её из-под брюк и пряча прохладные ладошки на горячем торсе. Казанцев вздыхает от желанных прикосновений, резкими движениями задирая юбку до талии и усаживая женщину на деревянный стол, вновь припадая губами к припухшим губам. Тонкие пальчики умело расстегивают мужские брюки, стараясь спустить их вместе с боксерами, но положение не позволяет. Вадим перехватывает инициативу и через несколько мгновений их тела сливаются в одно в обещанной попытке помощи. В голове наконец-то долгожданный штиль и звуки сладких стонов, вырывающихся едва слышно ему в ухо, чтобы не выдать их. — Люблю тебя, — шепчет Вадим, наслаждаясь тем, что эти важные слова больше не причиняют боли, а дарят надежду на прекрасное будущее.