Глава 1. Спасение утопающих, дело самих утопающих

За 4 года, до смерти Вандера Ее жизнь разделилась на до и после. В тот самый момент, когда широкая рука миротворца, державшая мамину голову, ударилась о каменный пол. В тот самый момент, когда вместо родного лица, перед глазами было размазанное красное месиво. Не в силах совладать с эмоциями, девочка закричала и бросилась в открытое окно. Но судьба не дала совершить задуманное. Видимо, решившая над ней поиздеваться, чтобы вловль насладиться агонией юного, но уже сознательного, рассудка, она поменяла ткань реальности и, вместо жесткой плитки, девочка упала на гору мягкого мусора. Смердящий дым, прожигающий ноздри, сработал лучше любого отрезвителя. Кубарем скатившись на дорогу, хрупкое создание, на четвереньках поползло в сторону тёмного переулка, чтобы спрятаться. В окне показалась лицо в противогазе. Крича басом, миротворец скомандовал поймать ребенка, который тут же оказался на ногах и побежал в сторону воды. В моменты, когда отчаяние и страх окутывает с головой, а мысли хаотично накладываются друг на друга, люди обращаются к вере: во вселенную, в богов, в потустороннее силы. Вот и сейчас, ничуть не уступая взрослым, девочка поверила в сказки мамы, о богине Жанне, оберегающей жителей Зауна от горя и невзгод. Спотыкаясь о собственные ноги, она неслась к воде, неслась и молилась о спасении. Ее глаза, размытые пеленой слез, озирались по сторонам, выискивая верный путь. Но ее действия: ноги направляющиеся в противоположную от взглядов сторону, руки прижатые ко рту, видимо пытающийся отозвать поздний рвотный позыв — упрямо намекали на то, что сейчас ею двигало не зрение, а что-то иное. Что-то выходящие за разумы понимания. Шестое чувство? Богиня? Не скоро, но она смогла добежать до морского водоёма. Хотя, вряд ли, лужу, размером с настенное зеркало, можно таковым назвать. Упав ободранными коленями в воду, ребенок сложил руки вместе и тихо заплакал: — Богиня Жанна, прошу, пожалуйста, спаси! Спаси! Спаси! Спаси! Пар, медленно витавший над водоёмом, словно руки самой Небожительницы, обнял узкие плечи. Видимо, почувствовав холод или, может, тяжесть чужих кистей, девочка содрогнулась еще сильнее, и негромко, будто под гипнозом, начала напевать мелодию. Свистящую, легкую словно ветер, но меж тем такую печальную и, до предательства надежды, обреченную. Словно то была не ода о спасении, а реквием об утрате. Но девочка продолжала напевать, борясь с назойливым предчувствием неизбежного. Спустя долгие минуты, девочка ощутила благоверное присутствие. Уголки губ взметнулись вверх, когда спиной она ощутила холод морской воды. Тяжесть морского дна навалилась на лопатки, прижимая тело к земле. В отражении воды, она увидела синий силуэт. — Жанна, это, правда, вы? Вы пришли спасти меня? — слезы, застилающие глаза, скатились по щекам. И в тот момент ребенок прозрел. — Сдохни, заунская мразь! Прозрел и понял, что в этом мире спасения нет. Грубый рельеф подошвы, сильнее надавливил на позвоночник. Еще несколько пар ног, появившихся по обе стороны, поочередно прошлись по плечам, ребрам, бедрам. Толкая сзади, девочку кувырком повалили на спину, не замедлительно заезжая широким носом ботинка между ног. А когда палачи в масках раззадорились, уповая страданиями выродком шлюхи, в ход пошли каблуки. Сустав, колено, глаз. Она закрыла глаза. Крепко, крепко, чтобы наверняка не открыть, и представила нежные руки матери, тянущиеся к ней. Женские пальцы сочились светом, таким приятным, теплым. Родное присутствие тянуло к себе, сжимала в тисках саму душу, огораживая от ужасов реального мира. От стальных рук надзирателей оставляюшие на теле новые кровоподтеки. От вкуса тухлого ила, который запихали прямо в рот. И от тоеющего запаха пороха, предвещающего скоротечный финал. Девочка не мучалась, она, правда, не чувствовала боли, лишь легкую грусть. Грусть тех нот, что лились в ушах, словно та песня была колыбельной богини Жанны. *** Когда девочка открыла глаза, хоть и смутно, но она увидела свет. Лазурное небо, с вкраплениями облаков, синие крылья стремящиеся к ней и блеск серебрянных глаз, переливавшихся солнцем по краям. — А я думала, ты уже не придешь… Прости, что не верила… *** Хромая на обе ноги и держась за кровоточащее лицо, ребёнок шел по чахлым переулкам в бордель, на работу к маме. Она бывала там пару раз, поэтому наверняка помнила дорогу. Право, лево, лево и до красной вывески прямо. Телом наваливаясь на массивную дверь, она зашла внутрь. У входа ее встретила главная смотрительница, женщина пятидесяти лет. Как ей удалось дожить до этих лет, живя в самом едком квартале Зауна, оставалось загадкой по сей день. Быть может, будучи человеком религиозным, она тоже заручилась поддержкой богини? Выйдя из-за стойки, она осмотрела ребенка щуплым взглядом и, скривывшись, обнажая гнилые зубы, махнула рукой, отгоняя, как не сложно было догадаться, сироту. Но девочка не ушла. Усаживаясь на пол, она сняла крепкий ботинок с ноги и достала из внутреннего кармана, пришитого к подошве, сверток бумаги. Она протянула бумажку женщине, которая тут же выхватила сведения из рук, совсем не заботясь о том, что у ребенка они были в синяках. Вчитываясь в написанное, она довольно улыбнулась, но, вовремя опомнившись, осмотрела новую прислужницу. — Ну? И как тебя угораздило? Думала, ты уже померла где-то в канаве, а ты вон, еще ничего. — Она вздернула нос, довольная своей оборяющей речью. — Богиня уберегла, тетка. — Богиня говоришь? — смотрительница задумчиво потерла подбородок, углубляясь в свои мысли. Развернувшись, пошла в сторону приватных комнат, через плечо, бросив — Ну, че встала? Пошли, у нас полно работы. *** 4 года спустя. Месяц после инцидента. Укутавшись в капюшон, девушка плотнее прижала почтовую сумку к бедру, ловко уворачиваясь от взоров Миротворцев. В последнее время, их развелось больше, чем мух у мусорки. Причины, увы, она не знала, да и знать не хотела. Хватало того, что она узнавала на работе, разливая напитки и развлекая беседами постояльцев. Свернув у развалиного дома, она сошла на узкую улицу, прямиком в лабиринты, где литрами скупали и продавали новый вид Мерцания. А значит, придется навострить все чувства острее прежнего, стараясь обходить не трезвых уродов, готовых содрать с тебя волосы, лишь бы было на что купить новую дозу. Ловким движением бедра, девушка спрятала сумку под плащ и на ходу понасобирала в руке мусор, чтобы шуршать им, и не привлекать внимание к основному грузу. Но, не смотря на все ухищрения, местных козлов отпущения было немного, что могло означать один из двух вариантов. Либо мерцание продешевило, его скупили по низким ценам и вернулись по домам — что было крайне мало вероятно; либо же кто-то попал в их ловушку и они, как стая саранчи гонялись за добычей. Вариант, конечно, так себе, но если мишенью был другой человек, то пусть. Он знал куда шел. Уже на выходе, девушка обернулась обратно, услышав писклявый крик. Ее плечи вздрогнули, спина вытянулась струной, а ноги уже согнулись в корточки, утаскивая тело на пол. Лучший способ избежать смерти, прикинутся мертвым. Как раз в этот момент, мимо пронеслась маленькая девочка, держась обеими руками за капюшон, чтобы тот не слетел с головы. Она ловко перепрыгнула чужие ноги, что нельзя было сказать об озверевших уродах, которые давили все, что оказывалось на полу. — «Это не твое дело, она знала куда идет. Это закон города, либо жрешь ты, либо жрут тебя…» Девушка зажмурилась, то ли от боли в ногах, то ли от навязчивого воспоминания из прошлого, когда она нуждалась в помощи, и ей ее оказали. — Сука! Как же бесит! Пару тел у ног вздрогнули от грокого крика, но не успели они поднять головы, как их снова препечатало ботинками к пыльной земле. Помимо основного правила улиц этого города, были еще несколько важных навыков, которыми должен овладеть каждый, если хочет прожить на улице больше недели. 1. Бегай быстрее всех. 2. Знай город лучше всех. 3. Носи с собой ружье. Последнее, правда, больше рекомендация, но тоже не менее важная. Решив сократить расстояния через трубы, девушка по решётчатой лестнице поднялась выше и, перепрыгивая внушительное расстояние, (благо в Зауне туго с перилами) жестко приземлилась на железную балку. С высоты отследить эту шайку было куда проще, чем нежели с земли, поэтому девушка довольно быстро догнала их и, обгоняя, девочку на добротные десять метров, встала на колени, вытягивая руку вниз. — Я наверху! Хватайся! Девочка отреагировала молниеносно и прыгнула, ухватившись за руку помощи. Но в этом городе судьба не настолько милосердна, даже если тобою движут исключительно благие намерения. Костлявая бледная рука схватилась за ногу ребенк, и потащила вниз. А потом еще пара десятков цепких пальцев ухватились за вторую ногу. С головы мелкой упал капюшон, обнажая синие волосы. Она громко закричала и сильнее вцепилась в предплечье девушки. — Не отпускай, прошу, не отпуска-ай! — из ее небесных глаз брызнули слезы, а лицо скукожилось от ужаса и готовой вырваться с минуты на минуту истерикой. Сил у одуревшей героини не хватало, не смотря на крепкие ноги. В панике и страхе (не только за жизнь девочки, но уже и за свою), она не придумала ничего лучше, чем скинуть с себя сумку, битком набитую тем, что было так нужно этим тварям. Увидев прелесть, они отпустили девочку и подобно свиньям, начали подбирать с пола содержимое. — Подавитесь, суки! Твари! Животные! Да будьте вы все прокляты! Она рывком подняла ребенка к трубе. Не без помощи, девочка поравнялась со своей спасительницей и, они вместе побежали подальше от забытого светом района. — Даю слово, еще раз сунешься в этот квартал, я самолично отдам тебя на…! Она прикусила язык. Новая знакомая стояла вся в соплях и не переставала плакать, потирая кулаками то нос, то глаза, то слюни с подбородка. Наблюдая за проститутками с работы, девушка ни раз видела, как те успокаивали друг друга, после тяжелых клиентов или несчастного случая, когда одна из них решит сделать с собой что-то страшное. Самое простое — объятия, а вот слова поддержки… Их подобрать было сложнее. — Они т-такие с-страшные, а ес-с-сли бы они меня с-с-хватили? Что бы тогда? — звук «с» у девочки выходил волной, словно шипение змеи или щебетания суслика — Они бы меня задавили! И С-силко бы тогда рас-с-строиос-ся! Он же говорил не уходить, а я не…! Разомкнув объятия, девушка присела на корточки и, с непривычной вне работы нежностью, стерла слезы с чужих щек. Доставая из кармана старый платок, она зажала им нос девочки, которая тут же шмыгнула, будто по щелчку. — Так, ты живешь с Силко, да? — Ой! — ребёнок зажала рот рукой, глаза в ужасе округлились, и она отступила. — Не говори ему! Он страшно рассердится, если узнает. Никто и знать об этом не должен, уууух! — Ой, да не бойся, на этой информации денег не заработаешь — убедительно махнув рукой, продолжила. — Ехали, отведу тебя до района бара, пока ты еще в какие-нибудь неприятности не вляпалась. – девушка натянула капюшон на голову девочке. — Угу… *** Тем же вечером, в зале для приватных танцев, собрались четверо: Кубра, смотрительница борделя; Силко, негласный глава Зауна, сменивший собой Вандера; Севика, его новоиспеченная правая рука без левой руки; ну и виновник этого собрания, местное подмастерье, Селена. Последняя, разливая виски в бокалы, упрямо смотрела на поднос и дёргающуюся струю, готовую пролиться прямо на стол. — Я, правильно понимаю, вы хотите выкупить мою лучшую танцовщицу? — получив утвердительный кивок от Севики, смотрительница продолжила — Цену назначаю я, если слух не подводит? — губы Кубры обнажились, а изо рта вывалился смрад табака. — Что ж, учитывая все убытки, которые я понесу, учитывая очереди на ее выступления, ее долг за потерянный товар… Очереди, конечно, были, но явно не в таком размере, который накручивала у себя в голове старуха. Массируя висок, она упрямо имитировала высокочисленные вычисления. — «Идиотка, если перегнёшь, то они и подавно не выкупят.» — прикидывая, сколько они могли бы отдать за нее, Селена села на кресло рядом с Куброй. — Что ж, давайте тогда сойдёмся на этом… — черкнув пару лишних нулей и засусветное количество ящиков Мерцания, старуха ухмыльнулась. — Она не выглядит настолько дорого, чтобы требовать столько. — Севика крепко стиснула зубы и сжала пальцы в кулак, небрежно бросив взгляд в сторону Селены. — Да и танцы у нее, весьма заурядные. Девушка резко выпрямилась, а нос полетел вверх, словно на воздушном шаре. — Ну, уж простите, на вкус и цвет. — будто обидевшись, танцовщица отвернулась, смотря на угусающую улыбку смотрительницы. — Но да, соглашусь, цена чутка завышена. — Закрой рот! Товару слово не давали! — шипя, Кубра схватила свою собственность за ухо и грубо потянула в сторону. — Да, блять, дослушай, грымза ты старая. — дернув головой, от чего ухо неприятно заныло, она пихнула ногой старшую. — А вообще, можешь уйти? Если хочешь получить свои деньги, оставь это мне. — Хах, не слишком ли самонадеянно? — А вы сначала послушаете, а потом уже сами ответите. — слишком сильно натянув улыбку, Селена в последний раз глянула на главную. — Только попробуй упустить мои деньги, выпорю. Провожаемая тремя парами глаз, Кубра покинула зал, на последок громко хлопнув дверью. Селена расслабилась, ложась на ручки кресла, уже вдовль натерпевшись выходками старухи. Будто сменив окрас, как хамелеон, девушка распустила черный аккуратный пучок. Пряди водопадом легли на плечи, меняя цвет на пепельный блонд, который подчеркнул бледную кожу. Она пересеклась взглядом с Севикой, но ничего кроме омерзения и цинизма, не нашла. Тогда она переключилась на Силко, следуя узору шрама на лице, обвела профиль, расслабленные плечи, лениво раскинутую на подлокотнике руку, и, едва заметные, постукивания каблука туфли. — Она все равно на других условиях не согласится, так что просто прими это предложение. — девушка обнажила плечо, оголяя часть лифа, откуда достала смятую бумажку. Она кинула ее к Силко, в акурат между ног. — Это из-за девочки, да? — Да. — Силко медленно поднес руку, с жатой внутри запиской, к виску. — Только попробуй о ней кому-то рассказать. Сразу же отправишься на нижние этажи. — Тц, мы уже три месяца как вместе, а ты до сих пор не веришь в искренность моих чувств? Бессердечный. — скупая крокодилья слеза спустилась по щеке, но обладательница быстро смахнула ее в сторону. — Я не знала, кто она, но была рада помочь. Что потом произошло? — Она настолько в тебя влюбилась, что теперь требует тебя в роли своей няньки. — ненароком озвученные вслух мысли, были встречены резким поворотом головы начальника. — Если бы ты за ней следила, то ничего бы не произошло. — Севика умолкла, но от слов не отказалась. Видимо, этот спор длится больше одного дня. — От тебя требуется присматривать за ней, пока я занят. Остальное, пока, можем отложить, сконцентрируйся на Джинкс. — Джинкс, да?.. Хорошо, побуду для нее… Нянькой? Да же, Севика? Ты же так сказала? — встретив довольной моськой оскал женщины, Селена продолжила. — Организуй в своем клубе пару приватных комнат, выкупи Лилит, а там уже свое информаторское бюро откроем. — Гх, ещё и эту терпеть… – Разумеется, моя дорогая. Все ради величия и независимости Зауна.