Он принёс…

– Уже вернулась? Быстро ты. Дмитрий закрыл дверь с тихим шелчком. Потом немного помедлил и бесшумно задвинул щеколду. Мой взгляд беззастенчиво исследовал массивную фигуру генерала. Обожаю эту стадию отношений: мы уже достаточно близки, чтобы не скрывать влечения и жадного интереса. Но над нами ещё висела эта атмосфера сексуального напряжения из-за неведения, интриги. Восприятие обострилось настолько, что, мои руки, кажется, уже ощущали мягкость покрытой катышками ткани. Воображение рисовало, как его водолазка складывается гармошкой перед тем как скользнуть по плечам и, взъерошив волосы, упасть куда-то на стул. Я знала чего хочу. Надеюсь, этот момент ничто не испортит. Только не с ним. Дмитрий шагнул навстречу. Пытаясь проявить хоть немного сдержанности, я обняла его. Наверное прикосновение предательски выдало мои мысли – вышло недостаточно невинным. Это было понятно по мимолётной улыбке, которую я успела заметить. – Ничего сложного. – Ты… закончила на сегодня с переводом? – Да. Нарочно короткий и несодержательный ответ прозвучал как вызов. Я ожидала, что генерал потребует более развёрнутого отчёта, но что-то подсказывало, что он вернулся не за этим. Теплые ладони гладили спину и талию. Теперь понимаю, почему кошки мурчат. Если бы не повышенная тактильная чувствительность, я бы даже не заметила, как пальцы Дмитрия где-то надавливают чуть сильнее, где-то слабее. Тем временем задумчивый взгляд был направлен куда-то в окно. Из-за неожиданного прилива нежности очень захотелось укусить его. За плечо. Или за шею. Этого не позволял рост, поэтому я мягко укусила туда, куда смогла дотянуться — где-то в районе груди. Стальные мышцы напряглись, а руки замерли. Генерал удивлённо посмотрел на меня. – Ты чего? Ответом стал нетерпеливый поцелуй. Пришлось встать на носочки и притянуть его за затылок. Это сработало как зелёный сигнал светофора, он словно ждал этого. Дмитрий порывисто выдохнул и с какой-то отчаянной страстью впился в мои губы, прижимая меня к себе всем телом. Он сделал пару шагов назад и я упёрлась бёдрами в край стола. То, как мужчина уверенно сгрёб в сторону бумаги и усадил меня на столешницу, восхищало и возбуждало. Я уже начала воплощать свою фантазию с водолазкой в реальность, как вдруг голенью почувствовала что-то твёрдое в кармане его брюк. Звякнул метал. – Что это? Генерал испытывающе посмотрел на меня. Голубые глаза странно блеснули, такого взгляда у него я ещё не видела. Дмитрий слегка прищурился. – Можешь проверить. Голос был хриплым и на тон ниже, чем обычно. Я вздёрнула бровь. – Какая неприкрытая провокация. Он лишь упёрся руками по обе стороны от меня — ждал. Когда же мои пальцы ловко нырнули в карман армейских штанов, его горячее дыхание опалило шею: я не упустила возможности подразнить мужчину, царапнув бедро сквозь ткань. Тем не менее рука нащупала звенья недлинной цепи и круглую металлическую деталь, в которой безошибочно угадывались наручники. Глаза непроизвольно расширились. Я замерла и Дмитрий это заметил. Выпрямившись, он оценивал мою реакцию, а я оценивала его. Мы уже достаточно близки, чтобы не скрывать влечения, жадного интереса и… предпочтений. Не разрывая зрительного контакта, я вытащила наручники из кармана. Они были небольшими в диаметре, с гравировкой из трёх букв «MBA» — Military Base Adam — и набором цифр. – Просто так на базе носить их в кармане ты бы не стал… – Верно. – Даже не знаю удивлена я или нет. – Ты же понимаешь, что я не буду принуждать тебя? – Понимаю. На самом деле мне важно другое. – И что же? Я склонила голову на бок. Дмитрий медленно поглаживал мои ноги от бёдер к коленям и обратно. – Скажи, для чего тебе нужны наручники? – Вопрос явно не об их прямом назначении. Он помолчал пару секунд и продолжил. Бархатный тембр проникал в сознание. – Когда ты отдаёшь кому-то власть над собой это говорит о доверии. Добровольное ограничение свободы. Это довольно… неоднозначная практика, поэтому как и сказал, я не настаиваю — предлагаю. Мужчина смотрел прямо и открыто. Тот факт, что под этим неоднозначным предпочтением генерала кроется не похоть, а способ эмоционального сближения, меня полностью успокоил. Этот человек снова и снова удивлял меня: сначала железной дисциплиной и несгибаемой волей, потом жертвенностью, а теперь своей глубиной и чуткостью. Доверие работает только в две стороны, и закономерный вопрос сложился сам собой. – А мне позволишь? Что скажешь, если Я захочу надеть наручники на тебя? Дмитрий даже не задумывался. – А что я должен сказать? Был бы против — не принёс бы их. Так будет честно. Разве что эти маловаты на мою руку. Усмехнувшись, я пробежалась пальцами по его предплечью к ключице, спустилась по груди и прессу. Потом состроила жалобное выражение лица и со вздохом сказала: – Вряд-ли ты осознаешь, как многого хочешь меня лишить. И тем не менее… Взяла его ладонь, поцеловав костяшки пальцев, вложила в неё железные кандалы и вытянула перед собой обе руки. – …Я тебе верю.