4

      На следующей неделе Рё был вынужден приехать в клуб сильно раньше чем обычно. Его короткий ежик на голове торчал во все стороны, вид в целом был заспанный. Но женский плач довольно быстро согнал остатки сна. В клубе все стояли на ушах — полуголые женщины бегали всюду, плакали, где то кричали и в целом творился хаос. Юноша же быстро прошел в комнату у входа в которую все столпились. Представительниц древнейшей профессии пришлось расталкивать локтями.       На кровати лежало ледяное, синеватого цвета тело девушки. Вряд ли она была сильно старше Рё. На её шее красовалось ярко синее «ожерелье» — клиент прошлой ночью перестарался и попросту задушил работницу в процессе. Юноша выработалась сильная психологическая защита — во время работы у него отключались все возможные чувства. Он не слышал плачущих девушек вокруг, не видел то как они тянут руки к умершей, не чувствовал противного запаха свойственного таким местам. Завернув тело в простынь, он вынес его из комнаты. Холодное и тяжелое. Только сжималось — выключить сочувствие не получалось. В горле стоял ком. Но лицо оставалось невозмутимо-сонным.       Это не первое тело что пришлось выносить Японцу. «Первый раз» случился в первой месяц его работы на Чхве Вонгю. Здесь, в этом клубе, работала Юна. Милая, бледнокодая и всегда вежливая Юна, она работала на кухне. Возможно девушка работала и с мужчинами, но большую часть времени она все же проводила на кухне. Собственно там она и общалась с Японцем. Правда «общались» — это громко сказано, пару лет назад, он совсем плохо знал Корейский. Но она всегда ставила Рё тарелку риса, всегда была добра к нему, даже пыталась учить его новым словам. Юноша всегда чувствовал себя спокойно рядом. Ради девушки он старался выучить новый язык.       Ее темные волосы всегда были собраны в низкий пучок. Глаза словно две щели, немного красные от слез, но на губах всегда а была улыбка. Она не носила ни серьг, ни колец. На ней были одни и те же широкие джинсы, юбок Юна не признавала. Однажды она пришла на работу с коротко остриженными волосами. У Рё тогда сердце свело, он не смог отвести от девушки взгляда, а глаза его блестели от слез. Как можно было уничтожить столь нечего прекрасное? Юна тогда, сжалившись над чувствами японца, подарила ему заколку в виде яркой звездочки, который та закалывала челку. Заколка до сих пор лежит дома у Ре.       Тело Юны нашли ночью, за клубом, за мусорными баками. Девушка отвергла ухаживания одного из бандитов — тот ей этого не простил. Рё проплакал несколько дней и несколько ночей. Он потерял первого и последнего друга. — Она была дурой — Сказала тогда старая женщина, работающая уборщицей в клубе. — Была бы менее гордой, спала бы с богатым мужчиной, ела и пила вдоволь и носила красивые тряпки. Рё знал что это не так. Связавшись с мафией — выйти из нее невозможно, лишь вперед ногами. Его собственная мать связалась с предводителем криминальной группировки исключительно из-за своей любви. Она же её погубила.       Храм Чогеса был местом в котором Рё прятался от самого себя. Нет, он вовсе не был религиозным, не был буддистом. Но ему необходимо было коснуться чего-то «красивого». В мире грязи, в мире где он был лишь пылинкой, он тянулся к чему то прекрасному, что будто не мог сделать человек. Ведь люди только и делают что убивают, умирают, травят друг друга химией, лгут и предают. Переступая границу храма он входил в иное пространство.       В четыре утра в храме совсем не было людей. Он мог остаться наедине с самим собой и с тремя золотыми Буддами. Он опустился на колени, после чего склонился перед статуями. Юноша не молился, нет. Кажется Рё совсем ни о чем не думал. Тишина звенела в ушах. Вокруг приятно пахли благовонии. Ему совсем не хотелось уходить. Рё лег на пол, его взгляд устремился в расписной потолок. «Уйду в монахи» — подумал он — «Голова и так практически бритая». Да, так бы он на всегда остался бы рядом с «прекрасным».       Но все же этот храм не был так велик, как храм Тодай-Дзи в городе Нара. Он был там с отцом когда Рё было одиннадцать. Сам путь храму шел через «волшебный» парк. Олени, словно духи, оберегавшие святыню, учтиво кланялись. Далее — массивные ворота внутри которых спрятались «стражи», охраняющие вход совершенно в другой мир. К самому храму вела длинна дорога, позволяющая рассмотреть строение издалека. То восхищение которое испытал ребенок при виде пятнадцатиметрового Будды нельзя передать никакими словами. Тогда еще у мальчишки возникло желание перелезть через ограждение и лечь на ладонь гигантской статуи, прижаться к ней щекой, так и уснуть. Интересно, откажется ли еще когда-нибудь Рё в древней столице? Сможет ли он когда-нибудь вернуться в Японию? Эти вопросы были как булыжники на плечах юноши. Он хотел домой.