•••

Он открывает глаза. Перед ним маячит нежное, доброе лицо, она заботливо протирает его лоб полотенцем с ароматными маслами. — Вэнь Сяо, — он тянется к ней, желая почувствовать тепло, обнять после долгого сна и ощутить, что все уже позади. Но его рука… Покрыта темной энергией, а вместо ногтей проступают черные когти. Момент — и Вэнь Сяо не может вздохнуть. Она беззвучно открывает рот и цепляется пальцами за горло. Ее глаза краснеют и выкатываются, как у самых отвратительных повешенных. *** Он просыпается внезапно, не осознавая, что уже долгое время не дышит, вдыхает огромное облако воздуха. Юаньчжоу ест его кусками, чтобы забыть весь тот ужас, который ему приснился. Ему слышится топот ног, и он поднимает голову: свеча, блуждающая по коридорам, наконец вошла в комнату, и освещала такое маленькое, родное лицо. — Вэнь Сяо, — он хочет подойти к ней, убедиться, что все это было плохим, отвратительным сном, хочет протянуть к ней руки, руки, которыми он ее задушил. Пусть он этого не хотел, или даже боялся: судьба никогда не была к нему справедлива, ведь будучи сосудом для ненависти, он обязан был принимать эту ненависть на себя. Но он хотел лишь понимания. Может, ещё и принятия, но для такого, как он это было бы слишком много. Чжу Янь смирился с этим уже давно, но все равно не переставал желать. И так обидно было осознавать, что он причина несчастий своих любимых людей. — Вэнь Сяо, как ты? Она тепло улыбается, садится рядом, на кровати, так что Юаньчжоу слегка отодвигается, чтобы освободить немного места. Не потому, что он боится ее убить. — Все хорошо, но ты, кажется, напуган? Что случилось? — Я… Хруст. Он открывает рот и не может его закрыть. Судорога охватывает горло, а глаза в панике раскрываются, слезясь и моля, чтобы все это было ужасным видением. Шея Вэнь Сяо выгнута под неестественным углом. А она сама все смотрит прямо перед собой, не моргая, и ее улыбка застыла на лице. *** Когда его глаза раскрываются, он прежде всего вскакивает с постели, отчего перед глазами появляются желто-черные пятна. Паника слышна в каждом его вздохе, и он чувствует прикосновение… Чжао Юаньчжоу отскакивает так быстро, будто стоял все это время рядом с раскаленной жаровней. Ему хочется бежать, бежать дальше, куда-нибудь, только чтобы не навредить тем, кого он так сильно полюбил. — Отойди! Умоляю тебя, Вэнь Сяо, уйди! На минуту в ее глазах мелькает страх, но, присмотревшись, она успокаивается. — Юаньчжоу, что с тобой? Ему страшно, ему больно оттого, что он не может коснуться ее, не думая о том, что темная энергия сломает ей шею. Он до сих пор слышит этот противный хруст, до сих пор перед глазами ее раскрытый в ужасе рот, ее слезы. — Юаньчжоу! Этот крик будит в нем то паническое ощущение, забытое, похороненное за много лет несчастий, но пробуждающееся из-за друзей, из-за любви, и того, что он хочет защитить. — Уходи же, прошу тебя. Проходит несколько мгновений, во время которых Чжу Янь успевает подумать, что кошмар вновь сбылся. Ему представляется перерезанное горло, или страшные изорванные руки, тянущиеся к нему, в попытке воззвать к помощи. Но эти видения застывают, только он чувствует тепло на своем ханьфу. Как только горячие руки касаются его груди, он чувствует, что кошмар закончился. — Уходи же! Юаньчжоу вздрагивает, когда Вэнь Сяо касается его затылка, ее руки теплые, а Чжу Яню больно от того как он сжимает свои плечи. — Пожалуйста. Демон утыкается подбородком в ее плечо, закрывает глаза и впервые перед ней плачет.