Глава 1. Пробуждение

Темно. Тихо. Так спокойно. Нос медленно вдыхал в лёгкие спертый воздух. Несмотря на твёрдый пол под спиной, просыпаться не хотелось. В голове медленно плавали воспоминания, но он не пытался зацепиться ни за одно из них. Он просто смотрел их, как какой-то фильм. Пара в универе, одинокая квартира, чужое бледное лицо, искаженное в гневе, чужие выкрики в подзатуманенном состоянии, собственный гнев, улица, тонкая фигура на дороге, собственный крик, машина прямо перед ним. ... Машина... Резко распахнув глаза, парень начал хватать ртом воздух, словно задыхался. Грудная клетка тяжело вздымалась, а руки, до этого спокойно лежащие на ней, впились подушечками пальцев во что-то, находящееся в пару сантиметрах от его лица. Шкрябая ногтями по поверхности, парень пытался успокоить бешено бушующее сердце, пока глаза бегали, пытаясь привыкнуть к темноте. Набрав в рот воздуха, парень начал бить по преграде ногами и руками. Наконец спутся серии ударов она поддалась. Последний сильный рывок — и вот парень резко сел, набирая в лёгкие свежий лесной воздух в попытке успокоиться. Холодный ветер больно щипал мокрое, вспотевшее тело, заставляя кожу покрыться мелкими мурашками. Смахнув с лица липшую от пота чёлку трясущейся рукой парень вновь приоткрыл глаза. Спустя долгую минуту, которой всё равно не было достаточно, чтобы окончательно успокоиться, он перевёл взгляд на свой голый живот, затем спустился им по белым штанам — прямо к чёрным сапогам с белыми помпонами на носках. Это было... странным. Ещё страннее выглядели штуки на руках — они обрамляли запястья, струясь длинными лоскутами ткани с чёрными и белыми помпонами. — Какого хрена..? — проговорил парень охрипшим голосом. Вскинув голову, тот начал осматриваться по сторонам. Тёмное серое небо, деревья вокруг, рыхлая земля, разрытая вокруг чего-то, в чём он сам сидел. Медленно поднявшись, парень огляделся за спину. Его глаза сразу же расширились, а тело полностью повернулось к тому, на что смотрели испуганные глаза. «Нет, нет, нет...» — единственное, что было в голове парня, когда он смотрел на раскрытый гроб. «Нет, нет, нет, нет...» Раскрытый гроб с надгробием. «Нет, нет, нет, нет, нет...» С надгробием с его именем. «НЕТНЕТНЕТНЕТНЕТНЕТ!» Липкий страх и ужас ударили с новой силой. Резко развернувшись, парень принялся бежать дальше, вглубь тёмного леса. Спустя, как ему казалось, несколько часов беспрерывного бега который постепенно перешёл на медленный шаг юноша опустил глаза остановившись. Тело все ещё было напряжённо а грудь все еще тяжело вздымалась. В голове же было пусто словно кто-то забрал все его мысли. С тяжелой пустотой в голове он вновь устремил взгляд на высокие деревья. Несмотря на то что лес выглядел жутко, здесь было что-то дающее спокойствие и умиротворение. Холодный ветерок. Привычные для леса звуки такие как шорох листвы и пение птиц. Все как в обычном лесу. Ну, разве что кроме редкого, тихого звона бубенцов. Шаг. Ещё шаг. И ещё один шаг. Медленно идя по лесу, юноша уже перестал думать о чём-либо, кроме того, сколько ещё ему предстоит пройти, прежде чем этот жуткий, леденящий лес закончится. Чем дальше он шёл, тем гуще и мрачнее становился лес, ветер становился холоднее, а звуки тише и реже. Только странный и чуждый лесам колокол бубенцов становился всё громче. Вдруг звон пронёсся совсем близко к его уху. Резко развернувшись, юноша напряг расслабленные мышцы. По виску скатилась капелька пота, а серьёзный взгляд оленьих глаз устремился в темноту леса, пытаясь отыскать источник колокола. Прошло уже где-то две минуты, однако было слышно лишь тихое завывание ветра. Никакого колокола. Медленно повернув голову обратно, парень уже начал сомневаться в своей адекватности, как тут до его уха донеслось громкое: – Эй, Ме-! – Резко вскинув голову и не успев осознать, что раздавшийся неожиданно голос ему до жути знаком, парень быстро хватает чужую руку, дотронувшуюся кончиками пальцев до его плеча, и с лёгкостью кидает чужое тело через собственное плечо. Всё это действие было сопровождено трелью множества бубенцов, заставившей парня поморщиться, и завершено тихим и болезненным "блять", сказанным на выдохе. В шоке, ничего не понимающий юноша уставился большими от удивления глазами на лицо напротив своего собственного. Лицо другого, куда более худого существа, было одновременно таким родным но при этом таким чужим. Заломленные домиком тонкие брови, острый, тонкий нос, чей кончик смотрит вверх, тонкие, бледные губы, один уголок которых поднялся в измученной от боли гримасе. Всё это было так хорошо знакомо, ибо уже, давно впилось в память и засело там навечно. Вот только чужие-родные глаза... Они выглядели совсем по-другому. Парень, всё ещё державший чужую тонкую руку в своей, удивлённо и даже с какой-то обеспокоенностью бегал глазами по чужим в поисках зрачков со светлой фиалковой радужкой. Однако в чужих глазах не было ни того, ни другого. Они были полностью залиты ярким красным цветом, словно ребёнок решил нарисовать человечка и на месте глаз нарисовал два кривых круга одним цветом. Вид залитых красной краской глаз вызвал в голове парня переполох из воспоминаний, когда эти же глаза (но уже со зрачками и светлой радужкой) уже продолжительное время были красными от недосыпа, срывов и... другого. Лежащий на земле только было открыл рот, как из чужого вырвалось полное надежды и беспокойства: "Кайл!" Накаченная, нескрытая одеждой грудная клетка вздымалась чаще, чем обычно, а красные глаза, смотрящие на неё с неким удивлением и радостью, задумчиво перевели свой взгляд на чужие, которые этого не заметили, ведь из-за отсутствия зрачков другого было трудно сказать точно, в каком направлении тот смотрит. — Мел, — сказало существо с улыбкой на губах. Чертовски знакомой улыбкой. — Я же просил не называть меня так. Впрочем, — продолжил шут с весёлым тоном, — тебе простительно — твой мозг уже давно перекус для червей. — Подмигнув, шут сделал из пальцев одной руки «пистолет», с блеском в глазу, смотря на человека над собой. Тот же молчал, хотя в голове вертелся рой разных мыслей, и ярче всех были: «Какого чёрта Кайл тоже здесь? Он же не может быть... мёртвым. Нет, наверняка нет. Мы не мертвы. Никто из нас. Это просто... кома. Кома? Да, именно. Кома.» – Кхм, – на секунду чужие брови опустились к переносице, а лицо стало серьёзным. – Может, отпустишь меня? – произнёс лежащий, немного дергая рукой, вызывая очередное звяканье бубенцов. – А? Д-да! Сейчас... – произнёс парень над ним и поспешил отпустить чужую руку, завернутую в длинный рукав. Подняв одну из своих длинных ног, резко одним прыжком тот оказался сидящим на корточках, раскинув руки в стороны и застыв так на несколько секунд, после чего шут резко выпрямился, положив обе руки на бока. Все эти действия сопровождались громким звоном бубенцов. «Так это он издавал этот звон? Если так, то какого черта он вылез только сейчас? Не замечал, что всё это время я был не так далеко?», — пронеслось в голове у Мела, который успел отойти на два шага от друга (друга ли..?). Повернув голову, в этот раз медленно, шут с красными глазами уставился на человека перед собой. – Кайто, – спокойно произнёс он. – Чего? – спросил другой в замешательстве, наклонив голову в сторону, как птица. Это сравнение заставило губы шута расползтись в ещё большую улыбку, хотя казалось, куда уж больше. – Мел, в твоей черепушке что, реально черви побывали? Я — Кайто! Именно так я просил тебя называть меня. Помнишь? – произнёс шут, вскинув вверх тонкую бровь. Заметив что видневшяяся из под длинной светлой чёлки часть лица никак не изменилась, шут назвавшийся Кайто вновь сделал серию резких движений состоящих из : разворота тела на 180 градусов, выпада руки вперёд и чего то странного что заставило голову Мела опустится и уставится ашарашеными глазами на белое лицо находящееся не дальше пяти сантиметров от его собственного. Хмыкнув, шут всмотрелся в лицо Мела, словно что-то ища на нём. В этот раз настала его очередь склонить голову. – Ты точно в порядке? Я, конечно, понимаю, что не каждый день просыпаешься в лесу, но всё же я не думал, что это так на тебя повлияет, – сказал шут. Улыбающееся до этого лицо исказилось в беспокойстве, которым был пропитан и голос говорившего. Сглотнув вязкую слюну, другой юноша заставил себя ответить – Ага, да, я в порядке, – ложь. Мел был не в порядке. Он, черт возьми, попал в кому, не прожив и 30 лет, а сейчас по всей видимости видит какой-то странный, до одури реалистичный сон, в котором стоит где-то посреди леса в странном одеянии, без рубашки, и разговаривает с кем-то, кто невероятно похож на его лучшего друга и чьи действия сопровождались раздражающей трелью бубенцов. Так что нет. Мел явно не в порядке прямо сейчас. Чужие глаза сузились в недоверии, но шут всё же не стал допрашивать бедного парня. Выпрямив спину и раскинув руки в стороны, Кайто произнёс: – Ну ладно, как скажешь, дружище. Затем его лицо вытянулось, словно тот вспомнил что-то важное. – Сегодня же последний день ярмарки! Пошли быстрее! – чуть ли не выкрикнул высокий парень, снова наклонившись к чужому лицу перед тем, как скрыться за деревом и пропасть. – К- Кайл... что? – нервно произнёс Мел. Без раздражающей трели бубенцов в лесу стало так тихо, что Мел слышал биение собственного сердца. Мел почувствовал, как холодный пот снова стекает по шее. Тяжело сглотнув, Мел решил идти. Неважно куда, он просто должен выбраться из этого леса, тем более что Кайл нет, Кайто упомянул ярмарку, а значит, и поселение тут должно быть. Напряжённо идя по тёмному лесу с на вид одинаковыми тёмными деревьями, Мел порой слышал разные звуки, которые приносил до его ушей холодный ветер. Это были звуки, вероятнее всего, издаваемые здешними обитателями, хотя пару раз, в особенно сильных порывах ветра, он мог услышать уже знакомый звон бубенцов. Мел бы так и бродил, неясно куда, если бы не услышал, принесённый ветром, голос, который он прекрасно знал. Этот голос принадлежал самому Мелу. Резко развернув голову в сторону, откуда и доносился голос, парень впился взглядом в деревья напротив, словно пытался в них что-то разглядеть. Поняв, что это бесполезно, он осторожно, но быстро направился к ним. Мел не мог разобрать слов, лишь их обрывки. А когда он напрягал уши, пытаясь разобрать хоть одно слово, всё резко превращалось в шум, напоминающий белый шум телевизора. Но чем ближе он подходил, тем яснее становилось — в этом водовороте из слов было много голосов, но чаще всего можно было услышать два конкретных: его и Кайла. Зайдя за очередное дерево, Мел наконец-то оказался в месте, откуда и доносились голоса. Это место было серым, и стоя так близко к нему, на мертвеца накатывало уныние, сожаление, гнев и паника. Все эти чувства, будто внезапная волна, накрыли его так резко, что Мел едва не пошатнулся, широко раскрыв глаза и впившись взглядом в происходящее перед ним. Вскоре буря эмоций притупилась — не исчезла, а слилась в одно: яростное, жгучее... «Какого хера тут творится?!» — с неясной, внезапной, как вспышка, тревогой и оцепеннением подумал Мел. Вокруг медленно плавали серые тучи и такой же серый дым. Иногда в них словно можно было разглядеть силуэты. И один из них действительно попался Мелу на глаза. Это была сидящая и сгобленая над чем то фигура. Внезапно, со ее стороны раздался крик. И фигура, и голос были Мелу знакомы до чёртиков, из-за чего он, видимо, и протянул руку в желании обнять и утешить. При виде фигру в нем забурлили гнев, паника, боль, обида и... сожаление. Единственное что вырвалось из горла было тихое, хриплое: – Кайл..? – Фигура никак не отреагировала, и Мел был уже готов снова позвать её, как тут что-то большое резко схватило его за руку, выдергивая из этого странного места обратно в тёмный, жуткий лес.