Часть 1

С тучки на тучку — шире шаг, шире шаг, а не уже… Асфальт блестит как новенький пятак, который Алена выпросила у мамы еще утром. Теперь можно пускать солнечные зайчики, назло Ленке из пятого подъезда. Вечно она выпендривается! То скажет, что у нее, в отличие от Алены, есть полное имя — Елена, а Аленка, как ни крути, так и останется на всю жизнь только Аленой. То начнет хвастаться карманным зеркальцем с откидывающейся крышкой — чуть поведешь в сторону, и в ясную погоду по стене понесутся разноцветные блики, а сама Ленка при этом надуется от важности: смотрите, как я умею. Светка, лучшая подруга Алены, говорит, что Ленка — та еще задавака и вдобавок ябеда-корябеда (и зеленый огурец в придачу), а имя Елена и вовсе не счастливое — так звали какую-то тетеньку, которая жила давным-давно и из-за которой перессорилась куча народа. Подробностей Светка не знала, но утверждала, что ей-богу, не врет, не сойти ей с этого места. Алена была склонна верить лучшей подруге. Так что теперь все, кончилось Ленкино торжество. Уж Алена ей покажет! С тучки на тучку — шире шаг… Алена перепрыгивает через лужи, едва поспевая за мамой. Они проспали в садик, но только Алена здесь совершенно ни при чем. Во всем виноват будильник: взял и почему-то не сработал. Папа сказал, что у него сели батарейки. Алена морщит лоб: куда же они сели и при чем тут будильник? Стоит закрыть глаза и представить, как две тонкие, похожие на спички, сестрички-батарейки идут по улице, держась за руки, в гости к пузатому будильнику. Ножки устали, труден был путь, им у реки бы присесть отдохнуть. Вот, наконец, долгожданная скамейка. Сели сестрички, не дошли до будильника. Тот и загрустил, да так, что передумал трезвонить, будить Алену в садик. Еле-еле мама растолкала ее утром и еще сонную начала быстро одевать. Даже косичку не заплела, сделала наспех два хвостика с петушками на макушке, и пришпилила сверху бант. Последний сразу завалился набок, и теперь кокетливо выглядывал из-за левого уха белым облачком. С тучки на тучку — шире шаг, шире шаг, а не уже. Я шагаю по облакам как по весенним лужам… Асфальт впереди расчерчен мелом на квадратики. Алена хочет пробежаться по клеткам: прыг-скок — с пятки на носок, прыг-скок — с юга на восток. Мамина рука становится похожей на канат, что с трудом удерживает тяжелый груз — еще немного и порвется. Мама оборачивается и смотрит на дочь с укоризной: «Мы и так опаздываем!» «Ну пожа-а-а-алуйста, — тянет Алена просительно, — всего минуточку!» И мама тяжело вздыхает, но останавливается, пока она скачет по клеткам. С тучки на тучку — шире шаг, их уже тысячи сзади, а впереди — архипелаг, не перепрыгаешь за день. Из подворотни на Алену, сощурив крыжовенно-зеленые глаза, глядит рыжая кошка. Как будто надеется, что Алена сейчас споткнется и полетит вверх тормашками прямо на асфальт. Ну уж нет! Не дождется. Алена подпрыгивает как можно выше и с победным кличем бежит с мамой дальше, вон уже и порог садика виднеется. А на крыльце стоит воспитательница Нина Степановна в красивом голубом платье. Светка умничает и говорит, что цвет платья не голубой, а скорее небесный, но тут Алена с ней не согласна: небо же бывает не только голубым, но и бледно-розовым и черным от туч, а платье Нины Степановны — нет. Ссориться с подругой Алене не хочется, поэтому она и не спорит. Нина Степановна с виду строгая, Алена ее поначалу даже немного побаивалась, но на самом деле очень добрая. Она разрешает не спать в тихий час, а переговариваться со Светкой, и не делает замечаний, если, не рассчитав, подуть на горячий суп и случайно окатить всех брызгами. С тучки на тучку — шире шаг, очень легко и весело… Бац! Мамина рука-канат соскальзывает и Алена плашмя падает прямо под ноги Нине Степановне, ободрав ладони и коленки. Рядом слышится смех: к окну за спиной воспитательницы прилипла вся детсадовская группа и хохочет над Аленой, а громче всех смеется Ленка, та самая, что пускает зайчики с помощью зеркальца и гордится своим полным именем. Слезы закипают в уголках глаз не столько от боли, сколько от жалости к себе. Алене досадно еще и из-за колготок: они совсем новые, белые (правда теперь, после падения, скорее серо-черные в области коленок), и испачкать их в первый же день очень обидно. «Ну что же ты так, — мама тянется к Алене и отряхивает от грязи сбитые ладони и платье, — эх, горе ты мое луковое». Алена часто-часто моргает и не понимает, при чем тут лук. Она его терпеть не может, он горький и противный, а если уж попадется в супе, то есть такой суп Алена ни за что не будет, хоть режьте ее. Нина Степановна между тем приходит на помощь Алениной маме, подхватывает растерявшуюся девочку и ведет в комнату к раковине, замыть грязевые разводы. С кухни доносится прилипчивый мотив знакомой песенки: "С тучки на тучку — шире шаг, очень легко и весело. Самое главное — не потерять сказку и равновесие." И вот уже плакать не хочется: платье отмыто, колготки сушатся на батарее, к сбитым коленкам приложен лист подорожника, и успокоившаяся мама машет Алене из окна: "Пока, не скучай, до вечера". Алене, как пострадавшей, наливают стакан вишневого компота, и жизнь кажется ей если не прекрасной, то вполне терпимой. В кулаке зажат счастливый пятак, стоит раскрыть ладонь и выйти на свет, как по стене побегут солнечные зайчики, перепрыгивая наметившиеся трещины. С тучки на тучку! Облака весь горизонт заполнили, а впереди там правит бал Гром с молодою Молнией. Алена закрывает глаза и тут же представляет: у Грома густая черная борода до самого пола, у Молнии — золотистая коса до пят. Они берутся за руки и танцуют, а на земле в это время очень темно и шумно, и в небе сверкают желтые полосы — мелькают волосы Молнии. Проходит утро, затем обед, и вот уже второй стакан компота выпит. Наступает тихий час. Солнце просачивается сквозь жалюзи на подушку ласковыми лучиками. Алена жмурится и рассматривает облака в небе, болтая со Светкой — ей столько нужно рассказать подруге: про пятак, севшие батарейки, горький лук, асфальт с лужами. Да мало ли еще на свете происходит нужного и важного, пока тебе пять лет. С тучки на тучку — шире шаг! И не нужна тут смелость — нужно просто лежать и смотреть в небо иссиня-белое. Синее. Белое. Небо.