...

      Он определенно не был симпатичным.       Даже более того — такой типаж принято называть страшненьким. Невзрачным. Акцент еще этот. В общем, явно не герой дамского романа, и не парень с обложки модного журнала.       Однако было в нем нечто такое, что заставляло задерживать взгляд.       Вообще, Сандра отнюдь не страдала от недостатка мужского внимания. Не так много в Инвернессе девушек-полицейских. Проще говоря, ей всегда было, из чего выбрать, и на такого замухрышку, как этот доходяга-констебль, она бы и не посмотрела. Ну правда — ни о чем. Даже на фоне Брюса, которого бравым красавцем точно не назовешь.       Только кричаще-алая блузка, ее как бы небрежно расстегнутая верхняя пуговица, старательно подкрашенные глаза и чуть тронутые помадой губы выдают тебя с головой, сержант МакДональд. И уж поверь, лондонская фифочка, вылетевшая из полицейского участка, словно ведьма на метле, прекрасно это заметила.       Плевать на нее, конечно же.       Перед собой Сандра всегда предельно честна. Профессиональное, знаете ли. И то, что остаться наедине с «невзрачным замухрышкой» хочется до дрожи в коленках, пришлось признать — впрочем, без особого сожаления. Как еще расслабляться в этой чертом забытой глуши? Почему бы не трахнуть местного констебля? Он ведь явно не будет против. По глазам видно: голодным, жадным… жарким.       Застав его в участке с той нервной дамочкой, мысленно отругала себя: не подумала о возможных… свидетелях. Впрочем, вопрос быстро разрешился. Даже слишком быстро, можно было и посмаковать момент, оттянуть прелюдию.       … Она никогда еще не занималась сексом в камере.       В кабинете инспектора — было, в патрульной машине, было, и не раз, а вот в камере не доводилось. Черт, жаль, что он не в форме, а она не в наручниках. Вообразить себя дрянной девицей, а его — грязным офицером? Впрочем, и так хорошо… Хорошо…       — Нам надо поработать вместе, Хэмиш.       — Уверен, вы многому можете меня научить.       Иногда кажется, что его невозможные, горящие, как угли, глаза, светятся в полумраке тесной камеры. Он весь тонкий, хрупкий — но в его теле сила, которая кажется почти сверхъестественной. Подхватывает ее, прижимает, как заблагорассудится, будто она и не сдает вовсе нормативы наравне с мужчинами.       А человек ли ты, Макбет? Может, дух, гоблин, хранитель здешних мест?       Мысли рвутся и путаются, совсем сносит крышу. Хэмиш…       Койка в камере жесткая и больно давит на лопатки. Макбет будто читает ее мысли — вот тварь потусторонняя! — и тянет ее на себя, заставляя сесть к себе на колени. С этого ракурса он и вовсе не похож на человека, со своим заостренным эльфийским лицом и бездонно-черными провалами глаз. Сандру бьет дрожь. Зажмуриться-не смотреть-упереться ладонями в стену-впустить в себя его член-и опять, и снова… Она цепляется за его плечи, чтобы не упасть — неясно, где стена, где койка, где потолок. Где она сама, Сандра. Может, в каком-то проклятом подземелье, где ее жадно трахает Подземный Король?       — Твою ж… — на его спине наверняка останутся царапины. Как ты вообще можешь быть таким жутким и таким нежным одновременно? От этой ласки хочется стонать в голос, даже профессиональная выучка не помогает сдерживаться. — Черт побери…       А он молчит, только горячим дыханием обжигает ее шею, ключицы, мажет сухими губами плечи, линию подбородка. Камера плывет, тает, на стене пляшет расчерченный прямоугольник мутного окна, сквозь которое пробивается неверный свет качающегося фонаря, и все это исчезает, сжимается до точки, в которой существует только Сандра и констебль Макбет.       Как и когда они на полу оказались, она не заметила. Просто внезапно мир перевернулся, и вот она уже под Макбетом, исступленно целует его лицо, дрожа от ощущения, что вот-вот, сейчас, все…       Определенно, на нем останутся царапины. А может, даже и синяки от ее пальцев.       Во рту слабый привкус железа. Похоже, губу прикусила. Пока непонятно, чью.       Ее целуют в шею, гладят по влажной груди. Шевелиться не хочется… хоть и становится жестко и неудобно. Впрочем, пол прохладный, и разгоряченному телу здесь приятнее.       …Сандра не курит, но от предложенной затяжки не отказывается. К своей гордости, ей удается не закашляться. В голове блаженная легкость, а собственная нагота кажется совершенно естественной. И лежать на узкой тюремной койке, закинув ноги на колени Макбета тоже — совершенно естественно. Теперь их освещает тусклая лампа, висящая под самым потолком, и потустороннее очарование рассеялось…       Да хрена с два, если честно.       — Тебя проводить? — он помогает ей надеть плащ.       — Нет, не стоит, — улыбается она. — Это нам точно не нужно.       Он тихо смеется в ответ, и Сандра опять чувствует слабость в коленках.       Поцелуй на прощание. Вкус железа на губах…       — До завтра, сержант, — в его глазах вновь вспыхивает огонек.       — До завтра, констебль, — она едва заставляет себя отстраниться и высвободиться из кольца его рук.        «Надеюсь, мы еще не скоро отыщем этого фермера», — вертится на языке. Хотелось бы еще разок-другой оказаться «задержанной».       И может, даже остаться в камере до утра.