Гриффин и Дарси,1 курс

Шестнадцать лун сменили друг друга с тех пор, как тьма поглотила её родной дом. Дарси не помнила тени прошлого. Ее воспоминания начинались с холодных стен детского дома, с запаха хлорки и казенной еды, с колючих взглядов сверстников. Лишь смутные, как ускользающие сны, образы иногда всплывали в ее сознании: тепло чьих-то рук, мелодичный смех, ощущение необъяснимой потери. Детство Дарси не было безоблачным. Жестокость в детском доме процветала. Более старшие и сильные дети находили удовольствие в том, чтобы унижать слабых. Маленькая Сторми, хрупкая и импульсивная, часто становилась их мишенью. И Дарси, несмотря на собственную беззащитность, всегда вставала на ее пути, ощетиниваясь, словно затравленный зверек. Она не понимала, что ею двигало — простое чувство справедливости или что-то более глубокое, унаследованное от сильных родителей. Их маленьким утешением были ночные шепоты на соседних кроватях, полные фантазий о лучшей жизни, о семьях, которые их полюбят. Они делились обрывками снов, пытаясь сложить из них картину своего потерянного прошлого. Когда им исполнилось десять, в их унылый мирок ворвалась ледяная и дерзкая Айси. Новенькая держалась отстраненно, ее взгляд был холоден и пронзителен. Поначалу Дарси и Сторми сторонились ее, но однажды стали свидетельницами того, как группа задир пыталась отобрать у Айси единственную ценную вещь — старый, потертый кулон в форме снежинки. Без колебаний Дарси и Сторми бросились на защиту незнакомой девочки. Они втроем, хрупкие против нескольких, дали отпор обидчикам. После той стычки, сидя на подоконнике с разбитыми коленками и ссадинами, они впервые почувствовали настоящее родство. Айси, обычно скупая на эмоции, посмотрела на них с неожиданной теплотой. — Спасибо, — тихо сказала она. Именно тогда, под тусклым светом коридорного ночника, они дали клятву. Держась за руки, поцарапанные и дрожащие, Дарси, Сторми и Айси поклялись считать друг друга сестрами. Кровными сестрами, несмотря ни на что. Они договорились всегда поддерживать друг друга и представляться сестрами перед другими людьми, создавая свою собственную, пусть и неофициальную, семью в этом холодном и чужом месте. Дарси выросла с чувством внутренней силы и обостренным инстинктом защитника. Она была сдержанной и наблюдательной, в ее темных глазах часто мелькала задумчивость. Сторми оставалась вспыльчивой и эмоциональной, но преданной своим «сестрам» до глубины души. Айси же, за своей ледяной маской, скрывала ранимое сердце и непоколебимую решимость оберегать тех, кого она считала своей семьей. Несмотря на трудности, их связь становилась только крепче. Они вместе переживали горечь одиночества, делились редкими радостями и строили планы на будущее, где они наконец-то смогут вырваться из стен детского дома и создать свой собственный дом, где будет тепло, безопасно и где они всегда будут вместе — три сестры, связанные не кровью, но гораздо более сильной клятвой.

***

Тени Прошлого в Облачной Башне Годы, проведенные в детском доме, лишь укрепили решимость Дарси, Сторми и Айси. Они мечтали о мире, где смогут развивать свои магические способности, о месте, где их примут такими, какие они есть. Облачная Башня, известная школа для ведьм, казалась им вратами в новую жизнь. Подготовка к вступительным экзаменам была напряженной. Дарси с ее врожденной способностью к иллюзиям и скрытности, Сторми с ее бурной энергией и талантом к штормовой магии, и Айси, чья власть над льдом и холодом была поразительна, усердно тренировались, помогая друг другу. День экзамена прошел как в тумане волнения. Но их совместные усилия не прошли даром. Через несколько недель три девушки с трепетом переступили порог Облачной Башни, став первокурсницами. Новая обстановка, строгие преподавательницы и многообещающие возможности — все это кружило голову. Однако спокойствие длилось недолго. Уже на третий день их пребывания в школе по коридорам Облачной Башни поползли шепотки. Сначала это были отдельные, случайные взгляды, затем более пристальные изучения. Вскоре слухи стали громче и отчетливее. — Ты видела новенькую? Дарси, кажется? — Да, она… она просто копия Директрисы Гриффин, только моложе! — Это невероятно! Как две капли воды! Сначала Дарси не обращала внимания на эти перешептывания. Она привыкла к тому, что ее темная красота привлекает взгляды. Но количество любопытных взглядов и многозначительных переглядываний росло с каждой минутой. Даже некоторые старшекурсницы стали подходить к ней под разными предлогами, чтобы рассмотреть ее поближе. Сторми, всегда более эмоциональная, начала раздражаться. — Что они все на тебя уставились? Никогда ведьм красивых не видели? — ворчала она, загораживая Дарси от особенно назойливой группы девушек. Айси, обычно хладнокровная, тоже чувствовала нарастающее напряжение. Она видела, как меняются взгляды преподавательниц, как они задерживают на Дарси долгие, изучающие взгляды. Слухи, словно неуловимый туман, проникли и в кабинет Директрисы Гриффин. Женщина, чье сердце так и не смогло залечить рану потери дочери, чья память о маленькой Дарси была одновременно болезненной и драгоценной, старалась держаться отстраненно от новых учениц. Годы скрытой скорби сделали ее еще более строгой и замкнутой. Предательство Валтора лишь добавило горечи в ее душу, заставив с еще большей осторожностью относиться к любым проявлениям темной магии. Одна из преподавательниц, заметив поразительное сходство между первокурсницей Дарси и Директрисой, не выдержала и осторожно упомянула об этом Гриффин. Сначала директриса отмахнулась, посчитав это случайным совпадением. За годы работы в Облачной Башне она видела много разных лиц. Но слухи не утихали, становясь все более настойчивыми. В конце концов, поддавшись тревожному предчувствию, Гриффин вызвала к себе списки поступивших первокурсниц. Ее взгляд скользнул по именам, пока не остановился на одном — «Дарси». Мир вокруг Гриффин словно замер. «Дарси…» — прошептала она, и это имя отозвалось в ее сердце болезненным эхом давно забытой нежности. Сомнения, которые она пыталась подавить, с новой силой захлестнули ее. Сходство, имя… это не могло быть простым совпадением. Воспоминания о маленькой дочери, о ее темных кудряшках и больших, любопытных глазах, хлынули на нее с новой силой. Боль утраты, которую она годами держала под контролем, прорвалась наружу. Но к ней примешивалось и странное, робкое чувство надежды, которое она тут же попыталась подавить как нелепое. Гриффин откинулась на спинку кресла, чувствуя, как ледяная волна шока сковывает ее тело. Неужели… неужели спустя столько лет ее потерянная дочь нашлась? Ирония судьбы казалась ей жестокой шуткой. Ее дочь, возможно, находится прямо здесь, в Облачной Башне, и она все это время не знала об этом. На следующее утро коридоры Облачной Башни гудели привычной жизнью. Студентки спешили на занятия, переговаривались и смеялись. Директриса Гриффин, стараясь сохранять внешнее спокойствие, шла по одному из коридоров, направляясь в свой кабинет. Внутри нее бушевала буря противоречивых чувств — надежда, страх и мучительная неуверенность боролись за первенство. Внезапно, проходя мимо группы первокурсниц, Гриффин ощутила странный всплеск магии. Это была слабая, едва уловимая волна, но что-то в ее природе показалось директрисе до боли знакомым. Инстинкт, дремавший долгие годы, проснулся с невероятной силой. Не раздумывая, Гриффин резко схватила за плечо девушку, стоявшую ближе всего к источнику ощущения. Та вздрогнула и резко обернулась. В тот же миг взгляд Гриффин встретился с парой больших, испуганных янтарных глаз. Время словно остановилось. Эти глаза… они были точной копией ее собственных, такими же глубокими и пронзительными. И все лицо девушки, несмотря на юность и некоторую угловатость, поразительно напоминало ее саму в молодости. — Как тебя зовут? — хрипло спросила Гриффин, стараясь сохранить хоть какое-то подобие властного тона, но голос предательски дрогнул. Девушка, явно испуганная внезапным вниманием директрисы, запинаясь ответила: «Д-Дарси, госпожа Директриса.» — Дарси… — повторила Гриффин, и словно хрустальная ваза, маска строгости и властности, которую она носила годами, разбилась на мелкие осколки. Перед испуганной первокурсницей стояла не грозная директриса Облачной Башни, а сломленная горем мать, внезапно столкнувшаяся с призраком потерянного ребенка. Не в силах сдержать захлестнувшие ее чувства, Гриффин протянула руки и крепко обняла ошеломленную Дарси. Это был инстинктивный, отчаянный жест, полный боли и внезапно вспыхнувшей надежды. Дарси замерла в ее объятиях, не понимая, что происходит. Она чувствовала лишь сильные, дрожащие руки и чье-то горячее дыхание у себя на виске. Но спустя мгновение к ним подбежала запыхавшаяся Сторми. «Дарси! Что случилось?» — взволнованно воскликнула она, бросая на директрису сердитый взгляд. Затем, не задумываясь, она обняла Дарси за плечо и повернулась к Гриффин: «Не трогайте мою сестру!» Гриффин отстранилась от Дарси, с удивлением переводя взгляд с одной девушки на другую. — Сестру? Вы… вы родные сестры? — изумленно спросила она. Сторми кивнула, плотнее прижимаясь к Дарси. — Да, мы родные сестры. Всегда были и будем. Дарси, наконец оправившись от первого шока, отстранилась от Гриффин. В ее янтарных глазах читалось замешательство и какая-то непонятная грусть. Не говоря ни слова, она взяла Сторми за руку и быстро пошла прочь по коридору, оставляя Гриффин стоять посреди коридора, словно громом пораженную. Но прежде чем они скрылись за поворотом, Гриффин заметила, как на глазах у Дарси блеснули слезы, которые она отчаянно пыталась скрыть. Вечером того же дня, когда коридоры Облачной Башни опустели и лишь приглушенные голоса доносились из комнат студенток, в дверь кабинета Директрисы Гриффин тихо постучали. — Войдите, — властно, но с еле заметной долей ожидания в голосе, произнесла Гриффин. На пороге стояла Дарси. В ее темных глазах читалось смущение и легкая тревога. Она выглядела совсем юной и беззащитной, что еще сильнее кольнуло сердце Гриффин. — Госпожа Директриса, — тихо начала Дарси, слегка склонив голову. — Я хотела извиниться за поведение Сторми утром. Она… она очень импульсивная и иногда говорит, не подумав. Она приняла вас за одну из преподавательниц, которые бывают слишком строги с первокурсницами. Гриффин внимательно смотрела на девушку, стараясь уловить каждую эмоцию на ее лице. — Ваша сестра очень предана вам, Дарси. Это похвально. Она сделала паузу, обдумывая свои следующие слова. — Действительно, для родных сестер вы трое — вы, Сторми и Айси — совершенно разные. Ваши характеры и даже ваши магические способности кажутся противоположными. Дарси на мгновение опустила взгляд, словно эта тема была для нее болезненной. — Мы… мы выросли вместе. Несмотря на различия, мы всегда поддерживаем друг друга. Гриффин кивнула, понимая, что сейчас не время давить. — Тем не менее, Дарси, — продолжила она, меняя тему, — я заметила вашу сдержанность и рассудительность. Эти качества очень ценны для ведьмы. Умение контролировать свои эмоции и мысли — это большая сила. — Она слегка улыбнулась, и эта улыбка была теплой и искренней, совсем не похожей на ту строгую маску, которую привыкли видеть ученицы. — В вас, Дарси, я вижу прекрасное сочетание силы и разума. В воздухе между ними повисла тишина. Дарси подняла глаза и встретилась с взглядом директрисы. В янтарных глазах Гриффин она увидела нечто большее, чем просто интерес преподавателя к ученице. Там было… понимание? Тепло? Что-то неуловимое, но очень сильное, от чего внутри Дарси что-то дрогнуло. С этого момента между ними словно протянулась невидимая нить. Это была связь, которую ни одна из них не могла полностью объяснить, но которая ощущалась обеими на каком-то глубинном уровне. Это было не просто отношение ученицы и директрисы. Это было что-то более личное, более значимое, что оставалось незамеченным для всех остальных обитателей Облачной Башни. После этого разговора Дарси почувствовала себя немного спокойнее. Строгая директриса оказалась не такой уж и неприступной. А Гриффин, в свою очередь, ощутила слабый, но настойчивый росток надежды в своем израненном сердце.