Глава 26 "Просьба"

С ​точки ​зрения ​Лизы ​Аррен ​ ​Она ​стояла ​в ​Большом ​зале ​среди ​многих ​других ​дворян ​и ​рыцарей ​и ​смотрела, ​как ​ее ​муж ​восседает ​на ​Железном ​Троне ​в ​качестве ​десницы ​короля ​и ​ведет ​заседание. ​ ​Ей ​было ​трудно ​спокойно ​стоять ​на ​месте ​из-за ​того, ​как ​болела ​ее ​киска. ​Не ​говоря ​уже ​о ​затычке, ​которую ​Стефан ​засунул ​ей ​в ​задницу ​сегодня ​утром. ​С ​четким ​приказом ​не ​вынимать ​ее ​до ​тех ​пор, ​пока ​он ​не ​прикажет ​ей ​это ​сделать. ​ ​Мысль ​о ​том, ​что ​Стефан ​в ​конце ​концов ​собирается ​трахнуть ​ее ​в ​задницу, ​наполняла ​ее ​отвращением, ​стыдом ​и ​возбуждением. ​Ей ​было ​стыдно, ​что ​он ​собирается ​трахнуть ​ее ​в ​это ​грязное ​место. ​И ​она ​испытывала ​отвращение ​от ​того, ​как ​сильно ​возбуждала ​ее ​эта ​мысль. ​ ​Прошла ​неделя ​с ​тех ​пор, ​как ​он ​взял ​ее ​в ​первый ​раз. ​Но ​она ​все ​еще ​могла ​вспомнить ​каждый ​момент ​той ​ночи ​с ​кристальной ​ясностью. ​ ​Эта ​ночь ​была ​одной ​из ​худших ​в ​ее ​жизни, ​ведь ​она ​предала ​своего ​дорогого ​Петира, ​переспав ​с ​другим ​мужчиной. ​Однако ​эта ​же ​ночь ​принесла ​ей ​больше ​удовольствия, ​чем ​она ​когда-либо ​испытывала ​за ​всю ​свою ​жизнь, ​вместе ​взятую. ​ ​Хотя ​ей ​было ​стыдно ​за ​свои ​действия, ​она ​не ​могла ​отрицать ​(даже ​перед ​самой ​собой), ​что ​Стефан ​Баратеон ​был ​гораздо ​лучшим ​любовником, ​чем ​Петир ​или ​Джон. ​ ​Стефан ​открыл ​ей ​новые ​вершины ​наслаждения, ​которые ​она ​никогда ​не ​испытывала ​прежде, ​он ​брал ​ее ​так, ​как ​она ​и ​не ​подозревала, ​что ​это ​возможно. ​Он ​занимался ​этим ​дольше, ​чем ​ей ​казалось ​возможным, ​трахая ​ее ​часами ​на ​протяжении ​всей ​ночи. ​Заставляя ​ее ​наслаждаться ​каждой ​секундой. ​ ​После ​того, ​как ​ее ​трахали ​всю ​ночь, ​она ​была ​уверена, ​что ​следующие ​несколько ​дней ​она ​будет ​испытывать ​боль. ​Но, ​несмотря ​на ​все ​это, ​она ​проснулась ​на ​следующее ​утро, ​чувствуя ​себя ​лучше, ​чем ​когда-либо ​за ​последние ​годы. ​ ​Незначительные ​боли, ​мучившие ​все ​ее ​тело, ​просто ​исчезли, ​кожа ​выглядела ​более ​здоровой, ​волосы ​- ​более ​объемными ​и ​красивыми, ​а ​сама ​она ​чувствовала ​себя ​такой ​же ​энергичной, ​как ​в ​далеком ​детстве. ​ ​Все ​это ​убедило ​ее ​в ​том, ​что ​благословения ​Стефана ​реальны. ​И ​на ​следующий ​день ​она ​снова ​встретилась ​с ​ним ​вместе ​со ​своим ​мужем ​и ​попросила ​его ​благословить ​ее ​сына. ​ ​Стефан ​так ​и ​сделал. ​И ​в ​течение ​часа ​ее ​сын ​не ​только ​оправился ​от ​всех ​своих ​проблем ​с ​дыханием, ​но ​и ​стал ​гораздо ​более ​оживленным. ​ ​Она ​не ​знала, ​почему ​боги ​благоволили ​такому ​аморальному ​и ​гнусному ​человеку, ​как ​Стефан. ​Но ​она ​не ​собиралась ​винить ​их, ​раз ​уж ​ее ​сын ​получил ​от ​этого ​выгоду. ​ ​Она ​с ​нежностью ​смотрела ​на ​сына, ​когда ​его ​несла ​служанка. ​Он ​беспокойно ​ерзал ​на ​ее ​руках, ​оглядывая ​весь ​Большой ​зал ​в ​поисках ​того, ​что ​могло ​бы ​привлечь ​его ​внимание. ​ ​С ​тех ​пор ​как ​Робин ​получил ​благословение, ​с ​ним ​становилось ​все ​труднее ​управляться. ​Ему ​нравилось ​исследовать ​окружающее ​пространство, ​и ​он ​не ​мог ​усидеть ​на ​месте ​во ​время ​уроков. ​Он ​также ​постоянно ​умолял ​ее ​взять ​его ​с ​собой ​в ​город. ​Но, ​несмотря ​на ​все ​это, ​она ​нисколько ​не ​возражала ​против ​его ​поведения. ​ ​Наблюдение ​за ​его ​беготней ​было ​сродни ​бальзаму ​для ​ее ​души, ​заполнившему ​пустоту ​в ​ее ​сердце, ​о ​существовании ​которой ​она ​даже ​не ​подозревала. ​И ​хотя ​ей ​пришлось ​компенсировать ​это ​благословение ​тем, ​что ​в ​тот ​вечер ​и ​каждый ​последующий ​вечер ​она ​снова ​встречалась ​со ​Стефаном, ​она ​совсем ​не ​возражала ​против ​этого. ​ ​Она ​до ​сих ​пор ​живо ​вспоминала ​их ​интенсивные ​занятия ​любовью, ​закрывая ​глаза ​и ​вспоминая, ​как ​он ​лежал ​на ​ней ​в ​постели. ​Его ​поразительные ​черты ​нависали ​над ​ней, ​его ​кристально-голубые ​глаза ​пристально ​смотрели ​в ​ее ​глаза ​с ​сильным ​вожделением, ​когда ​он ​входил ​и ​выходил ​из ​нее, ​посылая ​волны ​глубокого ​удовольствия ​по ​ее ​телу ​с ​каждым ​толчком. ​ ​И ​несмотря ​на ​то, ​как ​сильно ​она ​хотела ​отрицать ​это. ​Она ​больше ​не ​могла ​лгать ​об ​этом. ​ ​Она ​стала ​дорожить ​их ​длительными ​занятиями ​любовью, ​находя ​их ​более ​приятными, ​чем ​все, ​что ​она ​когда-либо ​испытывала ​раньше. ​В ​эти ​моменты ​она ​чувствовала ​себя ​более ​живой, ​чем ​когда-либо. ​ ​Единственное, ​на ​что ​она ​могла ​обидеться, ​это ​то, ​что ​после ​третьей ​ночи ​он ​перестал ​благословлять ​ее, ​заявив, ​что ​ему ​нравится ​видеть, ​как ​она ​ходит ​с ​широко ​расставленными ​ногами. ​Ему ​доставляло ​удовольствие ​знать, ​что ​это ​произошло ​по ​его ​вине, ​а ​не ​по ​вине ​кого-то ​другого. ​ ​Ей ​пришлось ​солгать ​о ​своей ​странной ​манере ​походки ​мужу, ​когда ​он ​заметил ​это. ​Она ​сказала, ​что ​поскользнулась ​и ​повредила ​лодыжку. ​ ​Гораздо ​сложнее ​было ​обмануть ​ее ​возлюбленного ​Петира ​о ​ее ​тайном ​романе. ​Она ​считала, ​что ​не ​должна ​ничего ​от ​него ​скрывать, ​но ​все ​равно ​делала ​это. ​Что ​еще ​ей ​оставалось ​делать? ​Признаться ​ему, ​что ​ночь ​за ​ночью ​другой ​мужчина ​трахал ​ее ​до ​бесчувствия? ​И ​что ​она ​наслаждается ​этим ​гораздо ​сильнее, ​чем ​когда-либо ​наслаждалась ​сексом ​с ​ним? ​ ​Нет, ​она ​не ​могла ​смириться ​с ​мыслью, ​что ​он ​может ​возненавидеть ​ее ​из-за ​ее ​поступков. ​ ​Или ​так ​она ​считала ​в ​начале ​недели. ​ ​Однако ​после ​целой ​недели, ​проведенной ​под ​воздействием ​семени ​Стефана, ​сильная ​любовь, ​которую ​она ​когда-то ​питала ​к ​Петиру... ​уменьшилась. ​ ​Хотя ​она ​все ​еще ​любила ​Петира ​и ​все ​еще ​жаждала ​его ​прикосновений, ​она ​также ​начала ​чувствовать... ​что-то ​к ​Стефану. ​Даже ​если ​этот ​ублюдок ​не ​относился ​к ​ней ​с ​любовью ​и ​заботой, ​а ​просто ​пользовался ​ею, ​как ​хотел. ​ ​...даже ​если ​этот ​ублюдок ​планировал ​трахнуть ​ее ​в ​задницу ​сегодня ​вечером. ​ ​Эта ​мысль ​заставила ​ее ​сжать ​задницу ​и ​задуматься ​о ​том, ​что ​она ​почувствует, ​когда ​он ​засунет ​в ​нее ​свой ​толстый ​и ​длинный ​член... ​ ​Серия ​резких ​покашливаний ​вывела ​ее ​из ​задумчивости, ​и ​она ​повернулась ​посмотреть, ​откуда ​доносится ​звук. ​ ​Ее ​взгляд ​упал ​на ​виновника, ​и ​она ​обнаружила, ​что ​королева ​прижимает ​к ​себе ​наследного ​принца ​с ​обеспокоенным ​выражением ​лица. ​Принц ​Джоффри ​оправился ​от ​приступа ​кашля ​и ​бросил ​раздраженный ​взгляд ​на ​свою ​мать ​за ​чрезмерную ​заботу, ​после ​чего ​отошел ​в ​сторону. ​ ​Это ​зрелище ​могло ​бы ​вызвать ​умиление, ​если ​бы ​она ​не ​знала, ​каким ​характером ​обладает ​принц ​Джоффри. ​ ​Она ​уже ​не ​раз ​видела, ​как ​он ​мучает ​своих ​младших, ​и ​поняла, ​что ​ни ​в ​коем ​случае ​не ​должна ​знакомить ​с ​ним ​своего ​сына. ​ ​Кроме ​того, ​до ​нее ​доходили ​слухи ​о ​том, ​как ​он ​расчленил ​бедную ​кошку ​и ​подарил ​ее ​нерожденных ​котят ​своему ​отцу. ​Это ​говорило ​о ​том, ​каким ​чудовищем ​на ​самом ​деле ​был ​этот ​мальчик. ​ ​Хотя ​теперь ​она ​задавалась ​вопросом, ​все ​ли ​с ​мальчиком ​в ​порядке. ​Она ​была ​уверена, ​что ​видела ​в ​платке, ​в ​который ​он ​кашлянул, ​что-то ​красное. ​Это ​не ​предвещало ​ничего ​хорошего... ​не ​так ​ли? ​ ​И ​снова ​ее ​мысли ​были ​прерваны, ​когда ​она ​узнала ​знакомый ​голос, ​доносившийся ​со ​стороны ​трона. ​ ​Она ​повернулась, ​и ​ее ​киска ​тут ​же ​запульсировала ​при ​виде ​хорошо ​одетого ​и ​безупречно ​ухоженного ​Стефана ​Баратеона, ​стоящего ​перед ​Железным ​Троном. ​ ​Ее ​губы ​пересохли, ​когда ​она ​вспомнила, ​как ​ее ​согнули ​над ​кроватью, ​как ​ее ​стоны ​заглушали ​подушки, ​когда ​он ​брал ​ее ​сзади, ​как ​кобель ​берет ​свою ​сучку. ​ ​Снова ​и ​снова. ​Все ​глубже ​и ​глубже. ​Его ​бедра ​ударялись ​о ​ее ​бедра, ​доводя ​ее ​до ​беспамятства. ​Все ​ее ​тело ​содрогалось ​от ​удовольствия, ​когда ​она ​наконец ​кончила. ​ ​- ​-просите ​у ​Железного ​трона? ​- ​спросил ​ее ​муж, ​и ​она ​скрестила ​бедра, ​чтобы ​сдержать ​свое ​возбуждение, ​и ​начала ​прислушиваться ​к ​происходящему. ​ ​- ​Лорд ​Аррен.... ​За ​последние ​несколько ​дней ​я ​посетил ​приюты, ​разбросанные ​по ​всей ​Королевской ​Гавани. ​И ​с ​сожалением ​должен ​сообщить ​вам, ​что ​эти ​приюты ​находятся ​в ​ужасном ​состоянии, ​- ​сказал ​Стефан, ​и ​она ​задумалась, ​действительно ​ли ​он ​посещает ​эти ​приюты ​или ​просто ​выдумывает ​все ​это ​ради ​какой-то ​гнусной ​цели, ​служащей ​его ​собственным ​интересам. ​ ​- ​О ​сколь ​ужасных ​условиях ​мы ​говорим? ​- ​спросил ​ее ​муж. ​ ​- ​О ​крайне ​бедственных, ​милорд. ​Из-за ​недавнего ​нападения ​Железнорожденных ​сиротские ​дома ​переполнены ​детьми. ​Еды ​мало, ​поэтому ​дети ​сильно ​недоедают ​и ​часто ​ложатся ​спать ​на ​голодный ​желудок. ​ ​Она ​почувствовала, ​как ​от ​его ​слов ​ее ​захлестнула ​волна ​грусти. ​Чувство ​вины ​переполнило ​ее ​сознание, ​когда ​она ​поняла, ​что ​жила ​такой ​уютной ​жизнью ​здесь, ​в ​Красном ​замке, ​в ​то ​время ​как ​столько ​детей ​спали ​на ​голодный ​желудок ​здесь, ​в ​городе. ​ ​Она ​огляделась ​вокруг ​и ​увидела, ​что ​и ​на ​других ​дворян ​слова ​Стефана ​произвели ​такое ​же ​впечатление. ​Некоторые ​дамы ​даже ​прослезились ​при ​мысли ​о ​бедных ​голодных ​детях. ​ ​- ​У ​этих ​детей ​нет ​доступа ​даже ​к ​чистой ​воде, ​не ​говоря ​уже ​о ​еде. ​Вода, ​которую ​они ​пьют, ​имеет ​почти ​желтый ​цвет, ​потому ​что ​она ​грязная, ​- ​рассказал ​Стефан. ​И ​тут ​слуга ​жестом ​подал ​вперед ​стеклянный ​кубок. ​ ​Он ​показал ​его ​всем ​присутствующим, ​и ​все ​увидели, ​что ​в ​нем ​находится ​желтоватая ​жидкость. ​ ​"Сироты ​в ​Королевской ​Гавани ​пили ​это?" ​- ​с ​легким ​ужасом ​подумала ​она. ​ ​Волна ​отвращения ​прошла ​через ​нее ​при ​одной ​только ​мысли ​о ​том, ​что ​кому-то ​приходиться ​пить ​такую ​воду. ​И ​вместе ​с ​этим ​пришло ​еще ​одна ​волна ​вины. ​За ​то, ​что ​она ​ничего ​не ​сделала, ​пока ​эти ​сироты ​так ​ужасно ​страдали ​там, ​внизу. ​ ​- ​Я ​готов ​предложить ​любому ​лорду ​или ​леди ​выйти ​вперед ​и ​осмелиться ​выпить ​эту ​воду. ​- ​сказал ​Стефан, ​показывая ​им ​кубок. ​- ​Кто-нибудь. ​- ​спросил ​он, ​размахивая ​кубком. ​- ​Кто-нибудь? ​Нет? ​ ​Стефан ​вернул ​кубок ​слуге ​и ​снова ​обратился ​к ​ее ​мужу. ​ ​- ​Если ​кто-то ​из ​вас ​думает, ​что ​я ​лгу ​о ​качестве ​воды, ​которую ​пьют ​эти ​сироты, ​то ​уверяю ​вас, ​что ​это ​не ​так. ​А ​если ​вы ​все ​еще ​скептически ​настроены, ​вы ​можете ​спуститься ​в ​город ​и ​проверить ​это ​сами. ​ ​- ​Мы ​поняли. ​В ​детских ​домах ​не ​хватает ​персонала ​и ​они ​плохо ​финансируются, ​- ​заговорила ​королева, ​ее ​тон ​отражал ​высокомерие ​и ​презрение ​к ​словам ​Стефана. ​- ​Но ​что ​с ​того? ​Простолюдины ​всегда ​жили ​в ​убожестве. ​Так ​было ​веками, ​так ​будет ​и ​впредь. ​Если ​вы ​хотите ​что-то ​сказать, ​сир ​Стефан, ​пожалуйста, ​сделайте ​это ​незамедлительно. ​Время ​двора ​драгоценно. ​ ​Она ​нахмурилась, ​услышав ​резкие ​слова ​королевы, ​хотя ​и ​чувствовала, ​что ​в ​них ​есть ​доля ​правды. ​Хотя ​и ​королева ​была ​не ​совсем ​права ​в ​своих ​доводах. ​ ​В ​детстве ​она ​видела ​множество ​простых ​жителей ​Риверрана. ​И ​хотя ​они ​жили ​в ​бедных ​условиях ​по ​сравнению ​с ​дворянами, ​условия ​жизни ​простого ​люда ​в ​этом ​городе ​были ​гораздо ​хуже. ​ ​Просто ​до ​этого ​дня ​она ​никогда ​не ​задумывалась ​об ​этом. ​И ​она ​чувствовала ​себя ​несколько ​виноватой ​за ​то, ​что ​не ​обращала ​внимания ​на ​их ​страдания. ​ ​- ​Ее ​милость ​права. ​- ​сказал ​Стефан ​- ​Приюты ​действительно ​остро ​нуждаются ​в ​персонале ​и ​средствах. ​Ситуация ​настолько ​плоха, ​что ​сироты ​не ​получали ​новой ​одежды ​многие ​луны, ​если ​не ​годы. ​Кроме ​того, ​остро ​не ​хватает ​кроватей ​и ​одеял, ​из-за ​чего ​дети ​вынуждены ​спать ​по ​ночам ​в ​сильном ​холоде. ​ ​- ​И ​что ​вы ​хотите, ​чтобы ​корона ​сделала ​с ​этим, ​сир ​Стефан? ​- ​спросил ​ее ​муж, ​его ​лицо ​было ​безучастным, ​хотя ​по ​выражению ​его ​тела ​было ​видно, ​что ​он ​испытывает ​легкий ​дискомфорт ​от ​этих ​слов. ​- ​Вы ​должны ​знать, ​что ​из-за ​восстания ​Грейджоев ​корона ​уже ​погрязла ​в ​долгах. ​Мы ​не ​можем ​позволить ​себе ​выделять ​новые ​субсидии ​для ​этих ​приютов. ​ ​- ​Я ​понимаю, ​милорд. ​Я ​знаю, ​что ​корона ​сильно ​пострадала ​от ​этой ​войны. ​- ​сказал ​Стефан, ​- ​И ​поэтому, ​вместо ​того ​чтобы ​просить ​у ​короны ​золото, ​я ​хотел ​бы ​попросить ​корону ​дать ​мне ​право ​собственности ​на ​эти ​приюты. - ​Вы ​хотите... ​владеть ​этими ​приютами? ​- ​спросил ​ее ​муж, ​выглядя ​озадаченным. ​ ​- ​Да, ​мой ​господин. ​Отдайте ​мне ​эти ​приюты, ​и ​я ​обещаю, ​что ​каждый ​ребенок ​в ​них ​будет ​избавлен ​от ​голода. ​Я ​обеспечу ​их ​не ​только ​едой, ​одеждой ​и ​чистой ​водой, ​но ​и ​септонами ​и ​септами, ​которые ​смогут ​привить ​им ​ценности ​Семерых. ​Таким ​образом, ​эти ​дети ​вырастут ​добродетельными ​гражданами ​нашего ​Королевства. ​ ​Ее ​муж ​на ​мгновение ​задумался, ​прежде ​чем ​сказал, ​- ​Это ​решение ​не ​может ​быть ​принято ​необдуманно. ​Я ​подумаю ​и ​объявлю ​о ​своем ​решении ​завтра ​утром. ​ ​- ​Это ​все, ​о ​чем ​я ​прошу, ​милорд. ​- ​сказал ​Стефан ​с ​поклоном, ​прежде ​чем ​выйти ​из ​Большого ​зала. ​ ​После ​его ​ухода ​заседание ​продолжилось ​и ​затянулось ​до ​самого ​вечера, ​после ​чего ​заседание ​было ​закрыто. ​ ​Робин ​к ​этому ​времени ​уже ​заснул, ​поэтому ​она ​попросила ​служанку ​отнести ​его ​в ​его ​покои ​и ​уложить ​в ​постель, ​а ​сама ​вернулась ​в ​свои ​покои. ​ ​Она ​уже ​начала ​переодеваться ​в ​свое ​парадное ​платье, ​когда ​в ​дверь ​постучали. ​ ​- ​Кто ​там? ​- ​спросила ​она. ​ ​- ​Миледи, ​это ​лорд ​Бейлиш. ​- ​объявил ​ее ​стражник, ​и ​ее ​сердце ​пропустило ​удар. ​ ​Она... ​она ​не ​встречалась ​с ​Петиром ​ни ​разу ​за ​последнюю ​неделю. ​ ​Она ​уклонялась ​от ​всех ​его ​попыток ​встретиться ​с ​ней, ​избегала ​всех ​мест ​их ​обычных ​встреч ​и ​игнорировала ​все ​его ​приглашения. ​ ​То, ​что ​он ​наконец ​пришел ​встретиться ​с ​ней ​сам, ​должно ​было ​означать, ​что ​либо ​у ​него ​кончилось ​терпение, ​либо ​он ​соскучился ​по ​ней, ​либо ​беспокоится ​за ​неё. ​ ​Но... ​она ​не ​могла ​заставить ​себя ​встретиться ​с ​ним. ​Она ​не ​могла ​смотреть ​ему ​в ​глаза ​после ​того, ​что ​она ​делала ​каждую ​ночь ​в ​течение ​последней ​недели. ​Не ​после ​того, ​как ​она ​снова ​и ​снова ​предавала ​его ​доверие, ​деля ​ложе ​с ​другим ​мужчиной. ​ ​Учитывая ​его ​проницательность, ​он ​обязательно ​поймет, ​что ​что-то ​не ​так. ​И ​что ​тогда? ​ ​Она ​не ​сможет ​вынести, ​если ​он ​станет ​смотреть ​на ​нее ​с ​отвращением. ​Это ​сломает ​ее. ​Она ​не ​хотела ​чувствовать ​эту ​боль, ​поэтому ​спряталась ​в ​своей ​комнате. ​ ​- ​Я... ​я ​чувствую ​себя ​неважно. ​Скажи ​ему, ​что ​я ​не ​могу ​встретиться ​с ​ним ​прямо ​сейчас. ​- ​ответила ​она, ​чувствуя, ​как ​в ​ее ​сердце ​растет ​чувство ​вины ​за ​то, ​что ​ей ​снова ​пришлось ​солгать ​своему ​дорогому ​Петиру. ​ ​Сколько ​раз ​ей ​придется ​лгать ​ему, ​чтобы ​скрыть ​свое ​великое ​предательство? ​ ​- ​Леди ​Аррен, ​- ​Снаружи ​раздался ​голос, ​и ​ее ​сердце ​упало ​в ​желудок, ​когда ​она ​поняла, ​что ​это ​не ​кто ​иной, ​как ​Петир. ​- ​Я ​займу ​у ​вас ​всего ​лишь ​несколько ​минут. ​Обещаю, ​что ​после ​этого ​я ​быстро ​уйду. ​ ​Слезы ​капали ​из ​ее ​глаз, ​и ​она ​покачала ​головой. ​ ​Она ​не ​могла ​лгать ​ему. ​Не ​напрямую, ​как ​сейчас. ​Поэтому ​она ​молчала. ​И ​надеялась, ​что ​он ​уйдет. ​ ​- ​Лиза, ​- ​Петир ​звал ​ее ​снова ​и ​снова, ​но ​она ​молчала. ​Ее ​беззвучные ​слезы ​превратились ​в ​рыдания. ​ ​Ее ​друг ​детства ​и ​возлюбленный ​звал ​ее ​еще ​несколько ​раз, ​снова ​и ​снова ​разбивая ​ей ​сердце, ​и ​только ​тишина ​была ​единственным, ​что ​он ​слышал. ​ ​- ​Очень ​хорошо. ​Увидимся ​на ​рассвете, ​леди ​Аррен, ​- ​сказал ​Петир, ​прежде ​чем ​она ​услышала ​его ​шаги, ​удаляющиеся ​по ​коридору. ​ ​Она ​продержалась ​еще ​несколько ​мгновений, ​прежде ​чем ​зарыться ​лицом ​в ​подушку ​и ​разрыдаться. ​ ​----- ​ ​Она ​проплакала, ​наверное, ​целый ​час, ​когда ​почувствовала, ​что ​на ​ее ​плечо ​легла ​чья-то ​рука. ​ ​Она ​обернулась ​и ​увидела, ​что ​это ​был ​Стефан, ​которому ​удалось ​пробраться ​в ​ее ​комнату ​(в ​очередной ​раз), ​несмотря ​на ​все ​закрытые ​двери ​и ​окна. ​ ​- ​Эй, ​ты ​в ​порядке? ​- ​спросил ​он ​с ​беспокойством. ​ ​Она ​не ​была ​уверена, ​что ​его ​забота ​о ​ней ​была ​настоящей. ​Да ​и ​в ​данный ​момент ​ей ​было ​все ​равно. ​Все, ​чего ​она ​хотела ​в ​данный ​момент, ​это ​утешения. ​ ​Поэтому, ​когда ​он ​раскрыл ​свои ​объятия, ​она ​прыгнула ​в ​них. ​Она ​зарылась ​лицом ​в ​его ​рубашку ​и ​заплакала, ​хотя ​именно ​он ​был ​причиной ​того, ​что ​это ​вообще ​случилось ​с ​ней. ​ ​Прошло ​некоторое ​время, ​прежде ​чем ​она ​наконец ​успокоилась ​и ​начала ​чувствовать ​себя ​немного ​лучше. ​ ​Со ​Стефаном ​она ​всегда ​чувствовала ​себя ​лучше. ​ ​- ​Хм... ​может, ​расскажешь ​мне, ​из-за ​чего ​ты ​плакала? ​- ​спросил ​он, ​поднимая ​ее ​и ​усаживая ​к ​себе ​на ​колени. ​ ​Она ​почувствовала ​его ​полузатвердевший ​член ​под ​своей ​попкой, ​и ​ее ​киска ​начала ​наливаться ​возбуждением, ​когда ​она ​покачала ​головой. ​ ​- ​Я ​бы ​предпочла ​оставить ​это ​при ​себе. ​- ​сказала ​она, ​прежде ​чем ​вспомнила, ​что ​возле ​ее ​комнаты ​стоит ​охранник. ​- ​Может, ​нам ​спуститься? ​Я ​не ​хочу, ​чтобы ​меня ​поймали. ​ ​Стефан ​ухмыльнулся. ​- ​Не ​волнуйся. ​Я ​уже ​позаботился ​об ​этом ​охраннике ​до ​того, ​как ​пришел ​сюда. ​Он ​сейчас ​крепко ​спит. ​Так ​что ​мы ​можем ​сделать ​это ​прямо ​здесь. ​ ​- ​Ты ​уверен? ​ ​- ​Конечно. ​- ​Сказал ​он, ​прежде ​чем ​повалил ​ее ​на ​кровать ​и ​развернуть ​так, ​чтобы ​ее ​зад ​был ​направлен ​к ​его ​лицу. ​ ​Она ​прикусила ​губу, ​осознав, ​что ​с ​ней ​сейчас ​произойдет. ​- ​Будь ​со ​мной ​нежен. ​Я ​никогда ​не ​занималась ​этим. ​ ​- ​О, ​не ​беспокойся ​об ​этом. ​- ​сказал ​он, ​задрав ​ее ​ночную ​рубашку ​на ​спину, ​и ​теперь ​ему ​были ​хорошо ​видны ​ее ​трусики. ​ ​Она ​почувствовала, ​как ​он ​спускает ​трусики, ​и ​ощутила ​его ​дыхание ​на ​своей ​нижней ​части ​тела, ​прежде ​чем ​его ​рука ​шлепнула ​ее ​по ​ягодицам. ​ ​- ​Ааах, ​- ​Она ​застонала, ​прежде ​чем ​поняла, ​что ​проходящий ​мимо ​слуга ​все ​еще ​может ​ее ​услышать, ​и ​уткнулась ​лицом ​в ​подушку. ​ ​Она ​повернула ​лицо, ​чтобы ​снова ​посмотреть ​на ​Стефана, ​и ​увидела, ​как ​он ​поднял ​ладонь ​и ​опустил ​ее ​с ​резким ​"шлеп" ​на ​ее ​задницу. ​ ​От ​каждого ​шлепка ​удовольствие ​проносилось ​по ​ее ​телу, ​и ​она ​вгрызалась ​в ​подушку, ​чтобы ​подавить ​стон. ​Ее ​киска ​пульсировала ​от ​возбуждения, ​и ​из ​нее ​вытекали ​соки, ​выдавая, ​как ​сильно ​это ​ее ​возбуждает. ​ ​Она ​никогда ​не ​могла ​понять, ​почему ​ее ​тело ​так ​реагирует ​на ​Стефана. ​Она ​была ​уверена, ​что ​раньше ​шлепки ​никогда ​не ​возбуждали ​ее, ​но ​после ​первых ​нескольких ​ночей, ​проведенных ​в ​оцепенении ​от ​безостановочного ​траха, ​она ​перестала ​думать ​об ​этом. ​ ​Возможно, ​это ​как-то ​связано ​с ​тем, ​что ​Стефан ​был ​любим ​богами. ​Так ​что ​не ​было ​смысла ​слишком ​глубоко ​задумываться ​об ​этом. ​ ​Его ​ладонь ​опустилась ​на ​ее ​задницу ​еще ​несколько ​раз, ​прежде ​чем ​она ​почувствовала, ​как ​он ​раздвинул ​ее ​ягодицы, ​а ​его ​рот ​погрузился ​в ​ее ​наголо ​выбритую ​киску. ​ ​Следующие ​минуты ​превратились ​в ​приятную ​пытку, ​когда ​Стефан ​лизал, ​покусывал ​и ​дразнил ​ее ​до ​умопомрачения. ​Он ​играл ​на ​ней ​с ​легкостью ​мастера-арфиста, ​пока, ​наконец, ​не ​нажал ​на ​ее ​узелок, ​и ​все ​ее ​тело ​задрожало ​и ​затряслось, ​когда ​из ​ее ​киски ​хлынула ​струя. ​ ​Оправившись ​от ​оргазма, ​она ​почувствовала, ​как ​он ​вынул ​пробку, ​которую ​засунул ​ей ​в ​задницу ​после ​утренней ​чистки. ​ ​Ее ​задница ​мгновенно ​опустела, ​но ​ненадолго, ​так ​как ​она ​сразу ​же ​почувствовала, ​как ​что-то ​толстое ​и ​твердое ​упирается ​в ​ее ​дырочку. ​ ​- ​Подожди... ​- ​взмолилась ​она, ​желая ​быть ​лучше ​подготовленной ​перед ​тем, ​как ​он ​лишит ​ее ​анальной ​девственности. ​Но, ​как ​всегда, ​Стефан ​не ​послушал ​ее ​и ​прильнул ​к ​ней, ​прежде ​чем ​вошел. ​ ​Она ​зашипела ​от ​боли, ​когда ​его ​толстый ​твердый ​член ​разорвал ​ее ​пополам. ​ ​- ​Подожди, ​- ​задыхаясь ​от ​боли, ​она ​вцепилась ​в ​подушку, ​и ​Стефан ​наконец ​остановился. ​Она ​сделала ​несколько ​глубоких ​вдохов, ​прежде ​чем ​обернулась ​к ​нему ​и ​посмотрела ​на ​точку, ​где ​они ​оба ​были ​соединены. ​Там ​она ​увидела, ​что ​головка ​его ​члена ​плотно ​прилегает ​к ​ее ​заднему ​проходу. ​Стефан ​улыбнулся ​и ​лениво ​погладил ​ее ​по ​ягодицам, ​давая ​ей ​возможность ​оправиться ​от ​боли, ​прежде ​чем ​снова ​вошел ​в ​нее. ​ ​Она ​сильнее ​вгрызалась ​в ​подушку ​и ​проклинала ​его ​родителей ​за ​то, ​что ​они ​не ​воспитали ​нежного ​ребенка, ​в ​то ​время ​как ​он ​проникал ​в ​нее ​все ​глубже ​и ​глубже, ​пока, ​наконец, ​она ​не ​почувствовала, ​как ​его ​яйца ​коснулись ​ее ​киски. ​На ​удивление, ​боль ​прошла, ​как ​только ​это ​произошло, ​и ​она ​облегченно ​вздохнула ​и ​начала ​наслаждаться ​ощущениями. ​ ​Она ​чувствовала ​себя ​более ​полной, ​чем ​когда-либо ​за ​всю ​свою ​жизнь, ​когда ​Стефан ​полностью ​вошел ​в ​нее. ​И, ​как ​ни ​странно, ​она ​даже ​ощутила ​чувство ​удовлетворения ​от ​мысли, ​что ​лишилась ​анальной ​девственности. ​ ​Да, ​она ​все ​еще ​чувствовала, ​что ​это ​грязно, ​но ​теперь ​она ​испытала ​то, ​чего ​никогда ​не ​смогла ​бы ​испытать, ​если ​бы ​осталась ​верна ​Джону ​Аррену. ​Какая-то ​часть ​ее ​сознания ​подумала: ​"Или ​Петиру", ​но ​она ​тут ​же ​прогнала ​эту ​мысль ​из ​головы. ​ ​Она ​не ​изменяла ​Петиру. ​Не ​на ​самом ​деле. ​Она ​просто... ​платила ​за ​исцеление ​своего ​сына. ​Да, ​вот ​и ​все. ​ ​К ​тому ​же ​Петиру ​следовало ​уделять ​ей ​больше ​внимания, ​если ​он ​хотел ​ее ​расположения. ​В ​любом ​случае, ​это ​все ​его ​вина. ​ ​- ​Наслаждаешься ​там, ​внизу? ​- ​спросил ​Стефан, ​лаская ​ее ​тело, ​его ​волшебные ​руки ​танцевали ​по ​ее ​животу ​направляясь ​к ​груди. ​Короткие ​прикосновения, ​после ​которых ​ей ​всегда ​хотелось ​большего. ​ ​Она ​кивнула ​и ​услышала, ​как ​он ​хихикнул ​позади ​нее. ​ ​- ​Тогда ​тебе ​это ​понравится ​еще ​больше. ​- ​сказал ​он, ​вынимая ​член ​из ​ее ​задницы. ​ ​Вместо ​боли, ​которую ​она ​ожидала, ​на ​этот ​раз ​она ​почувствовала ​только ​удовольствие, ​когда ​его ​блестящий ​член ​медленно ​выходил ​из ​ее ​задницы. ​По ​одному ​дюйму ​за ​раз, ​пока ​почти ​весь ​он ​не ​оказался ​вне ​ее ​отверстия. ​ ​Тогда ​он ​взял ​ее ​за ​бедра ​и ​снова ​уткнул ​ее ​лицо ​в ​подушку, ​а ​затем ​вошел ​в ​нее. ​Его ​член ​вошел ​в ​ее ​задницу ​на ​всю ​длину. ​ ​И ​ее ​мир ​содрогнулся ​от ​удовольствия.