1. Смотрящая в зеркало

— Алло, Леночка? — вальяжно устроившись в кресле салона, поздоровалась Юлиана. — Как ты? Есть новые сенсации? Юлиана, как всегда, игрива. Катю поражало, как легко эта женщина держится — будто порхает, а ведь вовсе не легкомысленна. Умная, точная, с холодным расчётом за хохотушками. Настоящая бабочка. В отличие от самой Катеньки — вечной гусеницы. Катя бросила взгляд на своё отражение... и тут же захотелось отвернуться. Но она была в руках визажиста, который уверенно прокладывал путь к красоте. Безнадёжное дело, сразу сказала Катя. Но ни Юлиана, ни этот молодой человек, который был женственнее её самой, ей не поверили. — Мисс, не вертитесь так, — цыцнул он. Катя постаралась себя представить статуей… вот прям как та каменная башка с острова Пасхи. Лучше не сравнить. — А я сейчас работаю над проектом «Самая красивая», да-а-а, — Юлиана сложила ногу на ногу. — Я тут с помощницей. Помнишь Катю Пушкарёву из «Зималетто»? Катя вздрогнула от собственного имени — и визажист уже был готов проклясть её на веки вечные. Юлиана же, лукаво улыбаясь, взглянула на девушку в зеркало. — Ох, да её после ухода оттуда не узнать. Египет ей пошёл на пользу. Да-да, я тебе говорю, из утёнка — в лебедя, и всё это в рекордные сроки. Не веришь? Катя хотела завизжать, подбежать к начальнице, лишь бы прикрыть ей рот. Но от чего-то раздражённый визажист пугал её сейчас больше. И, возможно, оттого, что она не понимала, что там за таинственная «Леночка», страх не был таким грызущим. — Подожди, скоро будут новые выпуски журналов. Мы с Катюшей обязательно попадём на страницы. Ну всё, мне пора. Пока, Леночка! — Юлиана отключилась. Подошла к Кате, облокотилась локтём на её кресло и вгляделась в отражение. Визажист тем временем отошёл готовить причёску. — С кем вы говорили, Юлиана? — взглотнула Катя. — Фамилия Шестикова тебе ни о чём не говорит? — хихикнула Юлиана. — Елена Шестикова!? — Катя аж подпрыгнула. — Это… это слишком подло… — и снова осела в кресле. — Мы же договорились: Андрей и Рома должны узнать, где ты, — подмигнула Юлиана, наклоняясь ближе, изучая макияж. — А может и нет, — тихо прошептала Катя. Мысль, что им всё же не удастся узнать, странным образом успокаивала. Она наговорила Юлиане громких слов, но внутри ещё не была готова… ко всему этому. — Шестикова — подруга Киры Юрьевны. Она наверняка сначала сообщит ей. А там уже они решат, что информацию лучше не распространять. — Ты думаешь Кирочка делится секретами с Леной? — Юлиана приподняла Катю за подбородок, наклоняя её левее, продолжая разглядывать, что можно было бы подправить. — Всё, что попадает Лене в уши, становится достоянием общественности. Вопрос времени, как о расцветающей бывшей серой мышке, прости за выражение, заговорят. Сама подумай, ты была напуганным крольчонком, который вечно прятался за плечом Жданова и боялся показаться. А как только ушла из Зималетто… случилась магия. Люди любят такое обсуждать, и Лена это хорошо знает. Поверь мне, Катя, люди в наших кругах говорили о тебе, наслышаны о странной и гениальной личной помощнице Жданова, даже если ты никогда не слышала. И слухи о вашем романе — это тоже не новинка, — подмигивает. — Просто большинство не воспринимают такое всерьёз. К слову, именно Шестикова и запустила этот слух. У Кати аж мурашки по телу пробежали от осознания. А к тому моменту уже подошёл визажист, готовый заняться Катиной причёской. — Дорогой, поправь ей тональник, — махнула рукой Юлиана. — Сегодня она должна блистать! Кира сидела в своём кабинете, нервно раскачиваясь в кресле. Всё ещё не верилось, что их свадьба с Андреем отменяется. Не верилось, что её Андрей влюблён в… это чучело! Это был какой-то кошмар, сон, параллельная реальность. Но нет — она действительно оказалась в самой невозможной из всех возможных вселенных. Взгляд был пустым: слёзы давно закончились. Пустоту нарушил телефонный звонок. Кира машинально ответила, не глядя на номер — ей просто нужно было отвлечься. — Кирочка, приветик! Как ты? Что у вас за суматоха в Зималетто? — раздался голос Шестиковой. Кира даже пожалела, что взяла трубку. — А что у нас за суматоха? — устало выдохнула она, переспрашивая. Слухи о том, что президентский пост Андрея под угрозой не могли успеть распространиться. — Говорят, Пушкарёва уволилась и теперь работает у Юлианы! И, мол, участвует в «Самой красивой» и сама превращается в лебедя. Сложно поверить, конечно, но говорят, скоро появятся доказательства! — Пушкарёва... что? — не поверила Кира своим ушам. — То, что я сказала. — Откуда у тебя эта информация? — Из первых уст. — От этой выскочки? — закатывает глаза Кира. — Юлиана сама сказала! Молчание. Кира пытается это переварить. Нет, она всё правильно услышала. Но эта идиотка, после того как разрушила её жизнь, ещё и хорошо устроилась? Да не у абы кого, а у Виноградовой — одной из немногочисленных подруг Воропаевой. Кира почувствовала какой-то новый прилив злости. И на этот раз она была готова не просто плакать, а рвать и метать, разорвать весь кабинет. — Я ничего об этом не знаю. Пока, — резко отключилась Кира, постаравшись сохранить ровный тон. Не хватало, чтобы ещё Шестикова разносила слухи, что Пушкарёва как-то задевает Киру. Затем Кира схватила со стола степлер и со всей силы швырнула его в стену с криком: — Ненавижу! Ненавижу! НЕНАВИЖУ! Спустя некоторое время Кира заходит в приёмную Андрея, чтобы увидеть Вику. И именно в такие моменты Воропаева понимает, что какой бы Вика ни была занозой, впитывающей деньги, — она её единственная подруга и опора. Вика, которая была увлечена точением коготков, тут же вскакивает, завидев подругу, на которой будто живого места не было. — Кира! — подбегает она к ней. — Ну же, давай отвлечёмся, на тебя смотреть невозможно. Может, в клуб сходим, а? — мягко положила руку ей на плечо. — Вика, мне сейчас точно не до клубов! — шикнула Кира, отстраняясь. И уселась на диван, схватившись за голову руками. — Пока я тут вовсю страдаю, эта дрянь отдыхает в Египте! — Погоди… какая ещё дрянь в Египте? — тут же подсаживается рядышком Вика. Тем временем Рома решает заскочить к Андрею. Спасение утопающего — дело неблагодарное, но как он может вот так оставить друга? Тем более, тонут они оба, только второй, кажется, больше переживает о своей кошмарной любви. Рома готов был поклясться, что Пушкарёва с Буйо что-то нашаманили, вот теперь бедный Андрэ ходит словно герой латиноамериканского сериала и вздыхает о любви. Но он решает остановиться, когда слышит Киру с Викой в приёмной. — Эта Пушкарёва поехала работать с Юлианой!? — удивлялась Вика. — Да этой истории надо было дать огласку, чтоб эту мымру вообще никуда не взяли! — Ага. И чтобы потом Андрея заклевали журналисты, а Зималетто закрылось бы с позором после истории с финансовыми махинациями? — массировала раздражённо виски Кира. — Ну это вообще нечестно! Эта страшила отбила у тебя мужика, поехала в Египет на «Самая красивая», её там ещё и марафетят? — воспылала Вика. — Одно радует — это чучело ничего не спасёт. Там только пластические операции, денег на которые у неё, что бы она ни сделала, никогда не будет! Рома еле сдержался, чтоб не присвистнуть от такой байки. Катя Пушкарёва на конкурсе «Самая красивая»? Это что за анекдот из цирка Шапито? Но одно ему было ясно: раз Кира с Викой так спокойно обсуждают это в приёмной — Палыча на месте не имеется. Надо искать. И, возможно, эта информация ему будет очень даже полезна. С другой стороны, а может, не говорить? Ну, от греха подальше! Этот же сейчас в неадеквате, поедет ещё в Египет на свою «недокрасавицу» глядеть. Попробовал ещё раз набрать номер телефона, но тщетно. Жданов вне зоны доступа сети. Ну и дурак! Вечером Рома, как примерный друг, не остановил свои поиски, хотя в голове уже назойливо жужжало: как ему это надоело. Он вошёл в один из баров, в котором они часто выпивали, и решил посмотреть там. Поиски, к счастью, не оказались долгими. Достаточно было только оглянуться на один из столиков, и перед ним предстала картина Андрея Жданова — вольная интерпретация скульптуры «Мыслитель». Рома быстро подбежал к нему. — Палыч! — он скользнул взглядом по бутылке виски, из которой больше половины уже ушло в историю. — Ух ты… Так, — он вскинул два пальца перед лицом друга, — внимание: сколько пальцев? Андрей раздражённо закатил глаза: — Пять. — Всё понятно, — саркастично рассмеялся Рома. — Как всё запущено. Он щёлкнул пальцами официанту и заказал ещё один стакан. Потом снова повернулся к другу: — Ну что? Куда уставился? Ну куда ты смотришь? — наклонился к другу, который продолжал словно потерянный смотреть в одну точку. — Что, ничего не узнал про свою Пушкарёву? Когда официант принёс стакан, Рома выдохнул, наливая себе виски. Банально из вредности даже хотелось ничего не рассказывать, ну а чего он с ним так в молчанку? Это не он вообще-то его подставил, а потом укатил в другую страну, лишь бы на лицо его не глядеть. Тем не менее, Рома делает глоток, а затем говорит: — Я кое-что узнал про твою железную любовь. Андрей лениво перевёл взгляд на него, уже готовясь услышать очередную колкость в адрес Кати. — А вот не надо так смотреть, не надо, — покачал головой Рома. — Я, между прочим, знаю, в какую норку мышка спряталась. И да, друг, вовсе не шучу, — приподнял уголки губ в своей фирменной ухмылке и снова отпил. — Ты сейчас серьёзно? — в голосе Андрея зазвучала надежда. — Нет, конечно. Просто захотел посмотреть на твою рожу, как у щенка, которому показали сосиску, — фыркнул Рома, делая круг пальцем у него перед носом. Андрей стиснул челюсть. Щёлкни Рома ещё раз — и получил бы по зубам. Но тот продолжил: — В Египет твоя лягушка поскакала. С Виноградовой. И угадай куда, — толкнул его локтём Рома, с трудом сдерживая смех. Завидев только раздражённое молчание и нетерпение в глазах, он дал отгадку сам. — На конкурс «Самая красивая», — заржал. — Прикинь, если Пушкарёва будет там в качестве участницы! — Не мели чушь, — даже Андрей, видевший в данный момент Катю в десять раз красивее, чем она была, отмахнулся от этого дурацкого предположения. — Ты откуда это знаешь? — Твою ненаглядную подслушал. — Киру? А она откуда знает? — Слушай, я Шерлоком не нанимался. Что услышал, то и принёс. Мог бы хотя бы спасибо сказать, а лучше ещё бутылочку, — протянул Рома, но Андрей тут подскочил. — Э, куда собрался? — В Египет. И Андрей зашагал к выходу. Рома хотел побежать за ним, но пришлось сначала торопливо оплатить счёт. Катя привезла моделей на вечеринку, посвящённую конкурсу и теперь чувствовала себя ещё более некомфортно, чем прежде. Благодаря Юлиане, образ, в который её нарядили, был безупречен — с этим не поспоришь. Но не для Кати Пушкарёвой. Её собственное отражение, казалось, превращало всё это великолепие в недоразумение. Она бросила взгляд на зеркало у входа. Чуть сгорбленная, неловкая, но с выразительным макияжем, аккуратно собранными волосами и мягкими прядями, обрамляющими лицо. На ней — длинное, струящееся платье молочного цвета с подчёркнутой талией и рукавами-клёш, будто лепестками. По просьбе самой Кати — скромное декольте лодочкой. Ни грамма провокации. Серьги, к которым она не привыкла, дополняли образ — небольшие, но заметные. В руках — миниатюрная бежевая сумочка, больше для красоты, чем по назначению, и это Катю сразу раздражало. На ногах — белые босоножки на каблуке, в которых она умудрилась чуть не упасть ещё в примерочной. Пока что умудрялась держаться. С запинками, но держаться. И тут взгляд Юлианы упал на Мишу — её клиента. Тот скучал у стены, попивая шампанское. Один из самых милых мужчин, каких она знала. Потрясающая кандидатура. Виноградова тут же потянула Катю за собой: — Михаил, — лучезарно поприветствовала Юлиана Мишу, наклоняясь, чтобы поцеловать в щёку. — Юлиана, — оживился Миша в ответ, — слава богу! — Рада видеть тебя! — затем Юлиана перевела взгляд на Катю. — Познакомься, это Катя. Она моя помощница на этом проекте. — Очень приятно, — робко произнесла Катя. — А это Михаил. Так сказать, мой будущий проект, — игриво посмеялась Юлиана. — Михаил — молодой, но очень-очень талантливый шеф-повар из Новосибирска. Представляешь, объездил всю Европу, изучая кулинарное искусство, а теперь он хочет открыть свой собственный ресторан в Москве. — Так уж прям, "талантливый", — скромно усмехнулся Миша и протянул Кате руку. — Очень приятно. Его взгляд задержался чуть дольше, чем позволял этикет, но в глазах по-прежнему светилось только доброжелательство. Юлиана тут же уловила: Миша её оценил. И это — идеально. Кому ещё помочь Кате увидеть себя по-новому, если не мужчине, который смотрит так, будто ей можно восхищаться? Катя робко пожала руку. Ей показалось, что он не спешит отпускать, но всё же она освободила ладонь. Миша хмыкнул — почти с извинением. Юлиана ещё нашептала ему что-то про его обязанности, что он здесь не просто так и должен обзавестись знакомствами для раскручивания своего бизнеса. А затем, не слышно для Миши, шепнула Кате: — Ты ему нравишься. Не упускай момент, — подмигнула Юлиана и с извинениями оставила их наедине, дабы пообщаться с другим полезным человеком. Подошёл официант с подносом шампанского. Миша предложил бокал и Кате, но она мягко отказалась. Он же сделал глоток, по-прежнему не отводя взгляда. Хотел начать разговор — и будто всё вылетело из головы. Воцарилась неловкая пауза. — А я... бывала в Новосибирске, — наконец сказала Катя и едва заметно улыбнулась. Миша аж с облегчением выдохнул, когда она заговорила: — Понравилось? — М-м... Проездом. Я... маленькая была, не помню, мы в Забайкалье жили. — Как же вас туда занесло-то? — искренне поинтересовался Миша, ему действительно было интересно узнать больше об этой девушке. — Папа — бывший военный. Опять повисла пауза. — А в Бурятии бывать не приходилось? — спросил Миша, на что Катя покачала головой. — Там, знаете, очень интересная кухня. Вот, если взять, например, позы… Вы знаете, что такое позы? Один из мужчин в зале поднял бокал, смотря на Мишу. Он тут же был вынужден прерваться и поздороваться. — Вам... надо работать... Юлиана же говорила, что вы должны раскручивать... свой бизнес. Миша выдохнул — уже немного свободнее. — Ох, нет, не напоминайте, — с напускным страданием сказал он. — Я повар, да? А я должен улыбаться... как идиот, делая вид, что мне хорошо, — усмехнулся. Он окинул взглядом зал, оценив, нет ли рядом Юлианы, и слегка наклонился, понизив голос. — Если бы не Юлиана — ноги б моей здесь не было. Катя понимающе кивнула, наконец почувствовав, что он чувствует то же самое. Маленькая, но очень нужная точка соприкосновения. — Моей тоже, — тихо произнесла Катя, усмехнувшись. — Но зря вы так... Вы хорошо улыбаетесь, у вас получается. — Да? Спасибо, — Миша почувствовал совсем лёгкий румянец, подступающий к ушам, но он определённо оценил комплимент, особенно от такой, на первый взгляд, закрытой девушки. — А вы что-то совсем не улыбаетесь. Так потрясающе выглядите. Возможно, это моя плохая компания сказывается, вы извините... Катя на миг растерялась, услышав комплимент в свой адрес. Обычно ей такое говорили либо родители, либо в шутку. — Да я тоже, та ещё собеседница… — выдохнула она, чуть подняв брови. — Но вы всё равно меня не бросаете, это приятно, — с очаровательной улыбкой поднял бокал Миша. На что Катя приподняла уголок губ и отвела взгляд. Андрей резко открыл входную дверь и вбежал в квартиру, Рома еле за ним поспевал. — Дружище, ну ты совсем из ума выжил? — спросил Малиновский. Андрей схватил ноутбук и уселся на диван, не желая терять ни секунды. — Я хочу оформить билеты, — сухо ответил Андрей. — А как же «Зималетто», а? Ты хочешь сдаться и всё реально оставить на Александра? — Хватит, Рома! — сквозь зубы выпалил Андрей. — Я должен вернуть Катю. Ты не понимаешь? — Нет, — подошёл ближе Рома и резко закрыл ноутбук. — Я не понимаю. Я серьёзно не понимаю почему ты так стремишься отыскать это чудо-юдо. Она нас кинула, Палыч, причём филигранно! — Она это сделала потому что мы с ней поступили как полные скоты! — вскрикнул Андрей, вскочив с дивана прямо перед Ромой. — И я её понимаю! Да даже если б это было в мой адрес написано, писатель ты недоделанный, я бы и то разозлился! А Катя... ты помнишь Катю? Да я в шоке, как она это вообще пережила! — Он толкнул Рому, а затем снова присел, чуть потрясываясь, на диван и открыл ноутбук. — Ладно, я тебя понял. Но ни к чему эта срочность, — присел рядом Рома. — Ты ещё можешь удержать пост президента. Ты не можешь прямо сейчас уехать. — Катя переписала «Никамоду» на Александра, а с Кирой я разорвал помолвку. Я как рыба на суше, у меня нет ни шанса. Зато у меня есть возможность извиниться перед Катей, доказать, что я люблю её. — Господи, — выдохнул и откинулся на спинку дивана Рома. — Я бы понял всё на этом свете. Но чтоб ты так гнался за Пушкарёвой? Безумие чистой воды... — Ближайший рейс через три часа. Я в любом случае полечу. — Да ты ж там без меня конкретно кукухой поедешь, — пробурчал Рома, потирая виски. — Ладно. Я лечу с тобой. Вечеринка была в самом разгаре. Смех, музыка, звон бокалов — всё это будто происходило в другом измерении, а Катя стояла в стороне, одна. Она чувствовала взгляды на себе — и ей казалось, что в них не интерес, а насмешка. Даже хуже, чем было раньше. Миша беседует с незнакомым для Кати мужчиной и встречается с ней взглядом, она замечает как невольно поправляет прядь и мигом отводит глаза. Тогда её и выцепляет Юлиана, говоря, что вечер проходит очень даже гладко и они молодцы. — Ну ты чего так скромно, в сторонке, Катюш? — интересуется Юлиана. — Простите. Я просто устала. Новая страна, новая работа… новый образ, — Катя мяла в руках ремешок сумки. — Я бы подождала вас в машине. Юлиана на миг задумалась, мягко взглянула на неё. — Я понимаю. Меня подобное обычно не выматывает, поэтому я совсем не подумала. Но послушай. Ты сегодня такая красивая, прямо загляденье. Это же настоящий грех так поступать с образом. И тем более, — она оглянулась через плечо, — тебя кое-кто ищет, — с озорным прищуром добавила она. Катя оглянулась и снова почувствовала себя намного растерянной, когда заметила приближающегося Михаила. Сердце аж стукнуло где-то в горле. — Просто попробуй, — тихо сказала Юлиана. — Я не настаиваю. Просто пообщайся. Может, даже понравится. С этими словами она мягко растворилась в толпе. — Катя! — голос Миши прозвучал особенно тепло, когда он подошёл. — Мне очень жаль, что пришлось вас тогда оставить. Работа обязывает «работать», даже когда мы вроде бы должны отдыхать, — шутливо закатил он глаза. — Что вы. Это наоборот... ну, правильно, что вы стараетесь со многими общаться. Вы... правда хорошо справляетесь, — сказала Катя и снова спрятала прядь за ухо. — Но я больше не мог наблюдать за вами в стороне, — он чуть наклонился ближе. — Признаться честно, в какой-то момент я подумал, что мне необходима мантия-невидимка, чтобы незаметно прошмыгнуть к выходу, а заодно и набросить её на вас. — И я, — хихикнула вдруг Катя. — Но, каюсь, вас забрать я не подумала. — Это было очень честно, — посмеялся Миша, что немного смутило Катю, как будто она его невольно обидела. Но это не так. — Но... как насчёт того, чтобы представить, что у нас такая оказалась и попробовать направиться к выходу? — Боюсь, Юлиана ни меня, ни вас не отпустит. — А мы совсем ненадолго. Вдохнуть свежего воздуха от всей этой суматохи. Что скажете? — предложил он ей свой локоть. Катя замерла на миг, затем медленно положила руку ему на локоть. Улыбка сама собой расплылась по её лицу. Пожалуй, это действительно то, что ей не хватало: в полной мере отвлечься и пообщаться с приятным человеком. Уже ближе к ночи Юлиана с Катей находились в её номере. — Ну как? — присела Юлиана на край кровати. — Миша хороший человек, — призналась Катя. — Но если вы намекаете на что-то… я не думаю, что готова. Как бы плохо со мной ни поступил Андрей, я его не забыла. — Ни в коем случае. Миша и правда замечательный. И если бы ты смогла просто попробовать — я была бы только рада. Но… я понимаю тебя. Пока не вкусишь месть, душа не успокоится. А механизм уже запущен. Дай пару дней — и твой ненаглядный даст о себе знать. Катя крепче сжала простыню, сердце забилось чаще — от страха. Она и правда умудрилась на какое-то время забыть, что они с Юлианой затеяли не просто игру, а нечто куда большее. Безумное. Опасное. Настоящее. Юлиана молча накрыла её руку своей ладонью. — С другой стороны, ты можешь этого не делать. Не мстить. Попробовать простить. Простить? После того, как он её растоптал? Подумалось Кате. Нет. Её сердце пылало. На Катю вдруг нахлынули воспоминания. Их свидания с Андреем, поцелуи... совместные ночи. И всё, абсолютно всё была игра, ещё и которой руководил не сам Андрей, а словно кукла действовал по указке своего лучшего друга. Настоящая мерзость. Юлиана достала зеркальце из сумочки и дала его Кате. — Посмотри. Разве тебя не впечатляет то, что ты видишь? И ты можешь быть ещё лучше, как только перестанешь себя принижать. Симпатичный молодой человек сегодня буквально влюбился с первого взгляда, — похихикала Юлиана. — И ты можешь большее, Катя. Взглянув на своё отражение, в голове Кати сразу пронеслись строчки из инструкции Малиновского: «Потому что спать с такой женщиной, как Пушкарёва, нормальный мужчина может только под наркозом.» «А писать про то, что ты жаждешь поцелуев с мисс «Железные Зубы» я не могу, потому что могу себе представить какое отвращение вызывают у тебя эти поцелуи. Впрочем, как и всё остальное. » «Начни с ушей — это единственная часть тела Пушкарёвой, к которой у меня нет претензий.» Катя убрала прядь волос за ухо. Даже сейчас Кате трудно назвать себя откровенной красавицей, но чтоб прям «женщина, с которой можно спать только под наркозом»… Катя чувствовала накрывающую злобу от осознания, что позволяла так о себе думать. Абсолютно всю свою жизнь. Она подскочила с кровати и посмотрела в зеркало, которое показывало её по пояс. Она покрутилась. Нет, она не была совершенством. Но и уродиной она больше не была. — Так что ты решила? — Юлиана подошла сзади и мягко положила руки ей на плечи. Катя сглотнула. — Я готова, — сказала она. — Мы это сделаем. Для меня. — Вот и чудесно, — улыбнулась Юлиана. — Будь уверена в себе так же, как сейчас — и успех будет ждать тебя на каждом шагу. Ну, или почти, — с усмешкой добавила она, подхватывая зонтик. — До завтра. Отдыхай. И не забывай: работа — прежде всего. Утром Рома лениво брёл за Андреем по холлу отеля. — Ну и где ты собираешься её искать? — зевнул Малиновский, потягиваясь. — Юлиана сейчас работает над проектом «Самая красивая», и, насколько я помню, она одна из немногих, кто по-настоящему хорошо относился к Кате. Это более чем вероятно. Андрей резко остановился, и Рома влетел ему прямо в спину. — Чёрт, Андрей, ты бы хоть предупреждал! — недовольно потёр нос Рома. Но Андрей не сдвинулся ни на шаг. Он застыл, как статуя. Это было уже не просто странно — и Рома выглянул из-за плеча друга. В центре холла, как ни в чём не бывало, стояли Юлиана... и Катя. Да, Пушкарёва. Настоящая. Живая. И совсем не та, что когда-то боялась собственного отражения. Чуть более уверенная. Без своих косичек... Симпатичная. Рядом с Юлианой — как союзница, а не как тень. Рома сжал губы. Ну здравствуй, Пушкарёва 2.0. И пока Палыч вот-вот добровольно прыгнет в эмоциональную мясорубку, Малиновский уже прикидывал, чем бы себя развлечь. Судя по всему, впереди обещала быть весьма... драматичная неделя.