Часть 1

Ночь, станция почти пустая. Пахнет шпалами. Модест и Дид запрыгнули в вагон последней электрички, как будто это было началом какого-то квеста, началом новой жизни. Скрипнули двери, и поезд тронулся, будто нехотя, точно знал, что повезёт не просто пассажиров — а двух придурков, у которых на каждый километр пути найдётся по шутке и спору. В вагоне было тихо. Только редкие попутчики в наушниках, да старик, задремавший с газетой на лице. Дид сразу занял место у окна. Расставив вещи, ребята наконец расслабились. Чёт скучновато, – сонным шёпотом подметил Дид. – Давай в "камень, ножницы, бумага"? – Ну не, так нудно. Давай лучше на задание. Кто выиграет — тот и задаёт. – В глазах Мода вспыхнул знакомый огонёк азарта. Бунташный уже видел, как тот задумал очередную тупую миссию вроде "постучись к машинисту" или что-то похуже. – А давай. Они сели друг напротив друга, вытянув вперёд сжатые кулаки. — Камень-ножницы-бумага. Раз, два, три! У Дида — ножницы, у Модеста — бумага. Победа! Шапочник расплылся в широкой ухмылке и замер, выдумывая задание. Мод тем временем теребил в руках билет, явно предчувствуя неладное. – Глянь, вон там в другом вагоне кондуктор. Как к нам подойдёт, скажи ему с серьёзным лицом… эээ… о! Скажешь: "Билет — при мне. Осталось только убедить вселенную, что я на правильном пути!" Понял? – Понял я, понял. Лучше, чем бананы жрать, – проворчал Модест, наблюдая, как контролёр медленно приближается к их вагону. – У нас на них денег всё равно не хватит, – добавил Дид с ухмылкой. Спустя пару минут задание было выполнено, а наградой стал сдержанный, тихий смех проверяющего. – Ну чё, ещё играем? – спросил Дид, довольный предыдущим раундом. – Тише ты, люди вокруг спят, – Модест приложил указательный палец к своим губам. – Давай дальше. — Камень-ножницы-бумага. Раз, два, три. На этот раз победил любитель апельсинов. В глазах Модеста заплясала искра мести, а на лице расплылась коварная ухмылка. – Сышишь… Просиди в туалете больше пяти минут. – Фу! Надо ж было такое придумать… Там же гнилью воняет! – лицо Дида скривилось. – Ладно, такова уж моя проигрышная воля... Поднявшись с жёсткой деревянной скамьи, он направился к туалету. Электричка слегка тряхнула, и в этот момент, словно в кино, заскрипели тормоза. Поезд неожиданно замедлился и остановился. Впереди Дид заметил, как приоткрывается дверь туалетной кабинки, и оттуда, тяжело дыша, выбегает маленькая девочка. Лицо у неё было испуганное, на грани слёз. Не сказав ни слова, она метнулась в соседний вагон. "Мда уж…" – только и подумал он, продолжая путь. – Ну и вонище… Тут ваще убираются? – пробормотал Бунташный, прикрывая нос руками от резкого химозного запаха. Это напомнило ему его деревенский туалет. От скуки взгляд начал бегать по кабинке. Обычный, обшарпанный, среднестатистический туалет самой дешёвой электрички. Дырка в полу, сверху бачок, а справа висит веревочка в виде смывателя. Сбоку от двери — пара металлических крючков. На одном висела детская ветровка. Из кармана торчали две купюры по сто рублей. "Блин… взять или не..." – пронеслось в голове. Среди мыслей представились образы той девочки и ее родителей, которые с осуждением и возмущением смотрят на него, того кто только что украл деньги у ребенка, а сразу сзади них подходит контроллер, который уже на следующей станции выгонит парнишку с поезда, оставив Бунташного на пустой станции в дождь. Через пару секунд его рука, словно сама собой, потянулась к деньгам. Он быстро сунул их в карман. В этот момент в дверь раздался стук. Сердце ёкнуло. "Уж не контролёр ли? Или родители с той девочкой, чью ветровку я сейчас обчистил..." Но тут за дверью раздался знакомый голос Модеста: — Алё, уже шесть минут прошло! С облегчением выдохнув, Дид выскочил из кабинки и поспешно вернулся на своё место. – Ты чего как ошпаренный вылетел? Запах не понравился? – усмехнулся Модест. Дид пару секунд молчал, оглядываясь назад. Поезд вновь тронулся. – Тю, чё, не выдержал? Или внатуре девочки той испугался, трусишка? – Не трус я! И ваще… я деньги той девочки нашёл, – процедил Дид шёпотом. – Да ты гонишь. Щас достанешь банк детских приколов… Рука кудрявого нырнула в карман и вытащила две купюры. – А ну-ка дай сюда. – А не дам, – тут же отдёрнул руку Дид, пряча купюры за спину. – С чего это? Если бы я тебя туда не отправил — ты бы их и не нашёл. Дид соскочил с сиденья и перекинулся на свободное соседнее. Приподняв купюру к свету, он рассматривал водяной знак. Настоящие. – Базару нет… Всё, дуй обратно Дид вновь устроился поудобнее на скамье. — Теперь денег на бананы хватит, — тихо усмехнулся Бунташный. В ответ послышался протяжный, недовольный вздох. – хотя я бы так сразу их не тратил, приложил бы к другой деньге. — Мы могли бы, кстати, что-то получше чем бананы купить, например апельсины. – Не буду я твои апельсины жрать. – Будешь – Нет – Да – Нет – А знаешь что? — Модест внезапно оживился, и в его глазах вспыхнула искра затеи. — Давай так: кто этой ночью не уснет — тот и решает что с ними делать. Спорим? Или слабо? Он протянул руку, словно скрепляя договор. — А давай, — пожал её Дид. — Даю. — Давай. — Даю. – Давай – Даю — Ну давай. — Ну даю. Неожиданно перед глазами кудрявого всё потемнело — Модест, пока руки друга были заняты и купюрами, и рукопожатием, ловко натянул ему шапку почти до самого подбородка. — Модест, хватит! — возмутился тот, поправляя головной убор. — Тю, ладно-ладно, — буркнул белобрысый, отводя взгляд. Дид устроился у окна, уставился в темноту. За стеклом мерцали фонари, проносились редкие силуэты деревьев. Спустя час по стеклу застучал летний дождь — мягкий, ритмичный, прохладный. — Мод, — тихо позвал Дид. — М? — Дай наушники, мои сломались… Хош, вместе музыку послушаем? Вставив наушники, парни замолчали. Они молча смотрели в окно — кто-то наблюдал за каплями на стекле, кто-то за звёздами, едва различимыми сквозь тучи. Дид заметно загрустил. Его взгляд стал рассеянным, будто мысли уплыли далеко отсюда. Минут через двадцать он прикрыл глаза, поддавшись дрёму. Но тут же получил неожиданный и точный щелбан в нос. — Не спать. — Эх... — устало выдохнул Дид, снова уставившись в окно, словно надеясь найти там вдохновение. Модест наблюдал за другом: как тот залипает, грустит, думает о чём-то своём. — Чё заскучал? Всё норм? — Да нормас всё… Погода плачет, вот и я, наверное, вместе с ней. — тихо ответил тот, снова прикрывая глаза. Модест бросил взгляд на Дида — тот сидел, уставившись в окно, где капли дождя скатывались по стеклу, будто кто-то смывал краски с дороги. Глаза у друга были усталые, скучающие, даже немного грустные. Он всё реже реагировал на происходящее, и даже не дернулся, когда поезд проехал через ярко освещённую станцию. Модест вздохнул, пошарил в своём рюкзаке и вытащил смятую бумажку. Развернув её, он достал немного помятую, но всё ещё ароматную булочку — ту, которую взял "на всякий случай", не особо рассчитывая делиться. Он чуть подался вперёд и, не говоря ни слова, аккуратно положил выпечку на столик перед Бунташным. Тот чуть повернул голову, окинул её взглядом, потом и Модеста. — Булка? — спросил он, всё ещё немного рассеянно. — Булка, — с деланным равнодушием ответил белобрысый, снова уставившись в окно, будто ничего особенного не произошло. Дид взял её в руки и едва слышно выдохнул. Он откусил кусочек, потом ещё один, и на губах впервые за долгое время появилась лёгкая улыбка. — Спасиба, — пробормотал он, не глядя. — Я тебя не слышал, — тут же отозвался Модест с хитрой ухмылкой, скосив глаза. — Да ничего, ешь свой воздух, а я вот человек — булку ем. — Ну-ну, — отмахнулся Модест, но на лице мельком растянулась улыбка. Рука Дида медленно скользнула в карман. Через мгновение он достал оттуда зажатую в пальцах купюру и, не глядя, провёл ею по столику ближе к Моду. — Всё, я щас усну. Ты выиграл. Делай с ними что хочешь. — Тю, так быстро сдался? Ответа не последовало — лишь вид его друга, опустившего голову на сложенные руки, уже провалившегося в сон. — Я всё равно собирался потратить их на нас обоих, — пробормотал Модест, взяв деньги и вздохнув с лёгкой усмешкой. Затем аккуратно вытащил один наушник у спящего и, устроившись поудобнее, продолжил смотреть в окно — туда, где ночь и дождь смешались в тихую, бесконечную дорогу.