Реакция на то что он поспорил на нее.

Терушима Юджи     Джозенджи. Школа, где каждый день был похож на праздник, а воздух пропитан музыкой и смехом. Юджи Терушима, капитан команды, был частью этого всеобщего веселья, его серебристые волосы всегда были немного растрепаны, а улыбка – обезоруживающей. Он любил играть, любил жизнь, и, что самое главное, любил вызовы.     Однажды, в компании друзей, он заключил пари.     — Два месяца, – сказал он, лениво потягиваясь, – Я спорю, что смогу встречаться с Фудзимото из Карасуно два месяца.– Его друзья, привыкшие к его выходкам, лишь усмехнулись. Хэнэко Фудзимото, девушка, известная своей серьезностью и целеустремленностью, казалась недосягаемой, но Терушима был уверен в своей способности ее "завоевать".     И, к удивлению многих, ему это удалось. Он начал оказывать ей знаки внимания, сначала ненавязчиво, затем все более открыто. Его заразительное веселье, его способность находить радость в мелочах, его искренний интерес к ее мыслям – все это постепенно проникало сквозь броню Фудзимото. И, к своему собственному изумлению, она начала отвечать взаимностью.     Они начали встречаться. Для Фудзимото это было что-то совершенно новое. Обычно сосредоточенная на учебе и волейболе, она обнаружила, что проводит все больше времени в мыслях о Терушиме. Его энергия заряжала ее, его присутствие успокаивало. Она чувствовала, что рядом с ним может быть самой собой, и это было прекрасно.     Они гуляли по улицам Мияги, держась за руки, смеялись над его шутками, обсуждали ее планы. Терушима, казалось, искренне увлечен ею, и Фудзимото чувствовала, что наконец-то нашла кого-то, кто видит в ней не просто студента, а человека. Ее сердце, обычно такое сдержанное, пело от счастья. ***     Шло время. Месяц их отношений пролетел незаметно, как один мимолетный, прекрасный сон. Все шло идеально, и Фудзимото чувствовала себя счастливой, как никогда раньше. Она уже почти забыла о его первоначальной самоуверенности, о том, как он начинал их знакомство. В ее сердце поселилась нежная и сильная любовь.     Однажды, когда они вместе сидели в кафе, просматривая фотографии с их последней совместной тренировки, телефон Терушимы зазвонил. На экране высветилось уведомление. Фудзимото, взглянув на экран, увидела знакомое имя – одного из его друзей, с которым он заключил тот самый спор.     — Что такое? – спросила она, улыбаясь.     Терушима, немного растерявшись, попытался отмахнуться.     — Ничего особенного, просто друзья.     Но уведомление было из группы, где они активно обсуждали свои пари. И Фудзимото, краем глаза, увидела сообщение, которое словно ледяным душем обрушилось на ее голову:     — Ну что, Терушима, как там твой план? Остался еще месяц, а Фудзимото уже сама тебя обожает. Ты почти выиграл!     Сердце Фудзимото замерло. Ощущение счастья, которое ее переполняло, мгновенно испарилось, сменившись ледяным ужасом.     — Что… что это значит? – спросила она, ее голос был едва слышен, словно он пронзил ее самого.     Терушима посмотрел на нее, и в его глазах мелькнула паника, такая глубокая, что она увидела в ней отражение своего собственного кошмара. Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла натянутой, словно треснувшее стекло.     — Это… это просто шутка, – пробормотал он, но сам не верил своим словам.     Но Фудзимото уже все поняла. Ее взгляд, обычно полный сосредоточенности, теперь горел болью. Она увидела, как его глаза бегают, как он пытается избежать ее взгляда, как его тело напряглось. Увидеть это в человеке, которого она полюбила, было невыносимо.     — Шутка? – повторила она, и в ее голосе появилась сталь, но эта сталь была сломлена. – А как насчет того, чтобы встречаться со мной два месяца? Это тоже шутка? Ты просто… просто сделал ставку на меня?     Ее голос надломился. Слезы, которые она так старательно сдерживала, хлынули потоком, обжигая ее щеки. Вся та нежность, вся та вера, которую она в него вложила, вся та радость, которая наполняла ее, теперь казалась горьким обманом.     — Ты… ты даже не видел меня, да? – спросила она, ее сердце разрывалось от боли. – Ты видел лишь цель, лишь спор. А я… я думала, что ты видишь меня. Я думала, что ты любишь меня!     Ее слова были полны отчаяния. Каждый звук, каждая слеза были свидетельством ее разбитого сердца.     — Нет! Это не так! – почти взмолился Терушима, его собственное сердце сжималось от боли, видя ее страдания. Он попытался дотянуться до нее, но она отшатнулась, словно от огня. – Фудзимото, я правда… я правда влюбился в тебя. Этот спор… он был глупым началом, я знаю! Но сейчас все по-другому! Ты для меня больше, чем спор! Ты – все!     Но слова, казалось, не достигали ее. Ее мир рушился. Ощущение, что ее чувства были использованы, было невыносимым.     — Больше, чем спор? – ее голос был полон горечи, словно она пробовала яд. – Как? Как я могу тебе верить теперь, когда я знаю, что все началось с такого лживого пари? Как я могу верить твоим словам, если они были лишь частью игры?     Она встала, ее руки дрожали, словно от холода, хотя в кафе было тепло.     — Я… мне нужно подумать, – сказала она, и, не дожидаясь ответа, выбежала из кафе, оставляя за собой лишь эхо ее рыданий и разбитое сердце Терушимы. Он смотрел ей вслед, понимая, что его беззаботная игра привела к настоящей трагедии, и теперь ему предстояло пройти долгий и трудный путь, чтобы попытаться исправить то, что он разрушил. ***     Дни, последовавшие за тем роковым разговором в кафе, превратились для Хэнэко Фудзимото в нескончаемую череду боли и самокопания. Тишина в ее комнате, обычно такая умиротворяющая, теперь казалась оглушительной. Каждый уголок напоминал ей о Терушиме – о его улыбке, о его словах, о его объятиях. Но теперь эти воспоминания были омрачены горьким привкусом предательства.     Она не могла понять, как она могла так ошибаться. Как могла довериться тому, кто изначально видел в ней лишь объект для спора. Ее сердце, еще недавно певшее от счастья, теперь было разбито на тысячи осколков, и каждый осколок колол ее при мысли о нем. Она чувствовала себя обманутой, наивной, глупой.     Ее друзья из Карасуно, видя ее состояние, пытались поддержать ее, но она лишь отмахивалась. Как они могли понять ее боль? Они не знали, что за его игривой внешностью скрывался человек, который заставил ее сердце раскрыться, только чтобы потом безжалостно разбить его.     В школе она стала невидимой. Она ходила по коридорам, как призрак, погруженная в себя. Ее глаза, обычно полные решимости, теперь были потухшими, а плечи опущены. Ей не хотелось ни с кем говорить, ни на кого смотреть. Ей хотелось лишь одного – спрятаться от всего мира, особенно от него. ***     Настал день, когда тренировка собрала вместе обе школы. Хэнэко, собрав остатки своей воли, решила, что должна прийти. Она не могла позволить ему видеть ее сломленной. Она должна была показать ему, что ее чувства – это не игрушка.     Придя в зал, она увидела его. Терушима стоял у сетки, разговаривая с кем-то из своей команды. Увидев ее, он мгновенно обернулся, и в его глазах мелькнула искра надежды, сменившаяся потом тревогой. Он начал было двинуться в ее сторону, но Хэнэко, словно не заметив его, прошла мимо, направляясь к своей команде.     Ее сердце билось как сумасшедшее. Она чувствовала его взгляд на себе, но не могла, не смела ответить. Она изо всех сил старалась сохранять спокойствие, сосредоточиться на разминке, на волейболе. Но каждый раз, когда ее взгляд случайно падал на него, по телу пробегала дрожь.     Во время игры, они оказались напротив друг друга. Когда он подавал, она лишь коротко взглянула на мяч, но не встретилась с ним глазами. Когда он пытался отбить ее удар, она видела лишь мелькание его серебристых волос, но не видела его лица. Она играла, но вся ее душа кричала от боли.     Ее игнорирование было как невидимая стена, которую она возвела вокруг себя. Это было ее оружие, ее защита. Она не могла говорить с ним, не могла смотреть на него, не могла даже признать его существование. Каждый его взгляд, каждый его шаг в ее сторону вызывал у нее волну отвращения и боли.     Терушима, с другой стороны, был в отчаянии. Он видел ее, чувствовал ее присутствие, но она была недосягаема. Его попытки привлечь ее внимание – короткие взгляды, едва уловимые улыбки, которые он бросал в ее сторону – оставались без ответа. Для нее он был просто пустотой.     Это было мучительно для обоих. Терушима, привыкший к тому, что его обаяние работает, был сбит с толку и раздавлен ее холодностью. Фудзимото, израненная и потерянная, строила вокруг себя крепость, чтобы защитить то, что осталось от ее сердца. Она не могла простить его, не могла забыть. И пока эта стена молчания стояла между ними, шансы на примирение казались призрачными. ***     Зал затих. Последний свисток прозвучал, и игроки, уставшие, но довольные, разошлись по своим командам. Хэнэко, как обычно, была сосредоточена на разминке, тщательно выполняя каждое движение, стараясь не привлекать к себе внимания. Но она чувствовала его. Чувствовала его взгляд, словно жгучий уголек, который не давал ей покоя.     Когда ее команда собралась, чтобы обсудить игру, она старалась слушать, но мысли ее были далеко. Она чувствовала, как он приближается. Ее сердце забилось чаще, предупреждая об опасности. Она инстинктивно сжала кулаки, готовясь к новой волне боли.     — Фудзимото-сан?     Голос Терушимы прозвучал тихо, но в этой тишине он показался ей оглушительным. Он стоял в нескольких шагах, его лицо было серьезным, без обычной беззаботности. В его глазах читалось отчаяние.     Хэнэко продолжала смотреть в пол, ее взгляд был прикован к кроссовкам. Она не могла поднять глаза. Слова застряли в горле, словно комок пепла. Она не хотела его видеть, не хотела говорить с ним. Каждый его звук причинял ей невыносимую боль.     — Фудзимото, пожалуйста, – продолжил он, делая шаг вперед. – Послушай меня.     Ее команда уже расходилась, но Хэнэко осталась на месте, словно прикованная к полу. Она слышала, как ее товарищи уходят, оставляя ее наедине с ним. Это было именно то, чего она боялась, и то, чего, возможно, подсознательно желала – шанс услышать его, даже если это было болезненно.     — Я знаю, что я поступил ужасно, – сказал Терушима, его голос был полон искреннего раскаяния. Я был идиотом. Самоуверенным, глупым идиотом. Я не думал о чувствах других, я думал только о себе, о своем споре.     Он остановился, словно собираясь с силами.     — Но потом… потом я понял, что ты для меня не просто ставка. Ты… ты другая. Ты настоящая. И когда ты начала улыбаться мне, когда ты посмотрела на меня так… так, как будто я что-то значу… я понял, что совершил ошибку. Огромную ошибку.     Он сделал еще один шаг, и на этот раз Хэнэко не смогла сдержать взгляда. Она подняла глаза, и то, что она увидела, заставило ее сердце на мгновение сжаться. В его глазах была боль, боль, которая, казалось, отражала ее собственную.     — Я не знаю, сможешь ли ты когда-нибудь простить меня, – прошептал он. – Но я хочу, чтобы ты знала: я правда влюбился в тебя. Это не было частью спора. Это случилось само собой. И я готов сделать все, чтобы ты снова мне поверила.     Его слова повисли в воздухе, наполненном послематчевой усталостью и невысказанными эмоциями. Хэнэко смотрела на него, ее глаза были наполнены слезами, но в этот раз это были не только слезы боли. В них мелькала какая-то новая, неопределенная эмоция. Возможно, это было удивление. Возможно, зарождающаяся надежда. Или, может быть, просто усталость от боли.     Она молчала. Слова Терушимы были искренними, она это чувствовала. Но доверие, которое было разрушено, было нелегко восстановить. Его признание было первым шагом, но путь к прощению был долгим и тернистым.     Терушима, видя ее молчание, не отступал. Он просто стоял рядом, ожидая, словно давая ей время переварить услышанное. Для него эта игра была куда важнее любой другой, и он был готов бороться за нее. ***     Зал опустел. Смех и крики игроков сменились тишиной, нарушаемой лишь отдаленным шумом города. Хэнэко, все еще слегка дрожа, последовала за своей командой. Ее команда. Команда, в которой она была единственной девушкой. Команда, которая приняла ее, несмотря на все различия, и где она доказала свое место силой, скоростью и неукротимым духом.     По пути домой, когда ее товарищи по команде шли гуськом по знакомым улицам, Хэнэко погрузилась в свои мысли. Слова Терушимы эхом отдавались в ее голове. "Я идиот. Ты другая. Я влюбился в тебя. Готов сделать все, чтобы ты снова мне поверила."     Были ли они искренними? Ее аналитический ум, привыкший к логике и доказательствам, метался между недоверием и мельчайшей, робкой искрой надежды. Он признал свою ошибку. Он выглядел искренним, даже отчаявшимся. Она видела в его глазах ту же боль, которую чувствовала сама.     Но как она могла ему поверить? Как она могла забыть тот факт, что все началось с циничного пари? Это было как рана, которая только начала закрываться, но услышав его слова, она снова раскрылась, кровоточа.     Ее товарищи по команде, замечая ее молчание и печальный вид, пытались ее развеселить, рассказывая о завтрашних планах, о смешных моментах игры. Хэнэко кивала, иногда даже выдавливала слабую улыбку, но ее мысли были далеко. Она была в другом мире, мире, где ее сердце было разорвано на части, и она не знала, как его собрать.     Игра в мужской команде научила ее быть сильной, не показывать слабость. Быть на поле, где физическая сила и выносливость играют решающую роль, требовало от нее постоянной борьбы. И сейчас, когда ее эмоциональное состояние было так хрупко, эта привычка скрывать чувства была как никогда сильна.     Она вспоминала те дни, когда она впервые почувствовала что-то к Терушиме. Его заразительный смех, его способность легко относиться к жизни, его взгляд, который, как ей казалось, видел ее насквозь. Эти воспоминания были теплыми, нежными, полными ожидания. А потом – шок. И боль.     Сейчас, идя рядом с парнями, которые ценили ее за упорство и талант, она чувствовала себя так, словно она на тонком льду. Одна неверная мысль, одно неверное движение – и она снова провалится в бездну отчаяния.     Ей хотелось верить ему. Ей хотелось верить, что он действительно изменился, что его чувства искренни. Но страх снова быть обманутой был слишком силен. Этот страх сковывал ее, не давая сделать шаг навстречу.     Когда они подошли к дому, где жила Хэнэко, она остановилась. Ее товарищи пожелали ей спокойной ночи, и она попрощалась с ними, стараясь, чтобы ее голос звучал как можно ровнее.     Оставшись одна, она посмотрела на дверь своего дома. В этой тишине, под бледным светом уличных фонарей, она почувствовала, как внутри нее борются два чувства: желание забыть все и никогда больше не видеть Терушиму, и робкое, но настойчивое желание услышать от него правду, даже если эта правда будет болезненной.     Она еще не знала, какой путь выберет. Но слова Терушимы, как семена, были посеяны в ее душе, и теперь ей предстояло решить, дадут ли они ростки надежды или засохнут под напором обиды. ***     Утро встретило Хэнэко прохладным воздухом и ярким солнцем, но внутри нее царила все та же буря. Она почти не спала, прокручивая в голове каждый момент вчерашнего дня, каждое слово Терушимы, каждое его выражение лица. Ее сердце было словно тяжелый камень, а в горле стоял ком.     Она направилась в школу, как обычно, с мрачным, сосредоточенным видом. Её товарищи по команде Карасуно, чувствуя ее состояние, старались не тревожить ее расспросами, но в их глазах читалось беспокойство. Кагеяма, с его обычным недовольством, бурчал себе под нос, но даже он, казалось, понимал, что это нечто серьезнее обычных игровых баталий.     Когда она добралась до скамейки, она сразу же проверила телефон. И увидела его. Сообщение от Терушимы. Оно лежало там, как бомба замедленного действия, готовая взорваться и снова расколоть ее мир.     Сердце забилось учащенно. Пальцы дрожали, когда она нажимала на уведомление. "Хэнэко, привет. Я знаю, что вчера было ужасно. Я не знаю, что сказать, чтобы это исправить. Но я очень хочу попробовать. Пожалуйста, дай мне шанс. Может, встретимся сегодня после тренировки? Просто поговорить. Без всяких условий. Я буду ждать у старого дуба за вашим спортзалом."     Сообщение было коротким, но каждое слово было наполнено таким очевидным раскаянием и надеждой, что Хэнэко почувствовала, как что-то внутри нее поддалось. Она знала, что ей не следовало бы верить ему. Знала, что любая новая встреча может принести лишь новую боль. Но одновременно с этим, где-то глубоко внутри, она почувствовала отголосок той самой искры, которая когда-то зажглась между ними.     Может быть, он действительно говорил правду? Может быть, его чувства были искренними, а пари – лишь глупой ошибкой, которую он теперь пытался исправить? Мысль о том, чтобы услышать его снова, увидеть его раскаяние собственными глазами, не давала ей покоя.     Она сидела, держа телефон в руках, словно он был волшебным артефактом, способным решить все ее проблемы или, наоборот, усугубить их. Ее товарищи по команде, заметив, как она застыла, смотрели на нее с любопытством.     — Что-то случилось, Фудзимото? – спросил кто-то из них.     Хэнэко лишь покачала головой, не в силах произнести ни слова. Она знала, что ей нужно принять решение. И это решение было мучительно трудным. ***     Телефон в руке Хэнэко казался неподъемным. Слова Терушимы, простые и прямые, были как двойной клинок. С одной стороны, они несли обещание объяснения, возможно, даже прощения. С другой – они напоминали о той боли, о том унижении, которое она пережила.     Ее команда. Дайчи, капитан, с его спокойной мудростью. Сугавара, с его заботливой улыбкой. Кагеяма, вечно недовольный, но преданный. Хината, с его неуемным энтузиазмом. Все они знали, что с Хэнэко что-то не так. Они видели ее боль, ее уязвимость, которую она так старательно пыталась скрыть.     — Что там? – спросил Хината, подкравшись с любопытством.     Хэнэко мельком взглянула на него, затем на Кагеяму, который уже напрягся, ожидая худшего. Она глубоко вздохнула, пытаясь собраться.     — Это… от Терушимы, – наконец выдохнула она, ее голос был тихим, но твердым.     В глазах товарищей по команде мелькнуло понимание. Они знали, кто такой Терушима – назойливый, очаровательный игрок из Джозенджи, который, как они слышали, привлек внимание Хэнэко. Они также знали, как сильно ее ранило его недавнее поведение.     — Он хочет встретиться, – продолжила она, ее пальцы сжимали телефон. – Говорит, хочет извиниться.     Молчание. Все взгляды устремились на нее. В этом молчании было больше вопросов, чем слов.     — Ты… ты пойдешь? – осторожно спросил Дайчи, его голос был ровным, но в нем читалась поддержка.     Хэнэко колебалась. Идти означало вновь открыть рану. Не идти – означало дать ему шанс почувствовать, что ее чувства ничего не значат. А это было бы еще хуже.     — Я… я не знаю, – призналась она, ее голос дрогнул. – Я боюсь, что он просто снова будет играть со мной.     — Он выглядит искренним, Хэнэко, – мягко заметил Сугавара, подходя ближе. – Ты видела его глаза вчера. В них была настоящая боль.     — Но он поставил на меня! – почти выкрикнула Хэнэко, и в ее голосе впервые прорвалась ярость. – Он использовал меня!     Кагеяма, к всеобщему удивлению, подал голос:     — Если он считает, что может просто так бросить свои слова, как мусор, то он ошибается. Но если он действительно хочет поговорить… – Он помолчал, подбирая слова. –…то, может быть, ему стоит дать шанс. Но только если ты этого хочешь, Фудзимото-сан.     Его слова, произнесенные с такой серьезностью, заставили Хэнэко задуматься. Они не пытались давить на нее. Они просто были рядом. Они давали ей понять, что какой бы ни был ее выбор, они ее поддержат.     Именно в этот момент, когда ее команда стояла рядом, как единое целое, она приняла решение. Не ради Терушимы. Ради себя. Чтобы узнать правду, чтобы поставить точку, или, возможно, начать новую главу.     — Я пойду, – сказала она, ее голос был тверже, чем она ожидала. – Я встречусь с ним.     Ее товарищи по команде кивнули. В их глазах читалась поддержка, а не осуждение. Они знали, что она сильная. Они знали, что она справится. ***     Старый дуб за спортзалом Карасуно был молчаливым свидетелем многих событий – от случайных встреч до тихих слез. Сегодня он должен был стать ареной для испытания доверия и искупления.     Хэнэко подошла к дубу. Солнце уже начало клониться к закату, бросая длинные тени. Она пришла немного раньше, как всегда, точная и пунктуальная. Она не знала, что надеть, что сказать, как себя вести. Тревога, смешанная с неуверенностью, словно холодный ветерок, пронизывала ее.     Она увидела его. Терушима стоял, прислонившись к стволу, его волосы обрамляли задумчивое лицо. Он выглядел не таким беззаботным, как обычно. В его глазах читалась глубокая печаль и, казалось, отчаяние. Он увидел ее и медленно выпрямился.     Между ними лежало расстояние – не только физическое, но и эмоциональное, заполненное обидами и недосказанностью. Хэнэко остановилась, не решаясь подойти ближе.     Терушима сделал первый шаг. Медленно, словно боясь спугнуть ее, он подошел к ней.     — Хэнэко,– начал он, его голос был тихим, но в нем звучала сила, которая когда-то ее привлекла. – Спасибо, что пришла     Хэнэко лишь кивнула, не поднимая глаз. Ее руки были скрещены на груди – инстинктивная защитная поза.     — Я… я знаю, что мои слова вчера были неуклюжими, – продолжил он, глядя ей в глаза. – Я был напуган. Напуган тем, что ты могла меня не услышать. И тем, что я мог снова потерять тебя.     Он сделал паузу, собираясь с мыслями. — Споры… они начались как игры. Бездумные, глупые игры. Я никогда не думал, что они могут привести к тому, что я причиню кому-то такую боль.– Он тяжело вздохнул. – Когда я начал встречаться с тобой… я думал, что это будет просто еще одна игра. Но потом… потом ты стала для меня чем-то большим. Ты не такая, как все. Ты сильная, ты целеустремленная, ты… ты настоящая. И я влюбился в тебя, Хэнэко. По-настоящему.     Его слова звучали искренне. В них не было той легкомысленности, которая когда-то его выдавала. Хэнэко подняла глаза, внимательно изучая его лицо. Она видела в них ту же боль, которую чувствовала сама.     — Ты думал, что я просто… приз? – спросила она, ее голос был тихим, но в нем звучала сталь. – Что мои чувства – это всего лишь мишень для твоего спора?     — Нет! – почти выкрикнул Терушима, его глаза расширились от ужаса. – Никогда! Я никогда не думал так о тебе. Я просто… я просто был слишком глуп, чтобы понять, что ты особенная. Я боялся признаться себе, что ты мне нравишься по-настоящему, потому что это означало, что мой глупый спор стал реальным. И если бы я признался, мне пришлось бы столкнуться с последствиями.     Он сделал шаг ближе, нарушая их личное пространство, но Хэнэко не отшатнулась.     — Ты права, когда говоришь, что я использовал тебя. Но я не использовал твои чувства. Я использовал себя, свою глупость. А потом… потом я понял, как сильно я ошибся. И я увидел, как больно тебе было. И это… это разрушило меня.     Он протянул руку, но остановился, не касаясь ее.     — Я знаю, что слова – это одно. И что доверие, которое я разрушил, будет очень трудно восстановить. Но я готов попробовать. Я готов сделать что угодно, чтобы ты поверила мне. Чтобы ты знала, что я люблю тебя, Хэнэко. Я люблю тебя по-настоящему.     Хэнэко слушала его, ее сердце переполнялось смешанными чувствами. Была обида, боль, страх. Но также была и робкая надежда. Она видела в его глазах искренность, раскаяние. И, возможно, в глубине души, она хотела верить ему.     — Я… я не знаю, смогу ли я,– прошептала она, ее голос дрожал. – Это слишком больно.     — Я знаю, – тихо ответил Терушима. – Но я здесь. И я не уйду, пока ты не скажешь мне уйти.     Они стояли так некоторое время, разделенные невидимой стеной, но связанные новыми, хрупкими нитями понимания. В этот момент, под старым дубом, решалась их судьба.