«Траектория наших сердец». (Ямагучи Тадаши)

Вечернее небо над Карасуно окрасилось в густой фиолетовый цвет. Тренировка официально закончилась, и большинство парней уже разошлись по домам. Но в спортзале всё еще слышались глухие удары мяча. Ямагучи Тадаши стоял на линии подачи. Его пальцы слегка дрожали, а футболка прилипла к спине от пота. Он подбросил мяч, разбежался, прыгнул... Мяч врезался в сетку и уныло покатился назад. — Черт... — выдохнул Ямагучи, вытирая лоб предплечьем. — Снова не тот угол. — А мне показалось, что в этот раз замах был идеальным, — раздался тихий, мягкий голос со стороны входа. Тадаши вздрогнул и обернулся. У дверей, прислонившись к косяку, стояла Хирано Сацуки. Она училась в параллельном классе и часто задерживалась в школе — то в библиотеке, то в кабинете биологии. Её светлые волосы были собраны в небрежный хвост, а на плече висела сумка, набитая тетрадями. — С-сацуки-сан? — Ямагучи густо покраснел, его веснушки стали еще заметнее. — Ты еще здесь? Прости, я, наверное, шумлю... — Всё в порядке, Тадаши-кун, — она прошла в зал, её шаги почти не издавали звука на паркете. — Я часто прихожу сюда в это время. Мне нравится смотреть, как ты тренируешься. Ямагучи едва не выронил следующий мяч. — Смотреть на меня? Но... я же просто запасной. Я даже не всегда выхожу на поле. Цукки или Хината — вот на них смотреть интересно, а я... Сацуки подошла ближе и остановилась в паре шагов от него. Она была чуть ниже него, и ему пришлось опустить взгляд, чтобы встретиться с её спокойными, добрыми глазами. — Цукишима-кун сильный от природы. Хината-кун невероятно быстрый, — произнесла она, глядя прямо на него. — Но ты... ты другой. Ты единственный, кто сражается со своим страхом каждый раз, когда берет мяч. Я видела твои подачи на матчах. Когда мяч летит, и никто не знает, куда он упадет... это похоже на магию. Но я-то знаю, сколько часов труда за этой «магией» стоит. Тадаши почувствовал, как в груди разливается странное тепло. Обычно его хвалил только тренер или Тсукки (своим особым, едким способом), но слова Сацуки звучали иначе. Искренне. — Ты правда так думаешь? — тихо спросил он. — Я уверена в этом, — Сацуки улыбнулась и сделала шаг к корзине с мячами. Она достала один и протянула ему. — Попробуй еще раз. Я буду твоим зрителем. Только представь, что я — та самая точка на той стороне поля, в которую ты должен попасть. Ямагучи взял мяч. Его руки больше не дрожали. Он посмотрел на Сацуки — она стояла за сеткой, сложив руки на груди, и смотрела на него с такой верой, какую он сам в себе редко находил. Он глубоко вдохнул, подбросил мяч и прыгнул. В этот раз всё было правильно. Удар был чистым, почти бесшумным. Мяч перелетел сетку, начал вилять в воздухе и упал ровно в паре сантиметров от того места, где стояла Сацуки. — Вау... — выдохнула она, оборачиваясь на упавший мяч. — Это было потрясающе! Ямагучи просиял. Он не просто подал мяч — он почувствовал, что наконец-то обрел опору. — Знаешь, Сацуки-сан... — он подошел к сетке, разделявшей их. — Спасибо. Ты... ты помогаешь мне чувствовать себя смелее. Сацуки подошла вплотную к сетке и коснулась пальцами ячеек. Тадаши положил свою ладонь с другой стороны, напротив её руки. — Если тебе когда-нибудь снова станет страшно на подаче, — прошептала она, — просто вспомни, что где-то на трибунах сижу я. И я всегда смотрю только на тебя. Ямагучи улыбнулся — открыто и уверенно. В этот вечер он понял, что его планирующая подача — не единственная вещь, которая нашла свою цель. Его сердце тоже сделало свой идеальный ход.