Часть 1

Серый вечер накрыл Сеул, и первые капли дождя коснулись асфальта, словно слёзы, пролитые за что-то, что должно было вот-вот случиться. Лим Джугён шагала по тротуару, прижимая к груди книгу — подарок, который она собиралась отдать Ли Су Хо. В голове роились мысли: как он отреагирует? Будет ли это слишком навязчиво? Или наоборот, тронет его? Она не заметила, как зазвонил телефон в кармане — экран вспыхнул именем Хан Со Джуна. И в этот момент — звук тормозов, визг шин, сдавленный крик прохожих. Мир вокруг замер. ***** Сквозь глухую боль в груди и пустоту в голове Хан Со Джун врывается в приёмное отделение. Его волосы мокрые от дождя, пальцы дрожат, а голос срывается: — "Где она?! Джугён! Что с ней?! Скажите хоть что-нибудь!" Су Хо уже был там. Сидел на лавке, сжав руки в кулаки, лицо мраморно-бледное, глаза смотрели в одну точку. Впервые за долгое время страх объединил их. Страх за ту, которая была светом для них обоих. — "Операционная," — наконец говорит медсестра, избегая взгляда. — "Состояние тяжёлое. Перелом таза, сотрясение, внутреннее кровотечение. Врачи делают всё возможное." Эти слова, как гвозди, вонзались в сознание. Со Джун сжал зубы, подошёл к Су Хо и сел рядом. Никто не говорил. Слова были лишними. Время текло мучительно медленно. Со Джун рассеянно смотрел на свою ладонь — на ней была кровь. Её кровь. Он держал её, когда она лежала на асфальте, и шептал ей: "Ты только держись. Прошу…" — Почему она шла одна? — голос Ли Су Хо дрожал, как никогда. — Я звонил ей, хотел сказать, что уже рядом... — Хан Со Джун сжал кулаки так сильно, что побелели костяшки. За стеклянной дверью операционной метались силуэты врачей. Время тянулось как бесконечность. Пульсирующая боль в груди обоих не утихала — не физическая, но куда более жестокая. Су Хо сидел, сцепив руки, уставившись в пол, не в силах смотреть на лампу над операционной. Со Джун то вставал, то снова опускался на скамью, бормоча: — Джугён… ты же сильная, ты справишься. Мы здесь. Мы тебя ждём. Прошёл час. Два. Три. Никто не двигался. Только тишина и редкие шаги мимо — всё остальное казалось отключённым. Наконец, двери открылись. Врач, уставший, но сдержанный, вышел навстречу. Прошло ещё 2 часа. Су Хо, сжав кулаки до побелевших костяшек, прошептал впервые за ночь: — "Если она… если она не выживет… я…" — "Она выживет," — перебил Со Джун. — "Она должна." Их взгляды встретились. Вражда ушла. Осталась только боль. Хирург выходит из операционной, снимает маску. Оба поднимаются как один. — "Она жива. Состояние стабилизировано. Но следующие 24 часа критические." Колени подкашиваются. Су Хо прижимает ладонь к лицу, сдерживая слёзы. Со Джун отходит к стене, утыкается лбом в холодный бетон. Она жива. Но всё ещё на грани. Лёгкий вздох облегчения, который сразу сменился новой тревогой: а если она не проснётся? А если забудет? А если…? *** Прошло два дня. Джугён лежала в палате, бледная, с бинтами на голове, с тонкими трубками, что шли от капельницы к её руке. Возле неё — Ли Су Хо, чьё лицо стало ещё более закрытым, и Хан Со Джун, который не отходил ни на шаг. Они не спорили. Не сравнивали свою боль. Просто были рядом. Вместе. Ради неё. Джугён лежала неподвижно. Капельницы, мониторы, белизна простыней казались чужими на фоне её мягкой, обычно яркой сущности. Лим Джугён — сильная, светлая, настоящая — сейчас выглядела такой хрупкой, словно одно дыхание могло её унести. Су Хо вошёл первым. Медленно, как будто боялся потревожить её сон. Он сел рядом. Несмело взял её руку, холодную, тонкую. — "Ты ведь всегда говорила, что я слишком сдержанный. Что прячу всё внутри… Я просто не знал, как…" Он сглотнул. Голос дрожал. — "Но если ты проснёшься, я обещаю, я скажу тебе всё. Каждое слово. Без страха. Без паузы." Он наклонился ближе. — "Пожалуйста, Джугён. Вернись ко мне." Он остался ещё немного, молча глядя на ритм её дыхания. Потом, выдохнув, вышел, уступив место другому. ***** Со Джун вошёл тихо. Он не умел быть тихим. Всегда дерзкий, громкий — но сейчас весь мир стал слишком хрупким. Он подошёл к кровати, смотрел на неё долго, прежде чем заговорить. — "Знаешь, у меня есть тысяча причин, чтобы злиться. Я злюсь на водителя. На себя. Даже на тебя — за то, что шла одна под дождём." Он провёл рукой по волосам. — "Но больше всего… я просто боюсь. До чёртиков." Он сел на край кровати, наклонился ближе. — "Я не умею быть хорошим. Но ради тебя — я бы пытался. Если бы ты просто открыла глаза." Он дотронулся до её руки. — "Пожалуйста, Джугён. Мне так много нужно тебе сказать. И даже если ты выберешь не меня… Просто выбери жизнь. Ладно? Выбери жизнь." На третье утро она зашевелилась. ***** День сменялся вечером. Врачи говорили: "Стабильно, но..." Су Хо сидел у окна, Со Джун — у кровати. Они больше не ссорились. В этой палате было место только одному — надежде. И когда ночь снова опустилась на Сеул, в полумраке палаты раздался тихий, почти неуловимый шорох. Пальцы Джугён слегка дрогнули. Со Джун вскочил: — "Су Хо! Она… она пошевелилась!" Су Хо подбежал, наклонился к ней. Он резко поднял голову, подался вперёд. — Джугён… ты… слышишь меня? Рядом Со Джун затаил дыхание. Она с трудом повернула голову, чуть прищурилась от света, но улыбнулась — едва-едва, но искренне. — Вы… оба здесь… Су Хо взял её за руку, а Со Джун опустился на колени у кровати, смахнув слезу. — И никуда не уйдём, — сказал он, и голос его дрогнул. — Мы с тобой. Всегда. И в ту секунду всё остальное исчезло — шум дождя за окном, боль, страх, обиды. Осталось только одно: Джугён жива. И для них это было всем. Слёзы текли у обоих. Впервые — не от страха, а от облегчения. Она выбрала жизнь.