звёзды под дождём

Гром и молния окрашивают небо Санкт Йегера. Тяжелые капли дождя падают на камень, на сияющие уличные фонари и на окна, растворяясь в темноте спальни Лены. Оставшись наедине впервые за этот отпуск, для них открылся шанс пойти на свидание спустя такое долгое время. Сегодня всё не должно было закончится именно так. Но она не то чтобы против. Не тогда, когда дождь начинает лить сильнее, сливаясь с тиком часов, скрывая её вдохи. Её спина касается простыни. Она пытается избавиться от пальто, что удерживает блуждающие руки Шина подальше от её кожи. Волосы парня щекочут её щёку, его ресницы трепещут. Лена чуть шипит и сдерживает вздохи. Она чувствует запах мыла в его волосах—очаровательная смесь чистоты и ясности—и прижимается к ним. Мягкие и свежие. Шин. Его дыхание, столь же неровное что и её, согревает шею. Затем, когда головокружение постепенно овладевает ей, она подталкивает колени ближе к его телу — он целует её в шею. Лена дрожит. Его ловкие пальцы снимают с неё пальто, расстёгивая каждую пуговицу, и, дразня, танцуют над её блузкой. "Шин," отчаянно шепчет она, "…Пожалуйста." Он поднимает голову, глаза раскрыты и такие глубоко-красные, смотрит на неё также, как и она на него. Лена поднимает руку к нему, вверх к плечу, а затем к спине. Касается волос на его затылке своими нежными пальцами. Его взгляд смягчается. Взгляд девушки падает на его губы, которые она хочет чувствовать по всему своему телу—груди, шее, ногам, всему—пока это именно она, с кем он пылает. Он следует за её взглядом и краски заливают юношеское лицо, как будто красный цвет глаз окрасил и щёки. Лена любит его. Она любит всё в нём. Её сердцебиение ускоряется. Кровь звенит в её ушах и глушит; тум-тум, тум-тум— Шин обхватывает её нижнюю губу своими. Они закрывают глаза, наслаждаясь теплом друг друга. Так близко... Лена считает—нет, верит—это не два разных тела, а одно. Она берёт на себя инициативу, раздвигая губы — и они соприкасаются—немного грубо, немного неуправляемо—и начинают пылать. Он на вкус как заменитель кофе, что они пили перед тем, как подняться наверх. Это так притягивает — так, как Лена никогда не могла подумать раньше, что вообще возможно. Улыбка Шина на секунду отрезвляет их, но чувствуя это так близко, где она оставляет новые воспоминание на её теле... Она не может тоже не улыбнуться. Удар грома освещает их обоих. Глаза широко раскрыты, покрасневшие щёки, он чмокает её, и опять, и Лена наполняется нежностью. Девушка протягивает руку к его волосам, водит кругами по коже головы большим пальцем. Шин резко вдыхает. Она хватает подол его рубашки свободной рукой. Парень целует её, находя кожу, и, когда Лена утопает в опьянении—уникальное чувство, которое она чувствует находясь с ним—остро чувствует каждое его движение. Он стягивает с неё блузку и касается пальцами серебренной кожи, спрашивая разрешение поднять её. Лена вздрагивает, жар от его тела превращаются в искры. Она отстраняется от их поцелуя и он балансирует над ней, одной рукой опираясь на подушку рядом с её головой, лаская прядь мягких волос. Тогда её охватывает смущение. Она лежит под Шином, под парнем, что она любит всем своим существом—под парнем, который, она знает, любит её так же сильно. Эта мысль гораздо более головокружительная чем эти объятия. Мысль, которая время от времени накрывает её с головой, и затем, делая неподвижной, проводит заряд по её сердцу. Она шепчет, "Раздень меня?" Шин говорит и Лена осознает, что он делает это впервые с тех пор, как они упали на кровать. "...Как ты говоришь подобные вещи так легко?" Его взгляд проходит по её лицу, а затем опускаются на её тяжело вздымающейся грудь. Её ударяет привкус ностальгии. Лена помнит, как они неловко вели себя и позволяли смущению овладеть ими. Хотя, теперь—она знает, что если попросит, Шин позаботится о том, чтобы она чувствовала его в себе на протяжении нескольких дней. "Потому что я хочу этого. Хочу тебя." Она действительно хочет его. Очень, очень хочет его. Так сильно, что она не до конца понимает, что имеет ввиду. Это выходит за рамки простого желания. И называть его нуждой... Это оставляет горький привкус. Это не то желание заиметь его себе и владеть, как это было вначале — как только она влюбилась в него. Чем дольше она любит его, тем больше она хочет, чтобы он выбирал её — поглощал и беспристрастно брал вообще всё, что она может предложить. То, что она чувствует — вожделение гораздо более эгоистичное, чем простое желание. Если бы она была лучше, возможно, она была бы счастлива просто будучи партнёром, которого он выбрал. Но она не такая. То, как она хочет владеть и быть владеемой — это противоречия по самой сути, но они являются частью того, как работает любовь. Желание это такое жестокое слово. "Ты действительно..." Он обрывается, его голос низкий и напряженный, заставляя всё внутри Лены покалываться в ожидании. Шин оставляет быстрые поцелуи на её губах и движется к шее. Лена вздыхает тихо, пока её ноги прижимаются ближе к нему. Крепкая рука прижимается к ней и притягивает к себе. Инстинктивно она притягивает голову Шина ближе к своему телу, удерживая его там, где он, покусывая и немного посасывая, оставляет засосы. Прежде чем девушка замечает, он убирает её пальто в сторону. Резкий букет цветов, которым она надушилась для этого свидания, добирается до неё. Используя шанс—и в небольшом тумане—Лена протягивает свою руку, чтобы расстегнуть мужскую рубашку. Может быть, если это часть человека, которого любит Шин, она не должна понимать глубину жестокости, плавающей в её венах. Пальто Лены падает с кровати в кучу рядом с его. Шурша, туда же отправляется мужская рубашка, а затем и женская блузка. Небольшое расстояние создает тишину. Дождь продолжает шуметь на улице. Звук успокаивающий и расслабляющий, в сравнении с биением её сердца. Если бы оно ускорилось ещё сильнее, оставило бы вмятину в груди. Ароматы мускуса, её фиалковых духов и пота сводят Лену до состояния небытия. Она хнычет, неспособная контролировать себя. Женские руки двигаются почти что дико, касаясь каждого дюйма его кожи. Шрамы и впадины. Она старается быть такой же, как Шин, когда касается её, но это сложно. Плотское желание—или так они называли это в последней книге, которую она прочитала—дергает за её струны. Она движется не зная, делает ли это сама или это жар кипящий внизу её живота заставляет её действовать из похоти. Там, где атмосфера была спокойной и медленной всего несколько минут назад, неизбежно нагревалась. Она спускается вниз по его спине, вдоль линии позвоночника и вздрагивает при ощущении влажности его кожи. Шин касается языком её уха. Внезапно и резко. Лена стонет, несмотря на то, что пыталась сдерживаться. Его касания превращаются в покусывания, двигаясь к шее, одно из её любимых мест для поцелуев. Лена пылает. Она тает, горит и искрится, и, если бы это было возможно, её тело вывернулось бы наизнанку. "Лена," он шепчет в её плечо, "сейчас же ляг." Просьба—нет, приказ—бессмысленна в будничности его голоса, потому что он снова подталкивает девушку со спешкой на спину. И всё же она лелеет её. Каждое слово, покидающее его горло это слово, которое она хочет покрыть лаком и украсить ленточками у себя на груди. Как подарок. "Ах!—" Лена вздрагивает, когда Шин касается языком области под её ухом. Она обхватывает его шею руками, когда парень снова опускается, чтобы поцеловать её в губы. Волосы, сжатые между спиной и хлопковыми простынями, не позволяют ей двигаться. Так горячо. Лена берёт всё, что может получить... так жадно. Мокро. Их языки встречаются, трутся друг об друга, их вкусы смешиваются в один—густой и пьянящий. Стоны, как их нагретая слюна, смешиваются и кожа Лены нагревается тоже. Её лицо краснеет так сильно... Они отрываются друг от друга, чтобы подышать — затем снова прижимаются не в силах думать что и почему. Мозг Лены замыкает. Она прижимает его ближе, так близко, как только может — и скользит своим языком к его, затем касается краев губ вытягивая глубокий стон из его горла. Её шея болит от того, что пришлось так долго держаться на весу, и она кладёт голову на подушки. Даже если на секунду, Лена хочет жить в мире, где существует лишь Шин. Какой бы это был добрый, нежный мир, с роем звезд сверкающими в ночном небе. Нежный, любящий мир с искренними красными глазами для неё и только для неё. Прежде чем она это замечает, её руки обхватывают его лицо в очередной раз сокращая дистанции между их губами. Прямо сейчас, когда его руки сплетаются вокруг её тела, её бедра обнимают его талию и их лица так близко, Шин — небо Лены; её море. Он причина, по которой она не заморожена во времени. Его кожа, излучающая тепло, заставляет голову кружиться, и в то же время требует сердце ударить в груди со всей силой, что у него есть. Мягко. Тепло. Горячо. Пульс Лены стучит в такт её сердца, и она чувствует—его сердцебиение в их ртах ускоряется, чтобы остановиться в такт с её. Необходимость дышать сейчас это больше проклятье, чем необходимость, думает девушка. Там где юбка комкается и его промежность касается её, твёрдость его выпуклости заставляют Лену дрожать. Она уже так полна. Так полна тепла и жара и всем тем, что гудит в ней и будоражит всё её тело. Он прижимает её лоб к своему и говорит, "Я буду держать тебя здесь всю ночь." И Лене не понравится по-другому.