Часть 1:Новенькая

Марен Хейл держалась особняком. Она ходила с книжкой в столовую, почти не разговаривала, отвечала на вопросы профессоров тихим голосом и улыбалась так, будто каждое движение лица стоило ей усилий. Билли заметил её на второй неделе занятий. Не потому, что она была красива — хотя была. Что-то в ней притягивало — не внешность, а пустота. Та самая, которую он узнавал в себе, когда лежал ночью, глядя в потолок и слушая собственное сердце, будто в темноте оно звучало громче. — Ты читаешь «Повелителя мух» по собственной воле? — спросил он, проходя мимо её столика. — Это не хуже, чем слушать, как твой сосед дрочит в общаге. Он усмехнулся. — Ладно, заслужила. Так они начали говорить. Иногда — случайно, иногда — специально. Её голос был ровным, без интонаций, будто она боялась дать себе волю. Он знал это состояние. Он жил в нём с тех пор, как отец ушёл, а мать перестала смотреть ему в глаза. — Ты не боишься близости? — спросила она однажды, когда сидела в его комнате на кровати, босиком, в его футболке. — Я боюсь, что не смогу остановиться, — сказал он честно. Она молча посмотрела на него, а потом подошла и села на его колени. — Тогда не останавливайся. Он коснулся её так, будто пробовал огонь — осторожно, болезненно, но с жадностью. Она была ледяной и горячей одновременно. Их поцелуи были как драка, их дыхание — как паника. Это не было здорово. Это было нужно. Им обоим. В ту ночь он узнал, как звучит женщина, у которой внутри пустота. Это не стоны. Это — тишина между ударами сердца, где прячется всё, что ты не сказал вслух.