1 глава

В лесу, что начинался сразу за городской окраиной, жил кто-то, кого любили дети. Густая чаща начиналась там, где заканчивались аккуратные домики и шум дорог, и именно туда тянулись детские шаги, когда взрослые отворачивались. Причиной этого был Воробушек — загадочный друг, появляющийся среди деревьев в маске птицы и плаще, усеянном перьями. Иногда, когда он смеялся, смех отзывался эхом, как щебет множества птиц, и казалось, что сам лес улыбается вместе с ним. Его голос был мягким, но странным — будто шёл сразу с нескольких сторон. Он знал сказки, которых никто не рассказывал, и игры, в которые не играли на детских площадках. Его появление всегда было неожиданным — словно лес сам выдыхал его из тени, и он вставал прямо перед детьми, лёгкий, как взмах крыла. Он был ловким, быстрым, умел исчезать в тени и играть в прятки лучше всех. Ни один ребёнок не мог угнаться за ним, но Воробушек всегда позволял себя найти — со смехом, словно колокольчик, и глазами, полными лукавства. Дети смеялись с ним, бегали по полянам и возвращались домой с рассказами о своём таинственном друге. Их речи были полны волшебства: кто-то говорил, что Воробушек умел разговаривать с животными, кто-то — что он пел песни, от которых зарастали сломанные ветки. Но взрослые не разделяли их радости. Им хватало одного взгляда на лес, чтобы в глазах вспыхнул страх, переданный от их родителей, а тем — ещё от их. Они шептались о нём, сторонились леса и запрещали детям ходить туда. "Нельзя туда — опасно", — говорили они, но редко объясняли почему, а если и пытались — спешно, с тревожным дрожанием в голосе. Для них он был не другом, а кошмаром. В их воспоминаниях лес не звал, а манил к пропасти, и лицо Воробушка в их умах было не весёлым, а пустым, как старая маска без души. "Демон леса", "Пожиратель", "Тень, что крадёт жизни" — так они называли того, кого дети знали лишь как Воробушка. Слухи ползли по улицам, оседали в подвалах, передавались шёпотом, пока образ не вырос в чудовище из ветвей, перьев и древнего страха. Но Воробушек не трогал детей. Никогда. Он только наблюдал. Берёг. И, быть может, любил — по-своему, молча. Воробушек стоял в тени, вглядываясь в дятла. Тот ничего не подозревая, сидел на ветке. Воробушек резким движением прыгнул на ветку рядом с тем дятлом, схватил его в руку и уже готовился откусить бедной птичке голову. Внезапно его прервал детский крик. — Воробушек! Где ты?! Ребенок-птица резко выпустил дятла из руки. Дятел, ошеломлённый, вспорхнул в небо, уносясь сквозь кроны деревьев. Воробушек проводил его взглядом, недовольно фыркнув и повернулся на звук. — Я здесь! — и чуть тише добавил, — Маленькое ты недоразумение... нахуя так не вовремя. Воробушек спрыгнул с ветки и медленно подошел к ребенку. — Ну что? Как тебя зовут, малыш? — Я Рон! А ты поиграешь со мной? — Конечно! Куда я денусь! Поляна наполнилась смехом. Мальчик бегал, раскинув руки, а следом за ним — странный силуэт с птичьей маской и лёгкой поступью. Они играли в догонялки, и даже птицы на ветках, казалось, ненадолго забыли об осторожности. — Попался! — звонкий смех разлетелся по поляне, когда маленький мальчик с белокурыми волосами попытался увернуться, но Воробушек оказался быстрее. — Опять ты выиграл! — ребёнок надулся, но в глазах всё равно светился азарт. Воробушек рассмеялся, перекувырнулся назад и ловко забрался на ближайшее дерево. — Ты просто медленный! — дразняще ответил он, покачиваясь на тонкой ветке. — Попробуй догнать! Мальчик радостно взвизгнул и бросился за ним, но добраться до Воробушка было невозможно. Он прыгал с ветки на ветку, скользил между стволами, исчезал в листве и появлялся уже совсем в другом месте. Он двигался неестественно быстро, словно сам лес подчинялся его желаниям. Мальчик засмеялся, но вскоре остановился, тяжело дыша, глядя вверх на Воробушка, который завис на высокой ветке, раскинув руки, будто собирался взлететь. Солнечные лучи пробивались сквозь листву, выхватывая его силуэт — полумрак, перья и маска с тенью улыбки. — Это не честно! — крикнул мальчик, задыхаясь от смеха. — Жизнь — это игра, в которой надо быть быстрым, — ответил Воробушек, опускаясь с дерева и став напротив него. — Но если хочешь, я дам тебе фору. И он протянул ребёнку руку, мягко касаясь его ладони кончиками пальцев. Тёплая улыбка мелькнула под птичьей маской. — Ладно! — засмеялся мальчик. — Только теперь я точно тебя поймаю! Дети бегали по поляне усеяной различными цветами и убегали в лес все дальше. Трава щекотала босые ноги, цветы рассыпались под шагами, оставляя в воздухе лёгкий сладковатый аромат. Где-то в ветвях пели птицы, а солнечные пятна плясали по мохнатому ковру леса. Рон смеялся, иногда оглядываясь назад, а Воробушек, не отставая, будто нарочно позволял ему выигрывать. Он петлял между деревьями, прятался за стволами и неожиданно выпрыгивал, пугая и смеша малыша. — Я почти поймал! — задыхаясь, крикнул Рон, прыгая через корягу. — Почти — не считается! — ответил Воробушек, легко скользя по упавшему стволу. Его движения были грациозны, будто он не ступал по земле, а скользил по ветру. Чем дальше они забегали, тем волшебнее становился лес — тени становились мягче, зелень гуще, а время будто замедлялось. Они остановились у небольшой лесной поляны, где на старом пне сидел белый заяц, внимательно глядя на них. Воробушек уселся рядом, приглашая Рона сесть с ним. — Устал? — спросил он тихо. — Немножко… — мальчик тяжело дышал, но в глазах светилось счастье. — А ты точно не волшебный? Воробушек склонил голову. — А если и так — разве это плохо? Но игра закончилась. Закат окрасил небо в золото и розовый, и лес стал будто тише, словно сам затаил дыхание. И мальчику пора было возвращаться домой. Рон махал рукой с искренней радостью, не подозревая, что лес уже начал стирать за ним следы. Тропа, по которой они пришли, исчезала под травой и корнями. Воробушек стоял в полутьме, неподвижный, как статуя. Он поднял руку в ответ, хотя знал — ребёнок не увидит. — Я приду завтра! — прозвучало в последний раз. Воробушек кивнул, почти незаметно. Он всегда кивал. Всегда ждал. И всегда оставался один. Он сел на корягу, окружённый мягким шелестом леса, и тихо посмотрел в сторону, где исчез мальчик. — До завтра, Рон, — прошептал он. — Я подожду. Таково было правило леса. Веселье — в обмен на память. И Воробушек хранил воспоминания за всех. Он знал, что дети никогда не вернутся. Они не могут устоять перед лесом, перед тайной, перед весельем, что он дарил им. Но никогда не могли найти дорогу назад. Такого правило леса. Когда ребёнок скрылся за деревьями, Воробушек остался один. — Вот выродок всю охоту мне испортил! А жрать я что буду!? Он тихо улыбнулся под своей маской. Впереди была ночь — а значит, пришло время охоты. Перо сорвалось с его плаща и закружилось в воздухе, опускаясь на мшистую землю, словно знак начала охоты. Воробушек двигался беззвучно, сливаясь с тенью. Его фигура то вытягивалась, то исчезала в густом подлеске, как будто лес сам пропускал его, подчиняясь. Маска поблёскивала в полумраке — неподвижная, холодная, чужая. Ночной воздух наполнялся запахами — влажная земля, смола, страх. Он чуял страх лучше, чем звери. Он чувствовал дрожь шагов, неуверенность дыхания, колебания сердец. Каждое движение в ночи было расцененно Воробушком как вызов. Догнать! Распороть брюхо и насладится приятным теплом крови а так же невероятно вкусным мясом. Любому человеку это показалось бы дикостью. Но кто сказал что Воробушек человек? Где-то впереди зашуршал куст. Что-то — или кто-то — слабо пытался выбраться, сделать вид, что знает, куда идёт. Воробушек замер, как стрела в тетиве. Его пальцы медленно сжались. В глазах под маской не было злобы — только голод, дикий и древний, как сам лес. Он двинулся вперёд. Лес замолчал. И следом за ним — ночь. Лицо приобрело довольную, хищную ухмылку. Глаза под маской заблестели. Добыча найдена. В траве копошился серый зайчишка, ничего не подозревая. Он ел траву и надеелся не встретить хищника. Но от судьбы не убежать. Воробушек склонил голову, наблюдая, как маленькое существо принюхивается, осматривается, казалось бы не чуя опасности. Надеясь что хищный и до ужаса безумный ребенок пройдет мимо. Ошибка. Заяц выпрямился на мгновение, насторожился. Уши дёрнулись, нос затрепетал, но было уже поздно. Воробушек метнулся, словно стрела, — один беззвучный рывок, и он уже оказался рядом. Лапы зверька в панике затрепыхались, но хватка была железной. — Глупенький, — прошептал он, прижимая тёплое тельце к груди. — Ты ведь тоже хотел жить. Он провёл пальцами по мягкой шерсти, почти с лаской. И всё же — голод был сильнее. Маска наклонилась ниже, закрывая мир от взгляда жертвы. Трава снова замерла. Лес не смотрел — лес знал. Мгновенное движение — и когтистая рука вцепилась в тёплую, дрожащую плоть. Заяц дёрнулся, но шансов у него не было. Он успел лишь запищать на весь лес, "уведомляя" других зверей что сегодня добычей стал он. Воробушек гормко засмесялся. — Маленький. Беззащитный. Вкусный. Воробушек прижал добычу к земле, чувствовал, как под его пальцами бьётся маленькое сердце и дрожит маленькое тельце. Он улыбнулся, уже мысленно ощущая во рту вкус крови. Треск черепа, а после и проломаные ребра зайца разожгли азарт в сознании Воробушка. Крик маленького созжания будоражил и тревожил лесных обитателей, напоминая что они станут следущими. И всё затихло. Лес вновь погрузился в привычную тишину не подавая признаков жизни. Воробушек разорвал тушку зайца оставив его ухо в качестве сувенира. Уж больно оно было красивым. Плоть была еще теплой и Воробушек опустожил зайца до последней капли крови и куска мяса. Ел с апетитом радуясь такой легкой добыче. Закончив трапезу, Воробушек лениво облизал пальцы и вытер их о траву. В животе разлилось приятное тепло, сонливость окутала тело. Охота была удачной. Он направился к своей пещере, скрытой среди корней старого высоченого дуба. Внутри было темно и сыро, но ему не нужно было ни тепло, ни уют. Внутренее наполнение пещеры радовало его больше. Это был его дом — его укрытие, где никто не мог потревожить его. Место которое даже взрослые найти не могут. Воробушек свернул направо обогнул стенку пещеры рассматривая слова которые он выводил от скуки: "Не охотится на того, кто умеет играть", "Здесь жил смех. Он ушел гулять", "Правила игры: 1) Играть 2) Не грустить 3) Не быть собой слишком сильно" Воробушек снова перечитал правила и пошел к стелажу с наградами природы. Здесь лежали красивые рога оленя убитого когда то давно, красивый камень с дырочкой посередине и клюв ворона. К трофеям присоеденилось ухо зайца. Помнится когда то у Воробушка был подобный стелаж но не с мусором и трупами животных а с чем то еще про что Воробушек не особо хотел вспоминать. Опустившись на мягкий матрас который Воробушек когда то создал сам, он лёг на спину, закинул руки над головой и прикрыл глаза. Тени на стенах дрожали в лунном свете, но Воробушек не боялся их. Он привык к темноте, она была его союзником. Погружаясь в сон, он слышал, как лес продолжает жить своей ночной жизнью. Где-то далеко каркнула ворона, зашуршали ветки под лапами зверя. Но ему уже было всё равно. Завтра будет новый день. Новая охота. Новая игра.