Пролог

Telling myself I won't go there Oh, but I know that I won't care Tryna wash away all the blood I've spilt This lust is a burden that we both share Two sinners can't atone from a lone prayer Souls tied, intertwined by pride and guilt Гейл стоял на краю утеса, скрестив руки за спиной, и терпеливо ждал. Практиковать это заклинание на незнакомцах было простым занятием. Гейл начинал с легкой беседы, опустив пару шуток, затем, элегантно взмахнув рукой в воздухе и произнеся простое наречие, он лишал своего собеседника всякого воспоминания о прошедшем разговоре. Вслед за этим он ощущал на себе вопросительный, слегка нахмуренный взгляд, в котором читались тщетные попытки уловить знакомые очертания. Словно человек, стремящийся восстановить в памяти что-то важное, но это чувство неуловимо ускользало. — Боги жестоки, — произнесла Тав, поднимаясь по крутому склону, её дыхание прерывистое и тяжелое. — Мир жесток. — Ты добровольно отказалась от телепортации, — отозвался Гейл, так и не обернувшись к полудроу, но чувствуя на своей спине жгущий взгляд её серых глаз. — Ты же бросил мне вызов! — возмущение в её голосе вызвало у Гейла улыбку. — Верно, — согласился Гейл, когда Тав, наконец, подошла к нему, завершив свой долгий путь, и их взгляды встретились. Она кивнула, внутренне переживая маленькую победу в этом легкомысленном споре. Тав смогла взобраться сама на этот утес, преодолев большое расстояния от их дома и не прибегать к каким-либо уловкам или магии. Некоторое время они хранили молчание. Тав с восторгом наблюдала, как солнце касалось горизонта, отбрасывая последние тлеющие лучи на поверхность воды. День уступал место ночи, медленно погружая мир в сумерки. Дыхание Тав стало размеренным и спокойным, а тёплый морской бриз трепал её длинные чёрные волосы. На её губах распустилась легкая улыбка, словно отражая тишину и гармонию окружающего мира. « — Ты должен сделать выбор, — властный голос Мистры бесцеремонно пронизывает разум волшебника, напоминая ему о своей неоспоримой власти. — Она — твои оковы, которые будут удерживать тебя внизу. Сделай выбор, или навсегда останешься никем из Глубоководья »‬ Гейл стремился запечатлеть этот момент и растянуть его на бесконечность, насколько это возможно, оставить в памяти каждую деталь, как художник, придающий значимость каждому штриху на полотне. Прикосновение улыбки обрамляло лицо Тав, и Гейл заметил едва различимые морщинки в уголках её глаз — такие трогательные и искренние, от этого невольно щемило в груди и сдавливало дыхание. Он прощался с ней мысленно, соблюдая дистанцию, опасаясь заключить Тав в свои объятия, ибо тогда не смог бы разомкнуть руки и оттолкнуть её. Он желал бы вдыхать её запах, погружаться в её чёрные волосы, словно утопая в ночи, что опустилась на земли Фейруна. Дышать ею и забываться, как в крепко выдержанном вине, иссушая все остальные мысли и заботы. С осторожностью брать её на руки, чтобы перенести в их постель, нежно целуя выступающие скулы, что краснеют от смущения каждый раз, когда он осыпает её комплиментами. Направлять её, когда пальцы Тав рисуют в воздухе руны лёгких заклинаний, создавая волшебство. — Тав, посмотри на меня, — произнёс Гейл. Потребовалась секунда. Тав застыла, когда Гейл медленно поднял руку перед ней, создавая в воздухе светящийся символ. Этот жест означал лишь одно — начало чтения заклинания, и, в этот момент, сердце полудроу заколотилось быстрее. Её застали врасплох и обезоружили. Что она могла противопоставить этой силе, если Гейл уже принял свое решение? Её разум словно заключили в невидимые цепи, и Плетение настойчиво вошло в её сознание, захватывая волю и тело. Время остановилось, словно мир взял паузу — бушующие волны океана замерли в ожидании. Гейлу пришлось приложить все усилия, чтобы остановить течение жизни на несколько минут. Гейл Декариос не оставил за собой ничего, как будто его и никогда не существовало. Лишь легкое дыхание морского бриза осталось в её волосах, он стал едва уловимой солью на их кончиках; звездами, которые в безмолвии взирали на неё с небес, и воздухом, нежно касающимся её кожи в последний раз. Когда Гейл вновь открыл глаза и ощутил своё тело, он увидел, что Тав уходит. Она была погружена в свои мысли, не подозревая о трагедии, которая только что произошла за её спиной. Сердце его сжалось, когда он осознал, что она впервые удаляется от него прочь. Утёс, когда-то наполненный смехом и мечтами, стал мрачным обрывом, встречающий сильнее разбивающие волны. Гейл остался стоять до конца, наблюдая за тем, как Тав глубже исчезает среди густых деревьев, как мечта, от которой он отказался с полным осознанием, жертвуя ей ради высшей цели — обладания чем-то большим, чем он сам — властью, силой, знанием магии в том виде, что недоступно ни одному смертному. Приблизиться к возможности стать Богом. — Ты справился, — произнесла Мистра, материализовавшись позади, и её удовлетворенный голос отразился эхом в тишине. Гейл почувствовал, как рука Богини легла ему на плечо, придавая вес, который в тот миг ощущался особенно остро. — С остальным будет проще.