Liver

в лицо били ошмётки снега, стальные лезвия саней разрезали глубинный лёд. поодаль лаяли собаки, бежали, топая острыми лапами. туман снега врезался в глаза, ресницы обмякли от мороза, где-то рядом хрипел старик. возле него гудело радио — поймало волну, заиграло «лебединое озеро». — ох… ты только посмотри… — старик потянулся к штанам. мерзлотные оскорбления закончились, парень перестал трястись, краем глаза наблюдая за дедом. — ах, какие красотки, господи… — дед медленно снял перчатки, облизнул сухие губы и хрипло застонал, даже не пытаясь скрыться. юноша с ужасом зажмурил глаза, стиснув зубы. но он видел. видел, как ухмылка старика медленно ползёт по его морщинистой морде. как тёмные, узкие глаза пожирают экран голодным, омерзительным взглядом. вдруг повозка вскочила, тряхнулась, собаки залаяли громче. магнитофон потерял сигнал, экран зашумел, а дед резко замолк. — ты что творишь, скотина такая?! — его голос тут же взорвался злобой. парень крепче сжал в руках верёвку. — сука криворукая! потому у тебя и бабы нет, ничтожество ебанное! дед только больше распалялся, хрипел, раздувал ноздри, будто учуяв запах крови. его голос был пропитан ядом, пронзал, как ледяной ветер. — ну чего ноешь-то, сучонок? — он сплюнул на пол, грязно рассмеявшись. — слабак, тряпка, баба малолетняя. как ты ещё живой-то, с таким-то нутром гнилым? да тебя в детстве надо было в проруби утопить, пользы было бы больше! парень вздрогнул, вздох перешёл в короткий, рваный всхлип. внутри что-то заскрипело, треснуло, будто ломался тонкий лёд под ногами. дед не замолкал, снова и снова, словно загнанный зверь, вгрызался в его плоть своими мерзкими словами. — посмотри на себя, сраный недоноск! — дед толкнул его локтем в плечо, ухмыльнулся шире. — рыдаешь тут, как шлюха брошенная. да кому ты вообще нужен, урод недоделанный? даже бабы от тебя шарахаются, потому что ты кусок говна! и вот в этот момент всё оборвалось. мир стянулся в тугой узел, в один резкий удар крови в висках. парень больше не слышал, не думал, не чувствовал ничего, кроме липкого, удушающего гнева. он резко развернулся, схватил старика за воротник и, не помня себя, со всей силы толкнул его назад. дед охнул, глаза его расширились, руки судорожно потянулись к воздуху, цепляясь за пустоту. секунду он балансировал на краю повозки, а потом тяжело свалился вниз, ударившись спиной о твёрдый лёд. глухой хруст раздался в морозном воздухе. собаки зарычали, завозились, повозка качнулась. парень застыл, тяжело дыша, глядя вниз. дед корчился на снегу, скрючившись, тихо сипел, шевелил губами, но слов уже не разобрать. парень дрожащими руками закрыл лицо. слёзы всё ещё текли по его щекам, но это уже были не слёзы слабости — это была усталость. пустая, выжженная, чертовски холодная. время потеряло очертания. было ли это минутой или вечностью — юноша не знал. мир сжался в ледяную пустоту, в темноту за сомкнутыми веками. дыхание сбивалось, сердце стучало где-то вдалеке, словно он больше не принадлежал своему телу. потом… что-то тёплое ткнулось в его щёку. мокрое. шероховатый язык скользнул по коже, оставляя после себя тёплую, липкую влагу. он поморщился, пошевелился, но веки были тяжёлыми, тело — ватным. — проснись, — раздался голос, странный, низкий, протяжный. он сморгнул, разлепляя тяжёлые ресницы. перед ним сидела собака — одна из тех, что везли повозку. её тёмные глаза мерцали в свете луны, шерсть белела, как снег, а лапы были испачканы чем-то тёмным. — ты долго спал, — продолжила она, склонив голову набок. — тебе надо поесть. юноша ошалело посмотрел вниз. перед ним, прямо на снегу, лежал кусок сырой, тёмно-красной плоти. печень. он сглотнул, холод прокрался под кожу. — что это?.. — еда, — просто сказала собака. он сглотнул ещё раз, посмотрел на неё. она не двигалась, не отводила взгляда, только подталкивала печень ближе лапой. его пальцы дрожали, когда он поднял кусок. от него шёл странный запах — солёный, металлический. желудок сжался в тугой узел, но чувство пустоты внутри было сильнее. он медленно, осторожно откусил. жёстко. липко. слишком много крови. будто жевал губку, пропитанную ржавой водой. он поморщился, сжал зубы, пытаясь проглотить. — отвратительно, — хрипло выдохнул он, вытирая рот тыльной стороной ладони. собака моргнула. — да, — согласилась она, облизывая нос. — но теперь ты свободен.