Часть 24

— Малфой? Что ты—? — Она здесь, Поттер? — Драко вышел из камина и оказался лицом к лицу со своими двумя школьными соперниками и их жёнами. Но настроения терпеть чью-либо чушь у него не было. — Гарри. — Его мать появилась из камина следом, улыбаясь удивлённому выражению лица Поттера. — Прости, что прерываем ваш уикенд, но, похоже, у нас потерялась Альфа. — Её нет с вами? — спросил Поттер. — Мы думали, что она уже у вас. Мы как раз собирались пойти к вам. — К сожалению, нет, — вздохнула Нарцисса, когда камин снова вспыхнул, и в комнату вошёл Люциус. — Похоже, она совсем исчезла. — Предполагаю, Гермионы здесь нет? — Нет, — покачал головой Гарри. — Мы тоже её не видели, — сказал Рон. — Мама в панике пришла ко мне с Дафной, потом мы пришли сюда. Драко втянул воздух носом, и его челюсть напряглась. Они не врали — её действительно не было, но её запах всё ещё оставался на Уизли. Уже едва уловимый, но он был. Он скривился, но Рон не собирался это терпеть. — Только не начинай свои Альфа-фокусы, Малфой, — разозлился Рон. — Это всё по твоей вине. — Ты даже не знаешь, что произошло, Уизли, — Драко сжал кулаки. — Ах, ударишь меня? — Рон сделал шаг к нему. — Ну давай. Ударь. Будь большим Альфой и врежь мне. Дафна схватила Рона за руку: — Не провоцируй его. Я предпочитаю тебя целым. — Да ну, — лениво протянула Панси. — По-моему, Уизли сейчас достаточно зол. Он бы смог уделать Малфоя. — Может, все немного успокоятся? — предложил Люциус, встав между мужчинами. — Что ты сделал, Малфой? — Рон продолжал сверлить его взглядом, игнорируя Люциуса. — Вопреки твоим убеждениям, Уизли, я ничего не сделал. — Они ходили к Александру, — начала объяснять Нарцисса. — Насчёт связывания. Гермиона расстроилась, когда Захира рассказала, что они использовали зелье для создания связи между Альфой и Бетой. — Звучит не так уж и плохо, — сказала Дафна. — Это зелье по сути превращало Захиру в Омегу, — Драко поморщился при виде их потрясённых лиц. — Удивительно, что вы ещё можете размножаться, — с отвращением сказала Панси. — Это не я предложил. Это то, что они сделали. То, что им пришлось сделать. Грейнджер не нужна зелье и не нужно становиться Омегой. И я, чёрт возьми, не хочу, чтобы она ею становилась! — крикнул Драко, потом покачал головой. — Где она, чёрт возьми? Вы ведь знаете. — Может быть, знаем, — Гарри бросил взгляд на Рона, тот покачал головой. — Он с нами не пойдёт, — твёрдо сказал Рон. — Он остаётся здесь. — И ты правда думаешь, что сможешь меня остановить, Уизли? — Абсолютно, — Рон рассмеялся и подошёл ближе. — Думаешь, я настолько глуп, чтобы поверить, что ты меня ударишь? Гермиона сделает так, что ты больше не сможешь размножаться, если посмеешь. Может, ты и её Альфа, её единственный партнёр, но мы — её лучшие друзья. И прямо сейчас она нуждается в нас. Во мне и Гарри — в тех, кто был рядом, когда ты относился к ней как к мусору. — Рон приблизился ещё. Его голова едва доставала Драко до плеча, но он не отступал. — Если ты пойдёшь с нами, она снова исчезнет. И тогда её никто не найдёт. Так что сядь на свою задницу и жди. Хруст суставов Драко прозвучал оглушительно в тишине, но Рон не дрогнул. Драко закрыл глаза и медленно выдохнул. Когда он снова их открыл, он понял по возгласу Дафны, что его глаза изменились. Но он знал, что это не был шторм чёрной ярости. Его партнёрша пропала, и его контроль начал ускользать. Он не был зол — он был совершенно разбит. Он не был готов к тому, чтобы чувствовать себя так — потерянным, тоскующим по кому-то, кто всего несколько месяцев назад едва входил в круг его общения. Отец оказался прав. Их связь уже началась. Его магия тянулась к ней, но не могла найти, и это вызывало такую боль, что она становилась почти физической. Он чувствовал, как в глазах щиплет от слёз, но не позволил им пролиться. Не перед Поттером и Уизли. — О, Драко… — Дафна без колебаний оттолкнула Рона и положила руку ему на руку. Панси сделала то же самое, а рука его матери мягко коснулась его спины между лопатками. — Они найдут её, Драко, — тихо сказала Дафна. — Гарри и Рон — ты можешь им доверять. Ты знаешь это. — Она их подруга, — добавила Панси. — Ты ведь знаешь. Они хотят её безопасности так же, как и ты. — Драко, милый, они просто хотят помочь ей. Тебе нужно позволить им это сделать. Драко покачал головой, затуманенное состояние рассеялось, и он уставился на трёх женщин: — Что вы сделали? — Это трюк, которому мы научились у Гермионы. Он её успокаивает, — Панси сжала его руку. — Похоже, на тебя тоже подействовал. — Поттер, Уизли… — Драко посмотрел на своих бывших школьных врагов. — Пожалуйста, найдите её. Оба кивнули, на лице Рона промелькнуло легкое чувство вины, но Драко лишь покачал головой. — Я это заслужил, Уизли. Всё, что ты сказал, — правда. Я просто… — Он с трудом сглотнул. — Я не могу нормально существовать, не зная, где она. Люциус сжал руку Драко и улыбнулся сыну: — Мы считаем, что связь уже начала формироваться. Их магии каким-то образом переплелись, и они даже этого не осознали. Вероятно, именно поэтому их эмоции так обострены. — Мы найдем её, Малфой, — заверил его Рон. — Не знаю, что она в тебе нашла, но я доверяю её выбору. Драко тихо усмехнулся в знак благодарности, и Гарри с Роном направились к двери. — Мистер Поттер. Мистер Уизли. — Люциус поднял руку, останавливая их. — Возможно, я нашёл решение проблемы… если она всё ещё захочет продолжить связывание. Рон кивнул: — Она просто упрямая. А всё это только усугубило её состояние. Она вернётся, Драко. Если она так же потеряна без тебя, как ты без неё — она обязательно вернётся. *** Гермиона откинулась назад, прислонившись к дереву, и наблюдала, как маленькая девочка едет по дорожке на розовом велосипеде, а за ней следует её отец. Велосипед покачивался, но вспомогательные колёса не давали упасть, и девочка визжала от восторга. — Смотри, папа! У меня получается! — Вижу, милая. Я так горжусь тобой. Одна-единственная слеза скатилась по щеке Гермионы. Её собственный отец когда-то привёл её в этот парк учиться кататься на велосипеде. Он шёл за ней, смеясь и аплодируя, говоря, как он ею гордится. Её отец. Человек, который теперь больше её не помнил. Человек, который бы обнял её и сказал, что всё будет хорошо. Но его не было рядом, чтобы сказать ей это. Или сказать хоть что-нибудь. Каждый раз, когда ей хотелось с ним поговорить, сердце разрывалось. Он всегда был тем, с кем она делилась всем. Тем, кто слушал её бесконечные разговоры и, как бы ни был занят, всегда находил для неё время. Он без колебаний принял тот факт, что она ведьма — в отличие от матери, которая долго пребывала в шоке и отрицании — и интересовался волшебным миром не меньше самой Гермионы. Отец всегда говорил ей, что она особенная, но она закатывала глаза и отвечала, что он просто обязан так говорить. И всё же она знала — без тени сомнения — что теперь он сказал бы ей, как прав он был. Её статус Альфы даже не удивил бы его. Девочка снова визгнула, её отец поднял её с велосипеда и закружил в воздухе. Её крошечные руки обвились вокруг его шеи, и он обнял её с такой любовью, что Гермиона не смогла больше смотреть. Она уже привыкла к тому, что родителей нет рядом, но сейчас скучала по ним с такой тоской, что сердце ныло. Ей нужно было их присутствие. Нужно было их уверение, что всё будет хорошо. Подтянув колени к груди, она словно старалась спрятаться глубже в себя. Она думала, что всё это — безумные эмоции — уже закончилось, но в очередной раз оказалась полностью захвачена тем, что даже не имело прямого отношения к ней. Она знала, что её ситуация отличалась от ситуации Захиры. Она Альфа, ей не нужно пить зелье, чтобы произошли изменения и стало возможным связывание, но сама мысль об этом вызвала в ней ярость. И она не смогла сдержать гнева. А гнев, казалось, оставался единственным чувством, с которым она всё ещё не могла справиться. Остальные эмоции успокоились, вернулись в норму, но гнев жил своей собственной жизнью. Когда он поднимался, это было похоже на маленький пузырь внутри неё, который всё рос и рос, пока не взрывался в ярости. Все попытки подавить его только усугубляли ситуацию. И ничего не помогало. Ни глубокое дыхание, ни счёт до десяти, ни мысленные образы спокойного океана. Всё это оказалось полной чепухой. Ничто не могло остановить пузырь, если он уже начал закипать. — Гермиона? Она резко подняла голову на звук голоса Рона. Рядом с ним стоял Гарри, оба смотрели на неё с привычным выражением беспокойства. Глаза защипало, и сдерживаемые слёзы наконец покатились по её щекам. — Как вы меня нашли? Они оба сели по разные стороны от неё. Рон взял её за руку и переплёл пальцы с её, Гарри просунул руку под её локоть и поцеловал в висок. — Ты говорила, что это твоё самое любимое место, — сказал Гарри. — Твой отец часто приводил тебя сюда. — Да… — всхлипнула Гермиона. — Я скучаю по нему. По ним обоим, но по папе особенно… — она захлебнулась словом. — Мы знаем, — прошептал Гарри и обнял её за плечи, прижав к себе. — Всё это слишком тяжело для тебя. — Тебе нужно было поговорить с нами, Гермиона, — мягко сказал Рон. — Всё дерьмо, через которое мы прошли вместе, значит, что мы всегда вместе. Во всём. — Я знаю. — Она сжала его пальцы и опустила голову на плечо Гарри. Они сидели так долго, и Гермиона знала, что оба ждут, пока она сама не начнёт говорить о том, что у неё на душе. Вот как всё всегда и было — солидарность между ними. Их дружба была выкована в самых безумных обстоятельствах, но с того дня ничто не могло их разлучить. Бывали разногласия, но они всегда возвращались друг к другу. И именно поэтому они сейчас сидели с ней под деревом на холодной земле. — Я стараюсь контролировать свой гнев, но это единственное, с чем у меня никак не получается справиться, — наконец сказала она. — Ханна сказала, когда всё это только началось, что нужно управлять мелочами, и с этим я справляюсь. Но вот… гнев… он просто вырывается наружу, и я ничего не могу с этим поделать. — Может, тебе стоит перестать с ним бороться? — предложил Гарри. — Может, это то, что нужно просто прожить. Выпустить наружу и позволить себе быть злой. Гермиона усмехнулась: — Может быть. Но я не думаю, что это конструктивно. — Думаю, дело не в этом, — Рон сжал её руку. — Думаю, дело в тебе. Не в твоём гневе. — А разве это не одно и то же? Мой гнев и я — это как комплект. — Пообещай, что не разозлишься на меня, — сказал Рон. — Обещаю попробовать, — ответила Гермиона. — Зависит от того, что ты собираешься сказать. — Думаю, часть проблемы в связи с Малфоем, — начал Рон, поднимая руку в жесте предостережения при её протесте. — Я не имею в виду то, что ты думаешь. Я не говорю, что ты должна ему подчиняться или вообще какому-то мужчине. Но изменения уже начались. Несколько месяцев назад ты не могла и в одной комнате со мной находиться, а теперь сидишь рядом и не хочешь вырвать. — Всё ещё хочу, — пошутил Гарри, и Гермиона хихикнула. — Взаимно, приятель, — сказал Рон, а затем продолжил свою мысль. — Связь между вами уже начала формироваться; это видно всем. Он с ума по тебе сходит, и поскольку он всё ещё… нюхает? — Он посмотрел на неё, проверяя, правильно ли использовал слово. Она кивнула, и он продолжил. — Он всё ещё чувствует твой запах на мне, а это, думаю, значит, что ты до конца меня не отпустила. И, думаю, именно в этом конфликт. — Я отпустила тебя много лет назад, — нахмурилась Гермиона. — Ты женат, Рон. И у меня к тебе нет никаких таких чувств. — Я знаю, но ты всё ещё чувствуешь за меня ответственность. И за Гарри — — Драко не чувствует Гарри. Он знает, что он мой друг. Он должен и про тебя это понимать, — возразила Гермиона. — Я знаю, и я не говорю это, чтобы тебя разозлить. Я просто делюсь своими мыслями, — сказал Рон. — И вот что я думаю: ты слишком сильно стараешься угодить всем, вместо того чтобы поставить себя на первое место. Ты должна позволить себе быть собой. Быть Альфой. Ты этого ещё не сделала. Мы видели проблески, но ты что-то сдерживаешь. И мне кажется, ты сдерживаешь саму себя. — Он прав, — согласился Гарри. — Ты сдерживаешь себя. Гнев — и, пожалуйста, не злись на меня — это удобная маска. — Ты думаешь, я прячусь за своим гневом? — Гермиона посмотрела на них обоих, и они кивнули. — Это нелепо. — Правда? — Рон поднял её руку к губам и поцеловал. — Слушай, ты всегда была рядом с нами. Ты спасала нас больше раз, чем мы можем сосчитать. Мы бы, наверное, и не выжили без тебя. Это делает тебя невероятной, но из-за этого ты забываешь, что ты так же важна, как и мы. — Гермиона, когда ты в последний раз делала что-то только для себя? — спросил Гарри, но она знала, что он уже знает ответ. — У меня есть магазин, — слабо ответила она. — Это не для себя, — упрекнул Рон. — Это чтобы ты с голоду не умерла. Гермиона тихо засмеялась: — Да, наверное. — Так позволь себе это, — сказал Гарри, крепче обняв её за плечи. — Будь той Гермионой Грейнджер, которую мы знаем. Тебе не нужно подчиняться Драко. Он этого и не хочет — — Вы говорили с Драко? — Да, — кивнул Гарри. — Ну, Рон чуть его не ударил, но да. Он сейчас у нас дома. — В доме на Гриммо? — Гермиона покачала головой в неверии. — Он у вас дома? — Там же Нарцисса и Люциус, — добавил Рон. — Что!? — Они переживают за тебя, — объяснил Гарри. — Драко… я никогда его таким не видел. Он просто потерян, Гермиона. От того, что не знает, где ты, он сходит с ума. — Я не подумала. — Она покачала головой. — Я была так зла и просто ушла. Я не подумала о нём. — И не должна была, — сказал Рон. — Вот о чём я и говорил. Сейчас тебе не нужно думать о нём. Тебе нужно понять, почему ты не можешь справиться с этим гневом, прежде чем снова начать о нём волноваться. — Но если он расстроен — — Нет, — жёстко сказал Рон. — Он просто закатывает свою истерику. С ним всё будет в порядке. — Ты рассказала обо всём этом девочкам, но нам ничего не сказала, — добавил Гарри, немного с обидой. — Расскажи нам, что происходит. Что ты чувствуешь. Не то, что чувствует Драко — или кто-то ещё. А ты. — Я не знаю, — выдохнула она, и оба застонали. — Ты знаешь, Гермиона, — с досадой сказал Рон. — Просто скажи. Что бы ты ни чувствовала — скажи. Гермиона отпустила его руку и прижала пальцы к глазам. Несколько секунд она молчала, а потом наконец заговорила: — Я чувствую себя… разочарованной. Будто на меня навалилось столько ожиданий, а я вообще этого не хочу. Из её груди вырвался сдавленный всхлип, и Рон придвинулся ближе. Гарри крепче обнял её за плечи. — Я не просила быть такой. Я вообще не должна быть такой, — она уронила голову на плечо Гарри. — Я не чистокровная. Я не особенная — — Гермиона, ты — — Нет! Я не особенная. Я не важнее других. Я не сделала больше, чем кто-либо из членов Ордена, — она сделала глубокий вдох. — Мне приходилось работать усерднее из-за того, кем меня считали. Грязнокровкой. Мне нужно было доказывать свою ценность, и от этого всё становилось только тяжелее. Меня считали зубрилой, всезнайкой с громким голосом, и никто не видел в этом ничего хорошего. Все просто считали меня хуже. — Вот оно, — Рон сжал её колено. — Ты до сих пор считаешь себя хуже. Но ты не хуже. Ты настолько далека от «хуже», насколько это возможно. Все те, кто так думал, уже изменили своё мнение. И это благодаря тебе. Ты заставила их увидеть, какая ты на самом деле. И если ты не заметила — семья, которая была одним из самых яростных противников магглорожденных, теперь приняла тебя в свою. А их сын просто сходит с ума от того, что не может тебя найти. Я не думаю, что это делает тебя «менее» кого-либо. — Я думаю, это значит, что ты полностью держишь ситуацию под контролем, — добавил Гарри. — Тебе просто нужно позволить себе в это поверить. — А как? В этот момент раздался радостный визг, и все трое посмотрели вниз по склону, где к ним мчалась маленькая девочка. Она остановилась перед ними и нахмурилась, глядя на Гермиону: — Ты грустная? — Немного грустная, да, — слабо улыбнулась Гермиона. — Но мои друзья здесь, чтобы меня развеселить. — Эмелайн! Не мешай людям! — крикнул отец, подбегая к ним и извиняясь за вмешательство. — Тебя зовут Эмелайн? — спросила Гермиона, и девочка кивнула. — Очень сильное имя. — Я и есть сильная, — с гордостью выпятила грудь девочка. — Я сама на велосипеде каталась! — Я видела. У тебя отлично получилось. — Пойдём, милая, — сказал отец, подхватывая её на руки и снова извинившись. Все трое отмахнулись от извинений, и Гермиона смотрела, как он уносит дочку вниз к её розовому велосипеду. — Эмелайн… — тихо сказала Гермиона. — Ты её знаешь? — спросил Рон, наблюдая за тем, как отец с дочкой уезжают. — Нет, — покачала головой Гермиона. — Но Эмелайн — это имя первой Альфы-женщины в истории. — Ну, если она была такой же бойкой и уверенной, как эта малышка, то у тебя всё хорошо, — сказал Гарри. — Я тоже так подумала, — согласилась Гермиона. — Готова вернуться? — спросил Рон, поднимаясь и отряхивая штаны. — Готова, — кивнула она, принимая его протянутую руку. Рон помог ей подняться, Гарри встал рядом с ними. — Тебе не обязательно быть тем, что от тебя ждут. Ты можешь нарушать правила и быть кем угодно. Рон подмигнул: — Мы так делаем уже много лет. *** Драко вскочил с места и встал у двери ещё до того, как она открылась. Её запах был тяжёлым, тёмным, с обожжённым оттенком, от которого у него сжалось сердце. Что случилось? Почему её запах изменился? Дверь скрипнула, и в прихожей послышались шаги. Ему стоило огромных усилий не выскочить из гостиной и не заключить её в объятия. Первым вошёл Поттер, улыбаясь — Драко воспринял это как хороший знак. За ним шёл Уизли, держа её за руку, и Драко поморщился. Он женат на Дафне. Они просто друзья. Это ничего не значит. — Гермиона, дорогая, — встала Нарцисса, приветствуя её. — Ты в порядке? Она кивнула, и Драко облегчённо выдохнул. — Прости, — прошептала она, и он в мгновение оказался перед ней. Обняв её, он поднял с пола, шепча её имя снова и снова. Она обвила его шею руками и уткнулась лицом в его плечо, содрогаясь от рыданий. Вблизи запах обожжённого ощущался ещё сильнее. Не было и следа её обычного тёплого аромата, и это его сильно тревожило. — Ты в порядке? — Теперь да, — она вдыхала его аромат. — Прости, что убежала. — Ты вернулась. Это всё, что имеет значение, — он крепче прижал её к себе. — Гарри и Рон… — она подняла голову, чтобы взглянуть на него. — Я знаю. Рад, что они тебя нашли, — он улыбнулся. — Не рад, что теперь в долгу перед ними. Гермиона улыбнулась, но Драко заметил, что улыбка не достигла глаз. Что-то всё ещё было не так, и это тревожило её настолько, что даже изменило её запах. Он осторожно опустил её на пол и обхватил лицо руками: — Мы всё уладим… если ты всё ещё хочешь этого. — Хочу, но… — она оглянулась и понизила голос. — Я не стану Омегой ради тебя. — Я и не хочу, чтобы ты ею становилась. И тебе не нужно. Отец, возможно, нашёл решение. — Правда? — Гермиона повернулась к Люциусу, который встал и предложил ей своё место. — Это не точное решение, скорее теория, — пояснил Люциус. Гермиона села, а Драко остался позади неё, положив руки на её плечи — желание прикоснуться к ней было непреодолимым. Она отсутствовала всего несколько часов, а он чувствовал себя так, будто прошла вечность. Несколько часов. Если бы она отсутствовала дольше, он не знал, что бы с ним стало. Одна только мысль о том, что её может не быть в его жизни, вызывала дрожь во всём теле. Он знал, что не справится, если потеряет её. — Я думаю, связь между вами уже началась, — сказал его отец. — Похоже, ваша магия переплелась. Не могу сказать, как именно это произошло, но отчаяние Драко, когда он не знал, где ты, говорит о том, что его магия искала свою пару. Ты что-нибудь чувствовала, пока была одна? Гермиона кивнула: — Да, но… — она запрокинула голову, глядя на Драко. — Думаю, я просто игнорировала это. Не специально, просто… я была так зла, что не поняла, что это было. Драко наклонился и поцеловал её в лоб: — И это нормально. У тебя было полное право злиться. — Не совсем, — не согласилась она. — Я должна была остаться и выслушать Захиру. — Думаю, это бы ничего не изменило, — сказал Люциус. — Связь Альфы и Беты совсем другая. Как и связь Альфы с Омегой. Бете нужно принимать зелье для увеличения желез, чтобы возможно было создать кровную связь. Омеге нужно войти в течку — по той же причине. Но двум Альфам всё это не нужно. — Но мы пробовали кровную связь. Она не сработала, — вздохнула Гермиона. — Может, мне просто принять это грёбаное зелье и покончить со всем. — Эй! — Рон указал на неё пальцем. — Что мы тебе говорили? Она лишь посмотрела на него и пожала плечами. — Что вы ей говорили? — спросила Панси. — Что ей нужно позволить себе быть той Альфой, которой она и является, — ответил Рон. Все посмотрели на него, будто он сошёл с ума. — Вы не могли проводить с ней много времени из-за проблемы с запахом, — сказала Нарцисса. — Но уверяю вас, мистер Уизли, Гермиона вела себя как Альфа. — Внешне — да, — согласился Рон. — Но в глубине души она всё ещё не верит в себя. Ей кажется, что она не равна нам. Посмотрите на комнату. Здесь только один магглорожденный. Гарри полукровка, а все остальные — чистокровные. Соотношение не в её пользу, разве не так? — Даже среди наших друзей большинство — чистокровные. Ханна — полукровка, но Невилл, Джинни, Николай и остальные Уизли — все чистокровные, — добавил Гарри. — У всех них магическое происхождение, о котором они знали с рождения. А Гермиона — нет. Ей приходилось снова и снова доказывать всем, что она достойна быть здесь. — Гермиона, мы не осознавали этого, — извинилась Дафна. — Я тоже, — призналась Гермиона. — Рон указал на это. Думаю, я до сих пор пытаюсь доказать, что заслуживаю быть здесь. Драко опустился на корточки рядом с её стулом: — Грейнджер, дорогая, тебе больше никогда не нужно ничего доказывать. Ты ведьма. И великолепная. Твоё происхождение больше не имеет значения. — Похоже, мы всё ещё причиняем тебе стресс, Гермиона, — опустил голову Люциус. — Не думаю, что мы когда-либо сможем должным образом извиниться за то, как обращались с тобой. — Вы приняли меня в семью Малфоев, Люциус. Думаю, вы уже доказали, что приняли меня такой, какая я есть. — Да, но чувство неполноценности всё ещё сдерживает тебя, а за это несем ответственность мы. — Нет, дело не в этом, — Гермиона опустила взгляд. — Мне было страшно. — О, дорогая, — Нарцисса протянула к ней руку. — Чего ты боялась? — Провала. Что не оправдаю ожиданий, возложенных на Альфу. Что не понимаю, что вообще должна делать, — Гермиона подняла глаза, и сочувствие в их взглядах вновь вызвало у неё слёзы. — В некоторые дни мне кажется, что я всё контролирую, но потом всё рушится, потому что что-то меня раздражает. Я стараюсь сдерживаться, но это не работает. И мне кажется, что никогда не сработает. — А мы ещё и давили на тебя, — взял её за руку Драко. — Обращались с тобой, как с Альфой-мужчиной. Просто предположили, что ты такая же. Прости нас. — Думаю, это просто требует больше времени, — сказала Панси. — И мы все будем рядом, чтобы помочь. Ты же знаешь это. — Я чувствую себя такой бесполезной, — призналась Гермиона. — Думаю, с этим у меня не должно было быть проблем. Мне несложно сказать кому-то уйти из магазина или заняться своими делами. Но когда я по-настоящему злюсь — я не могу с этим справиться. Это нелогично. Почему именно мой гнев — такая проблема? — Это не заклинание и не чарa, — мягко сказала Дафна. — И ты не можешь это изучить, потому что об этом просто ничего не известно. Ты не должна корить себя. — И Драко прав, — добавила Панси. — Мы обращались с тобой, как с Альфой-мужчиной, а так быть не должно. Очевидно, это не одно и то же. — Но это всё равно не объясняет, почему я не могу контролировать этот один аспект. И почему не сработала кровная связь. — А вот здесь мистер Уизли, возможно, прав, — заметил Люциус, кивнув на Рона. — По тем крошечным сведениям, что мне удалось найти, я считаю, что дело не в доминировании. А в подчинении. — Значит, я всё же должна подчиниться ему? — сжала челюсть Гермиона. — Всё хорошо, — Драко поднял их переплетённые руки и поцеловал её. — Это не то, что ты думаешь. Выслушай его. Гермиона нехотя кивнула и повернулась к Люциусу. — Как я уже говорил, я считаю, что всё дело в подчинении. Беты подчиняются, как и Омеги, но это их собственный выбор. Даже у Омег. Во время течки они теряют контроль, но это длится всего несколько дней. И обычно партнёра Омега выбирает заранее, ещё до первой течки. Люциус на мгновение замолчал, давая Гермионе время переварить сказанное. — А у Бет вообще нет тех проблем, что бывают у Омег. На самом деле, именно Бета обычно становится той, кто выбор делается самой Бетой, и, судя по тому, что я читал о подобных парах, немало Альф были отвергнуты прежде, чем нашли свою пару-Бету. — Серьёзно? — заинтересованно спросила Гермиона. — Но как это происходит? — Полагаю, ничем не отличается от того, как женщина отвергает ухаживания мужчины, — усмехнулся Люциус. — И вот здесь и появляется момент подчинения. Бета и Омега действительно подчиняются, от этого не уйти. Но Альфа — это не только доминант. Альфа тоже должен уметь подчиняться. Он должен дать понять своей паре — будь то она или он — что это его единственный и неповторимый. И я думаю, именно это должно произойти здесь. Но после слов мистера Уизли, мне кажется, что в этом есть нечто большее. — Рон, — сказала Гермиона, посмотрев на друга. — Я, — кивнул Рон. — Рон сказал, что я до конца не отпустила его, — быстро взглянув на Дафну, добавила Гермиона. — Но я отпустила. Он женат на тебе, и я бы никогда… — Я знаю, — заверила её Дафна. — Но вы всё ещё друзья. — И ещё потому, что она не позволяет себе поверить, что она гениальна, талантлива и равна остальным, — сказал Рон, не отводя взгляда от Гермионы. — И она не позволяет себе отпустить заботу обо всех вокруг. Её слишком волнует, чтобы мы все были в порядке, и она забывает о себе. — Вот уж какие друзья, — хмыкнула Гермиона, глядя на них. — Грейнджер, они правы, — сказал Драко. — Никогда не думал, что скажу это, но так и есть. Дорогая, они твои друзья, и всегда ими останутся, но ты так обеспокоена тем, чтобы с ними всё было хорошо, что забываешь о себе. Им ты нужна, но теперь — просто как друг, а не как защитник. — Это правда, — согласился Гарри. — Рон уже сказал, что если бы не ты, нас бы, возможно, уже не было. Но теперь с нами всё хорошо. Мы в безопасности. Благодаря тебе. — Мы всё ещё нуждаемся в тебе, — добавил Рон. — Но нам также нужно, чтобы ты сияла, как мы знаем, ты можешь. Слёзы навернулись на её глаза, и она поднялась со стула, подошла к друзьям и обняла их обоих, закинув руки им на плечи. Те крепко обняли её в ответ, повторяя, что всё будет хорошо. *** — Ты измотана, — тихо сказал Драко, дотронувшись до её плеча. Он наблюдал за ней с того момента, как они вернулись из Гриммо-Плейс. Она была молчалива, погружена в мысли. Сидела на подоконнике, глядя в сад даже после того, как стемнело, а он просто смотрел на неё и терзался тревогой. Она повернулась от окна и грустно улыбнулась: — Да, наверное, ты прав. Но ведь ещё рано. — Не важно, — сказал он, протягивая руку. Она без колебаний взяла её, и он помог ей подняться. — Ты пахла по-другому, — выпалил Драко. — Когда вернулась… запах был жжёный, тяжёлый. Что случилось? — Я скучала по родителям. И была так запутана, — обняв его, она прижалась головой к его груди. — Я была в маггловском парке. Там девочка училась кататься на велосипеде, а её отец подбадривал её. Это напомнило мне, как мой папа делал то же самое со мной. Драко крепко обнял её и прижал щеку к её голове: — Прости, что их нет рядом. И прости, что я не облегчал тебе это. Никто из нас не облегчил. — Вы не могли знать, — посмотрела она на него. — Я и сама не знала. — Но это не оправдание, — он поцеловал её в кончик носа. — Но давай не сейчас. Ты вымотана. Поспим, а завтра всё обсудим. Она кивнула, и он Аппарировал их в спальню. — Я быстро приму душ. Ты, наверное, с ума сходишь от запаха Рона и Гарри на мне. Драко покачал головой: — Это сводит с ума, но тебе это было нужно. Ты сразу успокоилась рядом с ними, и остаёшься спокойной с тех пор. — Но Драко, ты ненавидишь… — А тебе это нужнее, — он поцеловал её и прижался лбом к её лбу. — И это то, о чём они тебе говорили. Перестань думать обо мне. Сейчас тебе нужны они, и мне придётся с этим смириться. Нам обоим ещё многому нужно научиться, видимо. Она посмотрела на себя и трансфигурировала их одежду в пижамы. Драко поймал её, когда она покачнулась, подхватил на руки и покачал головой: — В кровать, Грейнджер. Ты измотана до предела. Он уложил её на кровать, лег рядом и натянул одеяло. Она прижалась к нему, обвила рукой и положила голову ему на грудь. — Спасибо, — прошептала она. А потом, ещё тише: — Я тебя люблю. Драко облегчённо вздохнул и поцеловал её в макушку: — Я тоже тебя люблю, Грейнджер.