никого нет

***

      Ночной воздух резал лицо Руби, пока она шла домой в трейлерный парк. Улицы были пустыми - только дальние сирены да пьяный смех, доносящийся из-за угла. Она засунула руки поглубже в карманы нового Tech Fleece, сгорбилась, пытаясь спрятаться от холода.         Вечер она провела у Мэдди, курила, смотрела какой-то херовый фильм, на который обе даже не обращали внимания. Это было… нормально. Небольшой побег. Но теперь она шла домой - в место, которое даже не было домом, а просто ебаным фургоном среди кучи других фургонов и людей, у которых больше не осталось вариантов.         Она должна была догадаться, что нельзя срезать путь через тот переулок у района.         Но она устала. Хотела просто поскорее добраться.         Она услышала всё слишком поздно.         Смех. Голоса. Шаги сзади.         Едва успела повернуться, как они уже были рядом.         Трое. Четверо? Да какая нахуй разница.         Кто-то схватил её за капюшон и дёрнул назад. Она еле удержалась, чтобы не рухнуть на землю.         — О, это ж та самая шлюха из школы.         Голос знакомый. Один из тех, кто вечно ошивается у алкомаркета, барыжит сраной травой малолеткам и ведёт себя, как будто они тут короли.         Руби вырвалась, сердце колотилось в груди.         — Отъебись.       Но они даже не думали.         Кто-то толкнул её сбоку. Она пошатнулась. Другая рука схватила её за запястье, выкручивая так сильно, что у неё вырвался сдавленный вдох.         — Думаешь, тебя больше трогать нельзя, да? Любимица Джексона?       Руби взбесилась, вмазала одному прямо в челюсть. Но какая нахуй разница, если уже в следующую секунду другой кулак врезался ей в живот, выбивая весь воздух из лёгких. Потом ещё удар. По рёбрам.         Она упала. Асфальт содрал кожу на ладонях.         Смех. Ещё удары. Пару жестких пинков.         Она свернулась, прикрывая голову руками. Но это не остановило их.         А потом всё так же резко закончилось.         Они отошли, плюнули рядом, бросили что-то обидное напоследок.         И ушли.         Руби не двигалась.         Не дышала.         Боль пульсировала во всём теле, острая, разрывающая.         Телефон в кармане. Как он, блядь, вообще не разбился?         Дрожащими пальцами она разблокировала его.         Сначала Мэдди. Голосовая почта.         Потом Джексон.         Один гудок. Второй.         Ничего.         В глазах запекло, но не от боли, а от злости.         И впервые в жизни Руби просто зарыдала.         Без сдерживания. Без показухи. Просто настоящие, уродливые рыдания, такие громкие, что их могли слышать соседи.         Потому что никто не поднял трубку.  

***

      А потом Джексон нашёл их быстро.         Они всё ещё ржали, вытирая свои окровавленные костяшки о дешёвые треники, будто бы сделали что-то охуенно умное. Как будто только что не отпинали девчонку, которая в два раза меньше их.         Он даже не думал - просто вмазал.         Первый рухнул, даже не успев повернуться. Второй попытался съебаться, но Джексон схватил его за капюшон и всадил башкой в фонарный столб с таким хрустом, что стало даже как-то неприятно.         Остальные? Да похуй. Через минуту все лежали на асфальте, держась за рёбра и всхлипывая, как ебаные дети.         — Уже не так смешно, да? — Джексон сплюнул, отряхивая руки.         Один из них что-то заскулил, но Джексон уже не слушал.         У него в голове крутилось только одно: где нахуй Руби?       Нашёл он её через пару минут, свернувшуюся калачиком на асфальте, дрожащую.         — Эй.       Она вздрогнула, когда он присел рядом. Даже не смотрела на него, просто вцепилась в телефон так, будто это её последний шанс на жизнь. Лицо опухшее, красное, глаза заплаканные. Руки все в крови, костяшки стёрты в мясо.         Джексон тихо выдохнул, потерев лицо ладонью.         — Блядь, Руби.       Потом, без предупреждения, он поднял её и закинул себе на плечо, как мешок картошки.         — ТЫ ЧЁ, ЕБАНАТ?! — взвизгнула она, дрыгаясь.         Джексон даже не вздрогнул.         — Да ты весишь, как чёртов голубь, успокойся.       — Поставь меня, нахуй, на землю!        — Неа.        Она всё ещё плакала, всё ещё билась, слабенько колотя его по спине, выкрикивая проклятья между судорожными вдохами.         — Я тебе звонила, ты, блядский ублюдок! Я ТЕБЕ, НАХУЙ, ЗВОНИЛА!       У Джексона в животе неприятно засосало.         Да. Да, звонила.         Но он не ответил.         Не потому что не хотел. А потому что не успел.       Трейлер был пуст, когда они добрались. Ну конечно.         Джексон пнул дверь, ввалился внутрь и швырнул её на диван.         — Кретин, — прошипела Руби, свернувшись калачиком.         Джексон её проигнорировал, роясь в шкафах.         — Клянусь, у твоей ёбнутой матери точно есть аптечка в этой конуре.       — Пошёл ты, мне не—       — Нашёл.       Она сверлила его взглядом, пока он садился рядом, открывая крышку.         — Руки.       — Иди нахуй.       Джексон схватил её за запястья. Она дёрнулась.       — Ага. Так я и думал.       Она скривилась, но на этот раз не сопротивлялась, пока он обрабатывал порезы, смывая засохшую кровь, заматывая пальцы бинтами. Джексон молчал, делал всё аккуратно. Единственное, что нарушало тишину - её всхлипы и гул людей за окном.         Потом она заговорила, тихо.         — Зачем ты пришёл?       Джексон вздохнул.   — Потому что у меня был пропущенный от одной громкоголосой идиотки, и я решил, что она опять встряла в дерьмо.       Руби усмехнулась.         — Нет, серьёзно… зачем ты мне помог? Как ты вообще тут оказался? Следил за мной, урод?       Джексон сразу не ответил.         Он и сам не знал.         Просто надо было.       — Хер знает. Просто почувствовал, что должен.       Руби выдала сухой, пустой смешок.         — Ты ж понимаешь, что мне от тебя ничего не надо, да?       Джексон посмотрел на неё, потом на её руки. На те же самые руки, которые ещё минуту назад тряслись.       — Знаю, — сглотнул он. — Но, может, мне надо.