...

— Я думала, ты все еще наслаждаешься руками наших прелестных хозяек? — Робин-чан? — женщина усмехнулась, заметив реакцию на свои слова. Санджи, до этого как ребенок болтающий ногами с края высокого стола, сейчас с беспокойством смотрел на нее, хмурясь с каждой секундой, а затем внезапно, что-то пробормотав себе под нос, усмехнулся и снова повернулся к ней спиной. Робин не могла сдержать улыбки — такого расслабленного Санджи, который не заискивает перед любой девушкой, и вообще спокойно сидящего на месте, она видела от силы пару раз. Приятно сделать это снова. — Френки сейчас пьет где-то с Джимбеем, это вон в той стороне, — повар небрежно махнул рукой в сторону громких криков, постепенно перерастающих в драку под громких смех их рулевого. — Нами-сан ушла куда-то с Маримо и Луффи, боюсь, тебе придется их подождать, а Брук занят концертом. Или тебе нужны Усопп или Чоппер? — Почему ты не называешь себя, повар-сан? — археолог внимательно уставилась на спину друга, ожидая какой-либо реакции, но тот лишь еле заметно пожал плечами и, поставив кружку рядом с собой, чем-то зашелестел. Она бы предположила, что дело в сигарете, которую он пытался сейчас разжечь, судя по щелчку зажигалки. — Это не очень похоже просто на наши обычные разговоры, Робин-чан, — ах вот оно что! Женщина не смогла сдержать улыбки и осторожно подошла к другу, наконец-то посмотреть на его лицо. Санджи, ожидаемо с зажженной сигаретой, с ярко-красным лицом смотрел куда-то в сторону, стараясь зажать нос, чтобы остановить кровь. — Так волнуешься из-за того, что я могла искать тебя? — Робин осторожно села рядом, протягивая ему свой платок, в то время как с помощью фрукта пыталась незаметнее утянуть кружку с выпивкой в сторону. — Или что ты опять не подумал, что я могу искать тебя? — Робин-чан! — он все-таки принял платок, позволив ее дополнительным рукам подержать сигарету, и принялся оттирать кровь с лица. — Так почему ты здесь? — кружка теперь стояла рядом с ней, поэтому она осторожно подняла ее к себе на колени. Санджи, заметив это, лишь усмехнулся и вернул себе сигарету, махнув рукой в сторону. — Внимание прелестных девушек воистину прекрасно, а здешняя еда со своим привкусом, — закивал повар, бросая восторженный взгляд на тех слушательниц, что с интересом окружили Брука. — Но отсюда открылся такой интересный вид, я не смог удержаться. Робин нахмурилась и перевела взгляд в направлении, что указал повар. Там, в небольшом проулке между домами можно было разглядеть небольшую полоску моря, выглядывающую из-за облаков и светящуюся в лучах закатного солнца. Для нее этот вид не был захватывающим, будь она по-настоящему честной, но... Но вот рядом с ней сидит Санджи, забыв про девушек, забыв про готовку, и наслаждается столь крохотным кусочком воды, который на несколько секунд даже теряется в облаках. Вот это было по-настоящему захватывающим — то, как проявляется любовь. — Ты расстроил кого-то из дам или тебе не понравились блюда? — повар никогда не смотрел на нее недовольно, но Робин не могла не улыбнуться, заметив, как он повернулся к ней с легкой обидой на лице. — Абсолютно нет, Робин-чан, как ты могла подумать, что я кого-то расстроил из столь обворожительных леди? — его преувеличенное возмущение с несколькими нотками правды и радости. Он не был и вполовину возмущен ее словами, но специально изображал именно эту эмоцию перед ней. И старая игра, которая началась еще на «Гоинг Мерри», сейчас не преследовала первоначальной цели, но была приятной традицией. — Но... — взгляд Санджи тут же стал более расстроенным, заставив археолога мгновенно нахмуриться: вот это уже было не игрой. — Но, если честно, я ужасно хотел бы узнать про эти блюда, увидеть их готовку или подать, но… — Тебе не позволяет их размер? — Робин была уверена, что только благодаря многолетнему опыту контроля эмоций ей удалось сохранить голос ровным и безэмоциональным, но, судя по вновь покрасневшему лицу повара, он и ожидал подобного. — Я была счастлива в библиотеке, когда увидела все эти гигантские книги, но переворачивать страницы было довольно тяжело. — Я знаю, что справлюсь с инструментом даже такого размера, — покачал головой Санджи, затягиваясь сигаретой. — Но здесь появляется еще больше нюансов, и для такой стремительной вечеринки я был бы не так уж полезен. — Ты же помнишь, что мы тебя любим вне зависимости от того, готовишь ты или нет? — Робин бросила изучающий взгляд на повара, ища намеки на его настоящие чувства. После Пирожного Острова и небольших намеков Брука о происходящем там, она не боялась задавать такие вопросы в лоб. Правда, только ему и, может быть, Луффи после того, как они спасли ее на Эниес Лобби. — Конечно помню, Робин-чан, — Санджи расслабленно выдохнул дым кольцами, мягко улыбаясь. — Просто... это как детское нетерпение, когда ты хочешь начать делать что-то новое поскорее, а обстоятельства не позволяют. Разве у тебя не было такого? — Ах, это чувство. Честно говоря, Саулу пришлось буквально принести меня сюда, чтобы я отпраздновала со всеми, оторваться от всех этих книг, — она с улыбкой закрыла глаза и отпила из кружки. — Санджи, а для тебя это не слишком крепкий напиток? — Просто захотел по-настоящему расслабиться здесь, — повар пожал плечами, никак не высказав возмущения, что она забрала его кружку. — Не вижу смысла притворяться легковесом сейчас, если честно. Робин кивнула, вновь пробуя эль на вкус. С приятной горчинкой на языке он был довольно крепким, и наверное, это была даже не его первая кружка, а на лице Санджи или в его жестах не было ни намека на опьянение. Вся команда считала повара довольно легковесным, пока однажды они с Бруком не решили, что их обычную бессонную ночь было неплохо провести за алкоголем. Как он сам признался на довольно похмельное утро, проще притвориться, что ты плохо переносишь алкоголь, чтобы наутро помогать остальной команде справляться с последствиями, чем постоянно следить за количеством выпитого, тем более когда у Нами и Зоро есть привычка организовывать соревнования, от которых, в силу характера, Санджи трудно отказаться. — Эй, Санджи, — что-то в ее голосе заставило повара удивленно повернуться к ней, и она не могла сдержать легкого фырканья, когда заметила этот беспокойный взгляд. — Я уже поговорила с Френки. — Почему не Луффи? — его волнение тут же развеялось, поза расслабилась и, зажав сигарету зубами, он принялся откреплять плащ. Робин, улыбнувшись, придвинулась ближе и осторожно положила голову ему на плечо, закрыв глаза. Плащ, который он накинул на них двоих, был довольно мягким и теплым, хотя она сейчас предпочла бы плед, который обитал на кухонном диване Санни. — Я хотела подойти к нему, но он сказал, что это уже неважно, он поблагодарил Саула, — усмехнулась женщина, позволяя дополнительным рукам поправить плащ так, как могло бы быть комфортно им обоим. — Поэтому я пошла к Френки. А потом к тебе. — Ох, — ей не нужно было видеть, достаточно было почувствовать, как он мгновенно напрягся и начал ерзать. Явно не справлялся со смущением, иногда она дразнила его только ради этой реакции. — П-почему я такой... ну… — Потому что ты первый начал принимать меня со всем темным прошлом, — Робин позволила руке осторожно погладить все еще смущенного повара по голове, на короткий миг пожалев, что лучше бы это была настоящая, а не способность фрукта. — Ты видел мои привычки, видел, когда я лгу, но не задавал вопросы. Помогал, но не говорил об этом. Хотя, признаюсь — когда я увидела ту горячую кружку ромашкового чая с маленькой тарталеткой, я в какой-то момент захотела сломать тебе шею. — Ах, великолепные пальчики Робин-сан на моей шее, это было бы не так уж плохо перед смертью. — Ты бы стал призраком и не смог покинуть Мерри, это было бы неправильно. — На самом деле призраки могут покидать места своей смерти в некоторых случаях, поэтому я бы все-таки смог посетить Санни. — И донимал бы нового повара, почему он недостаточно носит нам закусок? — Или постоянно пихал бы Маримо, или пугал Усоппа... Хотя, наверное, вопрос о призраках лучше оставить Бруку, думаю, он бы рассказал нам куда больше, — Санджи осторожно коснулся ее рук, все еще держащих кружку, заставив женщину тут же открыть глаза. Полоска океана между домами стала немного больше, часть облаков рассеялась, и ей даже показалось, что она увидела, как проплыл один из местных кораблей. — Позвать Брука? — Не надо, — усмехнулась Робин, бросая взгляд на скелет, который перешел от исполнения своих знаменитых хитов к... это была баллада о любви? — С ним я поговорю потом, заодно еще раз поблагодарю с прической. — Знаешь, я считаю, что не так уж неплохо и натренировал его, — повар широко улыбнулся. — Он подрезал довольно ровно, я даже не увидел его привычной волны. — Я хотела, чтобы Саул меня узнал. Меня, а не Ольвию, — женщина вновь закрыла глаза, позволяя Санджи осторожно гладить ее запястье в жесте успокоения. — У моей мамы не было челки, и волосы были длиннее, хоть и белые. Я хотела показать, что вот она я — Нико Робин — и это меня нужно видеть, а не кого-то еще. Но он все равно сказал, что я похожа на нее, но не прической, а взглядом. Что у меня добрые глаза. Она замолчала, прислушиваясь к отдаленным звукам. Вечеринка, где их рады видеть, там, где можно хоть немного отдохнуть. В ее жизни появились места, где можно остановиться без проблем, и появились люди, которые не испугаются груза мертвецов за ее спиной. То, о чем она боялась мечтать и ребенком, и подростком, и взрослой. А потом в ее жизнь ворвался резиновый подросток, и все полетело в бездну. — Я всегда ходила осторожно, — то, что повар не отвечал на ее слова, лишь расслабило Робин еще больше. Маленький, он младшее нее, с каким-то детским восторгом Чоппера в душе, иногда она боялась, что ее рассказы слишком жестоки. А потом одна колкая фраза, и этот страх исчезал, но желание говорить ему — нет. — Нельзя расслабляться, нельзя отдыхать, вокруг одни враги, ты никогда не будешь в безопасности. Не существует подарков, есть только сделки. Никто не потянет этот якорь за собой. А потом самая жадная девушка вручает мне большие суммы, чтобы я с удовольствием сходила в магазин, не прося проценты, капитан, ворующий мясо в других тарелках, подкладывает мне самые сочные куски, чтобы я поскорее улыбнулась, а мечник, готовый убить меня в любой момент, решает со мной головоломки. Трусливый лжец учится у меня красивому почерку, чтобы его подруге было проще читать его письма, а доктор, не умеющий прятаться, ругает меня за мои старые шрамы. А наивный повар, которого любой девушке легко обмануть едва щелкнув пальцами, обманул меня. — По-другому ты не хотела принимать подарки, — еле слышно пробормотал Санджи в сторону, заставляя женщину тихонько рассмеяться. — Вы вернули мне желание жить. Желание впервые бежать, а не ступать осторожно. Не бояться упасть, не бояться того, что в конце что-то прервется. Знаешь, о чем я немного жалею на Скайпии? Что не потанцевала с тобой и Чоппером у костра. Что мне это все теперь позволено. То, что раньше было лишь сказкой, за что я не могла заплатить никому, сейчас само шло мне в руки, совершенно бесплатно. — Хочешь потанцевать сейчас? — Может, позже, — фыркнула она, отпивая из кружки. Нет, все-таки эль был довольно крепким для нее, но повару она его тоже не отдаст. — Моя первая просьба за почти всю мою жизнь наконец-то была кем-то услышана — была услышана вами. Вы взяли меня в море. Меня что-то терзало еще в глубине души, но я не обращала на это внимания. Сейчас мне нужно было научиться жить по-новому. Я не сразу поняла, что это было, только на Эггхеде, когда услышала, что Саул жив. И поэтому спасибо за это. — Извини меня, Робин-чан, но я немного потерял мысль, — это лишь заставило ее сильнее рассмеяться, явно вызывая большее смущение у повара. Робин, сев прямо, осторожно отставила кружку в сторону и, подождав, пока он внимательно посмотрит ей в глаза, крепко обняла его, стараясь прижаться как можно ближе. Она не привыкла ни с кем обниматься, и не особо тактильный повар ее поощрял в самом начале путешествия. Теперь же... Теперь им обоим пора научиться делать такой простой жест. — Р-Робин-чан? — Спасибо, что показали мне, что такое жить. Что исполнили мое желание, чтобы я научилась говорить свои. Если бы не вы, я бы даже если добралась сюда, никогда не попросила сделать Саула что-то для меня. Пусть даже такое простое, как похвала. — Ты попросила похвалить тебя за то, что ты выжила, — Санджи обмяк в ее объятиях, отвечая на них. — Это совсем маленькая просьба, Робин-чан. — Но мы оба знаем, как ее тяжело говорить. Вы те, кто научили меня ей. Те, кто доказал, что я могу иметь право на такую похвалу. Спасибо, спасибо, спасибо... — ее голос становился тише, сдерживать рыдания было куда сложнее, но она и не хотела делать этого. Она хотела бы быть более открытой в эмоциях со своей семьей, так почему бы не позволить этого? Тем более, когда ее поймают, если что-то пойдет не так? — Мы всегда здесь для тебя, Робин-чан, — перестав пытаться делать так, чтобы плащ не упал, Санджи обнял ее сильнее, принявшись осторожно гладить по спине. — И если тебе что-то нужно, мы всегда поможем тебе. Здесь ты в безопасности, с нами. — Похвали меня, — еле слышно пробормотала Робин. — Меня похвалил Саул, похвалил Луффи, похвалил Френки. Похвали меня. — Ты молодец, Робин-чан, — Санджи мягко и нежно одной рукой погладил ее по волосам и нежно поцеловал в висок. — Ты молодец, что не хочешь больше притворяться перед нами. Не надо, мы любим тебя такой, какой ты есть. И спасибо, что позволяешь нам любить тебя. Спасибо, что не боишься показать нам себя такую. Ты молодец, Робин-чан. — Ты лицемер, знаешь, — она тихо всхлипнула, позволяя слезам полностью захватить ее. — Мы говорим не обо мне, а о тебе, Робин-чан. Со мной как-нибудь потом. А пока, спасибо, что позволяешь нам любить тебя, Робин-чан. Мы все гордимся тобой, я хочу быть таким же открытым, как ты. Спасибо тебе, Робин-чан, ты наше сокровище