Цель

Поломанные шестерёнки в его голове — неспособные двигаться, генерировать мысли, выдавать особо ценные идеи. Они натужно скрипят и грохочут, отдаваясь болезненной дробью в висках, пытаются сдвинуться с места, но, увы, не могут. …Ну же, прошу вас… — шепчет Ксандр, сидя в кресле в пустом кабинете, и обхватывает руками голову. Нет, это не отчаяние — Князевы не отчаиваются, у них нет на это права. Просто он устал постоянно ощущать внутри себя этот мертвый механизм, с невозможностью от него избавиться.Они заполнили собой всё, не давая шанса человеческим чувствам проникнуть в голову, расцвести там. На металле не цветут розы… И от этого отчего-то горько. И горечь эта так схожа со вкусом горького порошка, который нянюшка заставляла его запивать горячим молоком для лучшего сна… Не помогало. Никогда. Любовь — это глупость, так его учили. И Ксандр был склонен согласиться с этим разумным утверждением. Есть лишь выгода и цель, к которой нужно идти под грохот машин на заводах его отца, ни на миг не сомневаясь в своей правоте.Почему шестерёнки в механизмах реальных так легко и споро крутятся, а вот в нем… Иногда казалось, что если заработает хоть одна его внутренняя шестерёнка, она запустит сердце, и Ксандру перестанет быть так…пусто. Но случилось иначе: искаженном как-то и по темному.Если бы он знал, что однажды выбитая непосредственностью и остроумием Миры Снежиной шестерёнка, запустит ржавый механизм безумия в его голове, мечтал б о таком генераторе идей? Он выпивает пятую чашку крепкого чая за эту ночь и с нежностью смотрит на черно-белый портрет Миры, нарисованный им в порыве вдохновения. Он лежит поверх чертежей и схем, странно гармонируя с ними. Будто Мира — создана для этих механизмов, а они — для неё. Будто Мира создана для самого Ксандра. Если бы она могла разделить с ним боль, что испытывал под тяжестью ржавых шестерёнок, она бы поняла природу его одержимости ею. Мира заставила их двигаться, а его — чувствовать, ощущать, наслаждаться свежестью ночного ветра, что дул в приоткрытое окно. Улыбаться, вспоминая, как она смеялась над какой-то шуткой Кристы, сидя в этом доме накануне вечером. Как все тот же шаловливый ветер трепал ее волосы под кокетливой белой шляпкой и забирался под ткань лёгкого белого платья.Как же он завидовал этому ветру. Ксандр вздыхает и вслушивается в шелест листвы, стремясь уловить отголоски смеха Миры. Шестерёнки в его голове делают очередной поворот, а сердце — удар. Ксандр прикрывает глаза зная, что скоро его накроет сон, под мерный скрип шестерёнок. Как всегда — о ней. Как обычно — сладостно — кошмарный… 1. Ранняя весна выдалась на удивление теплой, так что в аудиториях университета, заполненных студентами и вольнослушальницами было чересчур душно. Мира с наслаждением вдохнула прохладный воздух, остановившись на нижней ступени. К ней уже спешила задержавшаяся, что было для нее не редкостью, в аудитории Татьяна. Девушка всерьез метила на место лучшей студентки, стремительно обгоняя в глубине знаний многих юношей и игнорируя насмешки и провокации последних. Порой казалось, что Татьяна глухая, что конечно было не так. Ну, или она в довесок к прочим граням острого ума ещё и чтением по губам владела. Такого мужское самолюбие многих студентов выдержать было не в состоянии… наверное. Мира хмыкнула, наблюдая за распихивающим толпу локтями грубым студентом-шовинистом Николаем, явно пребывающим в прескверном настроении. Ещё бы, уступить барышням в знаниях на зачёте по механике! Смерив Татьяну злобным взглядом, он поравнялся с Мирой: — Миленькое платье, Снежина, очередной ухажёр подарил? Щеки Миры вспыхнули румянцем от сдерживаемого гнева. Она посмотрела на студента с вызовом. Вот ведь завистливый кусок… - А ты что же, себе такое же присматриваешь? Спешу разочаровать, в Царьграде этой весной юноши в платьях — персоны нон-гранта… Если бы взглядом можно было испепелять…но он ограничился лёгким кивком и отошёл в сторону. — Спасибо, — шепнула Мира, когда они шли по широкой улочке вдоль разношёрстных магазинчиков. Она могла ответить за себя сама, но приятно, когда есть готовая вступиться подруга. - Ой, да он уже достал…почти так же сильно, как профессор Мизинцев. - Не нужно о нем, пожалуйста, мне…нехорошо.Мира не стала вдаваться в подробности своего неважного самочувствия. Делиться тем, что она плохо спала вот уже несколько недель кряду как-то не слишком хотелось. Отчего-то было тревожно. Она просыпалась от смутных, похоже кошмарных, снов и долго вглядывалась в чернеющие по углам тени. Казалось, отчего-то, что из этой тьмы за ней кто-то наблюдает постоянно и бессовестно. Но что же поделать с кошмарами? Не звать же городовых, в самом деле, чтобы те поймали и арестовали призрачную тень?! Да они скорее саму Миру с удовольствием арестуют за ее активное участие в движении за права женщин… Ну да, арестуют…в третий раз? — Понимаю, саму тошнит от этого его сального взгляда и дребезжащего голоса… Не очень тактично, но правдиво, согласилась с ней Татьяна. Невольно Мира сравнила ее с подругой детства, Кристиной, от которой подобного правдорубства ожидать было невозможно. Она скорее руку себе отрубит, чем нарушит правила хорошего тона. бедная. В моменты особого вдохновения Мире даже казалось возможным пригласить Кристу в их женское движение — пусть тоже попробует бороться за себя! — но что-то внутри постоянно ограничивало ее и предупреждало об осторожности. Как можно представить Кристину Вершинину, идеальную благородную девицу, дочь владелицы элитного женского пансиона, в кабинете городового на допросе?.. Правильно- никак. - Осторожно, кот! От крика Татьяны, черный кот перебегавший дорогу, припустил по каменной брусчатке ещё быстрее выставив хвост трубой. Половина прохожих обернулись, провожая его взглядами. А сама Мира резко встала напротив сувенирной лавки, откуда с главной витрины на нее смотрела жутковатая маска.Карнавал скоро, нужно приобрести. Отстраненная мысль и она шагает внутрь помещения, ещё не зная, чем обернется эта спонтанная покупка. 2. А старуха все пялилась на него, сжимая в морщинистых пальцах поблескивающую золотом монету. Она едва сдерживалась, чтобы на зуб ее не попробовать.Ксандр подавил приступ раздражения и молча сунул владелице доходного дома ещё несколько бумажных купюр в довесок. Судя по ее округлившимися глазам, бабушка не рассчитывала на такую щедрость. — Наконец, кто-то достойный сюда наведался, а то ходят всякие … Ее голос противно скрежетал, будто гвоздем по стеклу водил. Он вопросительно посмотрел на владелицу комнаты, не озвучивал вопроса вслух, но она с готовностью выдала сплетни. - Вечерами-то к Снежиной шастают вьюноши разные… На слове, разные, представительный господин в черном как-то напрягся и стал казаться старой сплетнице опасным.На старух с топорами и за меньшее кидались. — Ну, один так точно шастает, кудрявый такой, светленький, — уменьшила количество потенциальных Мирных гостей хозяйка, одновременно с этим ощущая, как потенциальная угроза от молчаливого господина уменьшается. — Ох, господин, не к добру с такими вертихвостками связываться…кто знает, может она на очередном собрании этих как их там суфра…суфро… — не сумев правильно произнести мудреное слово, она неловко завершила, — в общем без корсетов разгуливают они там сегодня, а завтра глядишь, подожгут чего… И, продолжая бубнить, она наконец покинула комнату. Ксандр смерил шагами крохотное помещение, в котором ещё витал аромат сиреневого мыла — наверняка им Мира ополаскивалась перед походом в университет… Подойдя к тумбе, он натолкнулся взглядом на вскрытое письмо. На белой бумаге витиеватым, знакомым Ксандру почерком, было выведено: ,, Приглашаю тебя, дурашка, на благотворительный вечер, который матушка устраивает завтра в семь… Мне будет ужасно скучно без тебя там! Жду все непременно! Отказы не принимаются! Целую. Твоя К., Значит, завтра в семь? Определенно, это информация, которая ему необходима. Давно он не бывал на благотворительных вечерах… Взгляд Ксандра переместился к вазе уже подвявшими полевыми цветами. Он поморщился, заметив прикреплённую к букету записку: ,,От Ильи,, Рука сама потянулась к кувшину, и, выдернув из него никчёмный букет, он вышвырнул его из окна. Прямо на проезжую часть. Раздался визг тормозов паромобиля. И чья-то отборная ругань. Ксандр отер выступившие на лбу капельки пота. В конце концов у старухи, что сдает эти комнаты, отвратный характер. Она вполне могла выкинуть букет. Он подошёл к столу, бережно перебирая оставленные Мирой на столе заметки и какие-то схемы.Один из рисунков привлек его внимание: набросок какого-то манекена с прорезью в голове…хм. На заднем плане красовалось несколько крупных шестерёнок, также обозначенных грифельным карандашом. Ксандр на миг отвлекся, представив, как Мирослава сидит за этим потертым столом на колченогом табурете и усердно выводит эти вот наброски. Свою мечту. Забавно, учитывая что мечтой самого Князева с недавних пор стала сама Мирослава. Пусть лучше уж рисует ночами, чем…чем вьюношей водит. Головная боль Ксандра стала отчётливее. Он поморщился, снова начиная слышать скрип ржавых шестерёнок внутри себя. Одновременно с этим снаружи послышались чьи-то шаги. Он едва успел покинуть комнату и затаиться в тени лестницы, когда в коридоре показался Илья… 3. — Илья, здравствуй! — весело поздоровалась Мира, завидев его около своей двери. - Пфф, — вместо приветствия выдала Татьяна, в чьих руках высилась стопка тяжёлых книг. Ей было тяжело нести такой груз, как казалось Илье, и он шагнул навстречу, стремясь помочь девушке. — Отодвинься-ка, — выдала Татьяна, протискиваясь в открытую дверь, — Снежина, чтобы за неделю все книги проштудировала и результаты по проекту выдала! Зря я что ли их тащила? — Всенепременно, — Мира улыбнулась все ещё сжимая в руках несколько купленных к карнавалу масок. - Тебе тут приглашение. Оу, дурашка? Какое любопытное обращение…ну хоть уменьшительно-ласкательно оскорбила. Мира отвела взгляд в сторону, пробормотав что-то о том, что у них с Кристой давняя дружба и как-то так повелось. — А идём со мной на этот вечер, а? — Мира умоляюще сложила руки. Татьяна задумчиво поправила очки на носу: — Никогда не любила весь этот карнавал лицемерия… И она показательно приложила к лицу одну из купленных Мирой масок. Получилось как-то пугающе. Мира поежилась от странного ощущения. Принюхалась — в воздухе витал странный чужеродный аромат. Парфюм? Мужской? Хмм… Она озадаченно посмотрела на пустую вазу, где ещё утром стоял подаренный Ильёй букет. Его весёлый голос немного разрядил странную обстановку: — Да брось, поддержи Миру, чего тебе стоит? Этот клубок змей даже не заметит лишнюю…барышню…ой. Татьяна ощутимо хлопнула его по плечу: — Хорошо сказал, поэт. Пойду с тобой, Мира, но на своих условиях. — Ага, — Мира растерянно кивнула, все ещё гадая, куда мог подеваться букет и что изменилось в комнате? — Вот, опять всех подряд водит! — на пороге стояла несносная хозяйка. — Что смотришь? Проверила я эту комнату, выкинула цветы засохшие… Мира не успела задать вопроса, а ей уже отвечали. Она подошла к окну и раскрыла его настежь, стремясь выветрить прочь удушающе-странный аромат дорого парфюма. — Завтра в семь, — напомнила о себе Татьяна, — пора бежать. Не скучай. Заскучаешь тут. Илья положил на стол тонкую тетрадку. - Здесь всё, как ты просила, может вдохновит на новые идеи? Мира благодарно улыбнулась ему, безотчетно опасаясь завтрашнего вечера. Как жаль, что на нём не будет такого солнечного и светлого человека. 4. Грохот машин на заводе Князевых почти оглушал, но Ксандр не мог не прийти — обещал отцу лично проконтролировать ситуацию. Так: производство каких-то мелких деталей, игрушек…все не то, все не ново, им нужен прорыв. Необходимо вдохновение… И снова образ Миры в белом платье возник рядом с ним столь отчётливо, будто она и впрямь стояла здесь. И держала его за руку. Даже головная боль немного притупилась. Ксандр конечно же понимал, что подобные видения наяву ненормальны. Как ненормален и механизм, что он представлял в себе будучи ещё мальчишкой. Но уже смирился, свыкся с этим. Что поделать если он — таков? Что поделать, если он — безумен? Как говорил один философ, безумие — заразно. И иной раз ему отчаянно хотелось передать его Мире. Чтобы она разделила с ним взгляды. Не отстранилась. Не убегала. Не играла в кошки-мышки. Ведь последние будут рано или поздно пойманы. И расплата с ними может быть жестокой… Он опустил руку в карман, нащупывая там подаренный недавно отцом револьвер. У настоящего джентльмена он непременно должен быть. И нужно уметь им пользоваться. Нужно прибавить к конным прогулкам занятия по стрельбе… И снова скрипучий голос старухи произносит в его памяти фразу о разных вьюношах. И пальцы Ксандра стискивают оружие, а взгляд становится пустым. Как чёрное зеркало, в котором отражаются крутящиеся повсюду шестерёнки механизмов. 5. Криста вышла к ним в безупречном изумрудном платье, с зелёной лентой в идеально уложенных волосах. На губах — улыбка. Мира вообще не помнила случая, когда подруга не улыбалась. — Мира ты пришла и… — она вопросительно посмотрела на Татьяну, — не помню вас в нашем пансионе… — Я с ней, — кивнула на Миру Татьяна, и пожала плечами, — можно? Криста улыбнулась ещё шире: — Ну конечно! В нашем пансионе рады всем достойным барышням. Видимо, так Кристина хотела подчеркнуть, что с недостойными выпускницы не водятся. — Пойдёмте в главный зал, сейчас открытие вечера, после танцы, и по желанию — весенние гадания …на этот раз законно в программе. Она заговорщицки подмигнула Мире. — Гадания? И в чем они заключаются? Проявила вежливый интерес Татьяна. — Будем кидать обувь через плечо наугад, и в кого башмачок попадет, тот и станет спутником на вечер… — Жаль, я обувь лёгкую обула…— искренне огорчилась Татьяна. Мира едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться. Нужно держать лицо, ради Кристы. — Аа! Крыса! — вдруг не своим голосом завопила Кристина, отбегая к ближайшему столбу. Белый комочек с длинным хвостом пища побежал за ней. — Это моя. Она — ручная и ты ей похоже понравилась…— меланхолично сообщила Татьяна с интересом наблюдая за реакцией Кристины. Та профессионально быстро взяла себя в руки. Даже позволила крысе забраться на плечо и обнюхать его. — А она миленькая, — вполне искренне произнесла дочь хозяйки пансиона. — Дарю, — расщедрилась Татьяна.Мира про себя подумала о реакции Вершининой-старшей. И жаль директрису пансиона ей не было совершенно. 6. А пансион, казалось, совсем не изменился. Все такой же фальшивый и похожий на тюрьму. Мира искренне желала избежать участия в общих танцах, но… — Мирослава, какая встреча… И хоть говорил Князев тихо, почти шепотом, она вздрогнула всем телом — словно гром грянул где-то совсем близко. — Здравствуй…— Он чуть поклонился, явно приглашая ее на танец. Нет-нет, как бы отказать при этом не показавшись грубой? Она посмотрела в его глаза, ловя там свое раздвоенное отражение. Будто погрузилась в глубины темного озера и не в силах оттуда выбраться. И не заметила, как оказалась среди танцующих пар, ощущая тепло его ладоней через тонкое кружево алого платья. Пальцы Ксандра, будто бы случайно прошлись по ее спине, замерев на талии. Но всё внутри Миры кричало, что случайностей от таких личностей, как Князев ждать не приходится. Все у них выверенно и четко, как в самом совершенном механизме. — А Вы разве не должны быть на заводах и контролировать… Она знала, что начала невпопад, просто вспомнила их общий разговор неделю назад за обедом. Тогда Ксандр утверждал, что на месяц вынужден уехать из Царьграда чтобы контролировать какой-то там процесс производства. но в данный момент он контролировал их танец. И похоже старался выверять даже дыхание. Свое. Ее. — Планы изменились, Мирослава. Сказано было очень тихо, неразличимо для прочих. Но она расслышала. Уловила движение его руки, не нечаянное прикосновение его руки к ее виску. К тому месту, где у ее разработки должно было быть отверстие для размещения перфокарт… Нет, быть такого не может, она от бессонных ночей за чертежами сама не своя. — И каковы же они теперь? Вот зачем спросила? Неуёмное любопытство! Надо б промолчать, завершить танец, вежливо попрощаться и уйти. Провести этот вечер в приятной компании. Ложь, наглая и бессовестная! Есть что-то ещё. Но Мира знала где-то про себя, что если узнает о планах Князева, страшилки что слышала в женском пансионате уже не покажутся такими страшными… - Ты…- она глубже вдыхает спертый воздух, отчаянно хочется сделать глубокий вдох, но проклятый корсет мешает. Слава Логосу, танец заканчивается и есть возможность выбраться в сад. — Мира… — только и успевает произнести Ксандр, прежде чем она выскальзывает из его объятий и бросается прочь из танцевального зала, при этом чуть не сбив с ног кого-то из гостей. Ксандру ничего не остаётся, как ринуться следом.