Часть 1

— Александр…! — впервые произнесла Лина его полное имя, и этот факт подсказывал, что она настроена серьезно. Однако её слова прервал Дима, который быстро выхватил телефон из руки подруги и обратился к старшему Шепсу. — Саш, быстро сюда, это срочно, — произнёс он с нажимом, подчеркивая важность ситуации. — В чём дело? — раздался немного обеспокоенный голос из динамика. – Что-то серьёзное? — Какая, к чертовой матери, разница?! Иди сюда, и это не обсуждается! — Да что, собственно, случилось-то? — настойчиво спросил Шепс. — Объясню, когда придёшь, просто поторопись. — Аргх, ладно! Вы где? У тебя? — Да, у меня, — подтвердил Дима, вновь вернув телефон Лине. — Хорошо, буду. Надеюсь, это не шутка, — и, закончив разговор, Саша в очередной раз бросил трубку с выражением беспокойства на лице. — Я надеюсь, что это вообще сработает… — произнесла Джебисашвили, глубоко вздохнув и убрав телефон в карман своих джинсов. Она взяла Матвеева за руку, и они вместе вошли в гостиную. Там сидел Олег, погружённый в свои мысли. Его лицо было бледным, под глазами явственно проявились мешки, а пустой взгляд говорил о его душевной подавленности. Между пальцами Олега лежали мелкие клочки волос, будто он терзал себя изнутри. Он сидел на диване с подобранными коленями, уставившись в одну точку. — Олеж… — тихо произнесла Лина, подходя ближе и кладя руку на его плечо в попытке успокоить. — Ты можешь сказать, что случилось? Он в ответ лишь качнул головой. — Ты же знаешь, что мы тебя поддержим, да? — спросила она, надеясь на какой-то ответ. Олег слегка кивнул. — Тебе станет лучше, и ты сможешь рассказать? — в её голосе звучала искренняя забота, но ответом ей было молчание. — Мы позвонили Са… — начала Лина, но слова её прервал Димас, который сел рядом с другом и произнёс: — …Мы позвонили в доставку и заказали суши. Вдруг тебе захочется чего-то вкусного. — На недоумённый взгляд Джебисашвили, он лишь покачал головой. Мол, не стоит поднимать разговор о возможном прибытии брата Шепса, пока они не поймут, как помочь Олегу. В комнате повисла тишина, заполненная тревожными мыслями и ожиданием чего-то важного. За час до Олег вошел в квартиру Димы, и тот сразу заметил, что друг выглядит значительно хуже, чем обычно. Его глаза были потухшими, а выражение лица — смятенным и усталым, словно все ноги у него были подстрижены в этой жизненной борьбе. Впервые за долгое время Матвеев не стал задавать вопросы, не стал расспрашивать о том, как Олег попал в такое состояние. Он просто молча принял его в свой дом, зная, что иногда поддержка молчалива и сильнее любых слов. Шепс ценил Диму именно за это качество — умение поддерживать, когда это важно. Он знал, что не всегда нужно говорить, порой достаточно просто быть рядом. Отвернувшись к кухонному шкафчику, Дима налил себе воды, а после посмотрел на Олега, который уже поднял бутылку виски в знак приветствия — и этот жест приносил лишь горькое осознание: тут не празднуют, а пытаются забыть. Спустя некоторое время Дима полез в телефон и набрал номер Лины. Ее недавний переезд и обустройство у получилась довольно стремительным, но теперь у нее появилась возможность быстрее отреагировать на любую просьбу. Как только она подняла трубку, Дима быстро объяснил, что у Олега дела плохи, «в этот раз гораздо хуже». Лина не понимала, что такое «хуже» и ни разу не сталкивалась с подобными моментами, когда необходимо было действовать оперативно. Она быстро собрала свои вещи и выехала. Когда Лина вошла в квартиру, она сразу почувствовала напряжение в атмосфере. Олег сидел на диване с открытым флаконом виски, словно собираясь на какое-то важное событие, но вместо этого излучал полное отсутствие надежды. Она резко отреагировала на это, ругая Диму за то, что тот позволил другу такое. Она подошла к Олегу, присела рядом на диван и с искренностью попыталась достучаться до него, стараясь успокоить Шепса. Он был в своем мире, где лишь шум желания заглушить боль, и Лина понимала всю тщетность своих усилий. Каждый ее вопрос о том, что произошло, лишь уносил Олега дальше в его темный туман, лишая всякой возможности увидеть свет. Дима, наблюдая за этим, чувствовал, что без помощи не обойтись, и взял телефон, чтобы позвонить Саше, старшему брату Олега. За последний месяц отношения между братьями значительно ухудшились; постоянные ссоры и недопонимания приводили к тому, что Олег начал всё больше замыкаться в своем мире. Матвеев подозревал, что психоэмоциональное состояние друга могло быть связано с конфликтом с Сашей, и теперь, ожидая помощи, он почувствовал, как тяжелый груз ответственности давит на его плечи. Ситуация накалялась, и всем троим стало ясно: без вмешательства Саши они не смогут навести порядок в душе Олега. Чувства дружбы смешались с беспокойством, и было понятно, что спасать будет непросто, но они были полны решимости сделать всё, что в их силах. *** Квартира была открыта — странно, ведь обычно Дима запирался на все замки. Саша нахмурился, сбросил с плеч тяжёлую шубу, оставив её висеть в прихожей, и шагнул внутрь. Тишина. На кухне — ни души. Пустой чайник, немытая кружка в раковине. Зачем тогда звали? Он фыркнул, раздражённо провёл рукой по лицу и двинулся в гостиную… И застыл. Олег. Брат сидел на краю дивана, спина сгорблена, пальцы вцепились в колени. Услышав шаги, он резко поднял голову — глаза красные, пустые, будто выжженные.Слёзы навернулись мгновенно, и прежде чем Саша успел что-то сказать, Олег уже рванулся вперёд, сбившись в комок у его ног. — Прости… прости меня, я… я такой идиот… — голос срывался, слова путались. Саша медленно поднял взгляд — холодный, безразличный — на Диму и Лину, молча дав понять: это не их ума дело. Матвеев и Джебисашвили переглянулись, кивнули и поспешно ретировались, оставив братьев наедине. Шепс-старший вздохнул, наклонился, провёл пальцами по спутанным волосам младшего. — Ты зачем волосы рвал, Олеж? — голос ровный, как лёд. — И не спал…Судя по всему, с тех пор, как мы поссорились. То есть со вчерашнего дня, верно? Тишина. — Олег, я задал вопрос. — Д-да… Н-не уснул… — А зачем мозг выносить Матвееву с Джебисашвили? Они тут при чём? Наши проблемы — наши. — Я-я… — Олег сглотнул, и сжал пальцы сильнее на брюках брата, пытался унять дрожь. — Я пришёл к Диме… Мне… было плохо. — А извиниться только сейчас догадался? — Я т-такой идиот… — Олег резко поднял голову, встретив взгляд брата. И обомлел. Ни капли беспокойства. Ни тени жалости. Только холодная, отточенная сталь. — Да, идиот. — Саша резко потянул его за руку, заставив встать. — Но в следующий раз иди сразу ко мне, понял? — Швырнул ему куртку. — Дома разберёмся. Олег послушно натянул куртку, пальцы дрожали на молнии. Саша накинул шубу, бросил короткое «Всё, пошли» в сторону кухни, где притаились Дима с Линой, и толкнул дверь. На улице морозно. Такси ждало, выхлопная труба клубилась паром.