***

      Я безумно хотел выпить. Это было незадолго перед тем, как меня бы упекли в «Утробу» на несколько лет, и понятное дело, что я хотел нажраться как последняя скотина, страдающая непрекращающимся алкоголизмом. Я руководствовался именно этим, когда заливал в себя все, что горело. Я был один, мог не притворяться, что все хорошо и никаких рисков для моей жизни нет. Словом, дал волю чувствам.       Поэтому я никак не мог объяснить ни себе, ни окружающему меня миру, как я, двадцатисемилетний мужик, застрял в теле тринадцатилетнего сопляка.       Я проснулся рано от дикого сушняка и того, что все пульсировало в голове. Пытался я родить себе ребенка на древнегреческий манер или же мне просто следовало меньше пить — вопрос хороший, хоть и с подвохом. Постель оказалась для меня слишком большой, а почему-то руки — короткими. Я сел и в этот же момент мой мозг начал анализировать, добивая меня головной болью. Во-первых, это не моя комната, в ней нет столько пространства. Во-вторых, я не достаю ногами до пола, а уж чем-чем, ростом меня бог не обделил. В-третьих, я слишком хорошо видел для человека с минус четыре на каждый глаз.       Зеркало в другом конце комнаты меня привлекло как потенциальный ответ на все незаданные для меня вопросы. Осторожно встав, я нерешительно подошел к нему и заглянул, надеясь увидеть свое лицо. Меня встретило чужое, подростково-детское, припухлое после сна и с сияющим правым глазом фиолетового оттенка. Я уставился в отражение. Отражение уставилось на меня с недоуменно-возмущенным видом. Мы долго друг на друга смотрели, легче от этого не становилось. Я медленно сел перед зеркалом, стараясь не задрать ночную рубашку, под которой кроме белья ничего не наблюдалось. Спрятал лицо в руках. Вымученно застонал.       — Ну за что? — проскулил я, разглядывая свои худые руки, оттягивая короткие пряди темно-синих волос и пытаясь уткнуться лицом в зеркало, чтобы разглядеть в радужке глаза красивую выверенную печать с отражающимся словом, что я не мог разобрать из-за мелкого-мелкого шрифта. — И как вы прикажете мне с этим жить? Вообще-то я поглощать все знания моей расы собирался, а не вот это вот все!       Я видел в зеркале мальчика. Юного графа, уже в тринадцать лет унаследовавшего титул, развившего свой бизнес и подчинившего себе демона. Сиэль Фантомхайв, ну или тот, кто носит это имя на самом деле, в зависимости от течения истории.       А я — попаданец, который никуда не хотел попадать и с господином грузовиком никак не знакомился.       — Так, Никки, успокойся, — мой-не-мой голос заставил меня вздрогнуть и подскочить как ошпаренный. Я вернулся на постель, чувствуя себя опустошенным и лишним. Вместо самобичевания, я старался заставить себя размышлять, ведь после шока начали мучить вопросы. — Если я здесь, то душа Сиэля должна быть где-то еще. Уж ее пропажу ушлый демон бы заметил, разве не так? Но почему-то меня еще не допрашивают с пристрастием. Да и мы в поместье еще явно, значит события еще не дошли до той самой точки. Проклятье, и что я должен делать? Я же ни черта не помню из первого сезона, только мангу! А если это манга, то что мне теперь? Почему все попаданцы вплоть до секунд помнят события, а я… а я?       Размышления быстро скатились обратно в самобичевания.       — А если это вообще какая-то неизвестная мне вселенная… Черт, что-то слишком много этих «а если»!       В любом случае, мне следовало определиться с тем, что я должен был сделать дальше. Судя по времени, раннее утро, Себастьян еще просто не заходил в покои своего господина. Я закусил ноготь на пальце и перевернулся на другой бок, пытаясь справиться с охватившей меня тревогой. Начало истории обычно происходит по клише после какой-то травмы, ну или когда главный герой попытался откинуться. Не припоминаю, чтобы где-то были подобные сцены. Разве что в аниме, когда Анджела переписывала ему киноленту воспоминаний. Но все-таки я проснулся здесь, в «собственной» комнате. Так что этот вариант я пока что отметаю.              — Так дело не пойдет.       Я решительно встал с кровати и открыл шкаф с одеждой. Конечно, я не был уверен, что точно повторю образ достопочтенного аристократа в совершенстве, но переодеться мне не мешало. Все по очереди. Чулки, подтяжки, длинные шорты от костюма, рубашка, жилет. Печать на глазу под повязкой скрывать не хотелось, сразу ощущалась нагрузка на левый глаз. Еще и когда явно ведущий — правый. Но выбора не было, я должен был держать образ, чтобы не разрушить все графу до основания, с меня бы сталось.       — Сиэль! Я слышал шаги, ты уже встал? Сиэль?       Голос звонкий, солнечный, яркий. Я вздрогнул и едва ли не подпрыгнул от неожиданности. По имени ко «мне» могли обращаться немногие. Невеста да принц Сома. Элизабет явно не говорила как мужчина. Дверь приоткрылась и темнокожий индус застыл на пороге. К счастью, я уже почти закончил завязывать узелок на затылке. Меня охватила паника. Что я должен сказать? Что я должен сделать? Нет-нет-нет, я не был готов встречаться с кем-то прямо сейчас!       — Ого, твой дворецкий уже к тебе заходил? Да у тебя феноменальная связь с ним! — еще бы, подумал я, ведь Сиэль на кон поставил свою душу, чтобы получить такого пса. — Как ты себя чувствуешь? Температура уже спала?       Сома положил ладонь мне на лоб, я изумленно моргнул. Температура? Какая температура? Кажется, я выглядел слишком тихим и удивленным, что Сома снова меня окликнул:       — Сиэль?       — Убери руку, — я не поверил, что я это сказал. Но, пожалуй, очерчивание границ было тем немногим, что сделало бы из «меня» — Сиэля Фантомхайва. Я отвернул лицо и поправил воротник, стараясь придать своему голосу нотку строгости и отчужденности. — Себастьян ко мне еще не поднимался, я просто встал пораньше.       На моей памяти Сиэль болел только в арке Цирка, когда простудился после неудачного закаливания. Если это действительно этот момент, то он должен был уйти после лечения ночью или около того к барону Кельвину. Получается, я, то есть Сиэль, все проспал? А Себастьян терпеливо дожидался указаний? А тут финт ушами и вот, случилась подмена душ. Прекрасно. Меня уничтожит сам дьявол. Но почему же тогда печать осталась на этом теле?       Слишком много вопросов, слишком мало ответов, я попал с места в карьер. Но если речь идет о той самой простуде, то сюжетные вехи облегчат мне жизнь. Я должен найти способ вернуться в свой мир, в свое тело. Искажения в этом мире не избежать, но, думаю, все может выправиться со временем. Главное не оказывать влияние слишком сильно. Главное не…       Главное для начала поговорить с Себастьяном. Он — демон, видит и чувствует души. Свою зазнобу меченную он и подавно никуда не отпустит, не после стольких человеческих лет дрессировки. И лучше сойтись на дружеском нейтралитете, чем стать ему врагом. Если меня сожрут на выходе, то рухнут все мои планы. Я не готов оставлять своего мужа вдовцом.       — Тебе бы все-таки отлежаться, — заговорил принц с удвоенной силой. Отлеживайся не отлеживайся, но от перипетий судьбы не убежать. Я помотал головой. Сначала детальные разговоры о том, как дальше разворачивать сюжет. — Ты ужасно лихорадил, Сиэль! Послушай меня, своего друга!       — Не помню, чтобы я соглашался быть твоим другом, — я увернулся от навязчивого прикосновения и прошел к двери, стараясь выглядеть как можно больше раздраженным. Я выглянул в коридор и почти сразу врезался в тележку-поднос. Звякнул фарфор, я удержал равновесие и столкнулся взглядом с Себастьяном. Несомненно он, только этот мужчина по ту сторону тележки подходил под определение дьявольского красавца. Мое сердце пропустило предательский удар. Не то, чтобы я был падок на любого красивого мужчину, но не оценить было невозможно. Пожалуй, даже мой дорогой супруг понял бы эту слабость.       Лучше бы я валялся в объятиях мужа и он утешал бы меня перед предстоящим погружением в механизм утробы, а не вот это вот все. Высокий. На фоне роста графа вообще громадина. Кожа белая, бледная, красновато-карие глаза заметно контрастировали на ее фоне. Фрак идеально отглажен, на груди блестел, похоже, тот самый фамильный значок. Я замер прямо так, сгорбившись и потирая бок после удара. Сома высунулся за мной и его лицо стремительно потеряло краски.       — Я просто пришел проведать! Ты не можешь мне этого запретить! Себастьян задержал на мне нечитаемый взгляд, я выпрямился, убрал руки за спину, но сразу же себя одернул; я не должен казаться неуверенным. По крайней мере, при Соме.       — Я уже сказал, в этом нет нужды, — снова огрызнулся и бросил взгляд на мужчину, пытаясь вложить посыл «Ну же, помогай». Тот или не понял, или забавлялся моим беспомощным положением, отчего я напомнил себе, что он все-таки демон, не имеющий ни стыда, ни совести.       — У милорда есть неоконченные дела со вчера, мистер Кадар, — произнес он, приподняв уголки губ в подобрастной ухмылке. — Однако я и сам не ожидал, что у вас, милорд, столько рвения приступить к работе. Вы ведь еще даже не позавтракали. В соответствии с вашим самочувствием, я…       — Я чувствую себя нормально, это не обсуждается, — я перебил Себастьяна быстрее, чем Сома успел опомниться. Мне хотелось смачно выругаться и проклясть все на свете: Сиэль, ты просто отвратительно выдрессировал своего демона-дворецкого, если он подставляет твое тело и твою личность, хотя очевидно, что сейчас на твоем месте совершенно чужая душа! — Себастьян, подашь все это в мой кабинет. Сома, выслушаю все твои пустые претензии о том, насколько я безответственен по отношении к своему здоровью, после того, как освобожусь. До этого момента не смей меня беспокоить.       — Но… — Сома растерялся от моего резкого напора. Меня самого уже начало раздражать присутствие принца, но что я мог сделать, это не мой друг, чтобы я разговаривал с ним на понятном для меня языке.       — Не интересует. К тому же, тебе и без меня наверняка есть чем заняться, — я отмахнулся, поправил ворот жилета и обошел тележку, становясь вровень с Себастьяном. До черта высокий. И такой же нахальный. Как он умудряется оставаться таким спокойным, видя, что свою-то душеньку любимую куда-то прошляпил?       Не оборачиваясь и уже под обороной дворецкого, который точно смог бы намекнуть, что я не хочу тратить время на болтовню, я уверенно зашагал прямо. Меня останавливал только один нюанс: я абсолютно не знал, куда идти. Проще было бы дождаться, когда Себастьян проводил бы меня до кабинета, но это означало выставить себя полным дураком. Сиэль Фантомхайв, ты — худший герой для того, чтобы в тебя вселился попаданец.       С горем пополам я нашел что-то вроде кабинета. К счастью, не ошибся, потому что не успел я дойти до своего стола, как постучался и Себастьян. В отличие от коридора, его лицо стало лишь немного серьезнее и напряженнее. Нечасто столкнешься с такой подтасовкой. Я дождался, когда он закроет за собой дверь. Блюда на подносе выглядели аппетитно, а чай так и приманивал вкусным ароматом, но я решил, что ослабленное болезнью тело Сиэля повременит с завтраком.       — На секунду я подумал, что вы, было, сошли с ума, милорд, — Себастьян начал разговор первым, ставя чашку на блюдце. Журчание чая как музыка для ушей, но я не позволил себе расслабиться. — Однако, вынужден признать, довольно любопытный способ отвадить мистера Кадара на какой-то срок. Как вы себя чувствуете?       — Не понимаю, какого черта вместо чего-то полезного, мне достались симптомы похмелья, — я устало огрызнулся, плюхаясь в рабочее кресло. Маленькое тело подростка потонуло между подлокотников. Себастьян удивленно на меня взглянул, я закатил глаза. — Брось, давай без притворства, а? Ты же уже понял, что я не Сиэль.       Себастьян внимательно на меня посмотрел. Я взглянул на него в ответ. Мы какое-то время молчали, на стол передо мной опустилась чашка чая, а потом послышался шорох ткани о кожу. На мой лоб легла широкая приятная ладонь с мягкой кожей, без огрубевших от тяжелой работы частей. Я округлил глаза, пытаясь понять, не чудится ли мне второе за день измерение температуры, но нет, прохладная ладонь была более чем реальной.       — Не похоже, чтобы у вас был жар. Или вы так шутите из-за плохого настроения?       — Ты серьезно? — я подался вперед, смахивая со лба руку. — Себастьян, добрый день, я не Сиэль Фантомхайв, о чем тебе радостно сообщаю. Я прибыл из другого мира, совершенно это не планируя.       По законам попаданцев, попаданец обычно адаптируется к новому телу и меняет историю так, как считает нужным. Иногда он мучится угрызениями совести и открывает тайну, что он не из этого мира, только самым близким, чаще всего любовному интересу, а потом, под конец истории попаданцев, наступает тот или иной счастливый конец.       Чихать я хотел на эти законы.       Не то, чтобы я хотел сохранить историю как есть, но что для меня история, то для этих людей — реальный мир с реальными ощущениями и вполне серьезными последствиями. Любое мое неосторожное движение может все разрушить. Да, будет своя история по итогу, жизнь героев разом не оборвется и мир вряд ли разрушится. Все-таки, если рассматривать это с точки зрения пересечения миров и альтернативных реальностей, то менее реальным искомый мир быть не перестает. Я мало изучал эту тему, но не сомневался, что во время погружения в Утробу мне достанутся знания и на этот счет. Но я никогда не хотел применять это на практике. Особенно с тем, что вызывает у меня много личных эмоций.       — Милорд, кажется, вам нужно позвать доктора, — сказал Себастьян, хмурясь.       — Стоять, — я одернул его, коротко бросил, словно проверяя: — Помолчи. Это приказ.       Себастьян покорно замер, выпрямился, как солдатик. Мой правый глаз укололо и я нахмурился сам. Контракт оказался в моей власти, только что мне с этим контрактом делать? Себастьян мне не может солгать, на моей памяти это одно из ключевых условий, значит он действительно не увидел подмены.       — Вот же блядство, — все-таки выругался я, откидываясь назад в кресле и принимаясь потирать висок двумя пальцами. Себастьян возмущенно приоткрыл рот, но в конечном итоге так ничего и не сказал, из-за приказа попридержав замечание об этикете при себе. Фетешист на обучение, чертов.       Одно дело смотреть на героев на экране, другое — быть одним из них.       И как-то найти способ вернуться обратно.       Я не собираюсь становиться Сиэлем Фантомхайвом!       — Себастьян, ты же демон, ты чуешь души, ты своего господина знаешь как облупленного. Я знаю, что ты можешь чувствовать когда он спит или когда бодрствует, но это наверное все контракт, что логично… Посмотри на меня, разве во мне хоть что-то от Сиэля есть? Ну, кроме, само собой разумеется, внешности. Где он, а где я, дуралей великовозрастной! Этот мальчишка на себя ответственность гребет лопатой, в то время как я трушу… трушу…       Мой голос оборвался. Я вспомнил причину своего алкогольного турне и закусил губу, отвел взгляд. Как признанный Старейшина, я должен был унаследовать всю мудрость предков своей драконьей расы, но я также знал, что процедура смертельно опасна. И ни с кем не мог этим поделиться, потому что не хотел, чтобы моя семья, кроме мамы, беспокоилась обо мне следующие три года, пока я буду подсоединен к машине «Утроба». В моем мире не существует демонов и ангелов, в моем мире есть инопланетные расы, огромный космос и необходимость сосуществовать с людьми. Так вышло, что я был выбран как будущий премьер-министр. Но для того, чтобы занять место в Совете своей расы, я должен был унаследовать всю память прошлых поколений, а эта история уходила в далекие времена, когда драконы еще не остановились на Земле, а бороздили космос, скрываясь от старых врагов. Одинокие кочевники, потомки могущественных левиафанов, от которых остались только хромосомы в днк.       Себастьян молчал, ничего не отвечая, пронзительно смотрел. Я только сейчас понял, что сам же запретил ему говорить.       — Я не знаю, почему контракт на моей душе, вряд ли мы похожи, Себастьян, у нас разное все, поэтому мне не хочется им притворяться, да и не выйдет у меня, даже с твоей помощью, заверяю. Но пожалуйста, не думай, что Сиэль Фантомхайв сошел с ума. Я действительно не он. Я — Никола Холл, мне двадцать семь лет и в моем родном мире я также не человек. Говори.       Мне захотелось съежиться и спрятаться, нахлынул приступ тревоги. Мне не было страшно, что что-то пойдет не так. Хотя кого я обманываю, конечно было. Я хотел вернуться, я хотел снова столкнуться со своим будущим, со своими страхами, но это был бы мой мир, а не чужой. Здесь как будто бы ответственность в тысячу раз больше. Себастьян какое-то время ничего не говорил, а потом вздохнул и попросил:       — Позвольте.       Он взял мою ладонь и каким-то неуловимым движением оставил порез на пальце. Склонившись и убрав прядь волос за ухо, он слизнул выступившую каплю крови. Я слегка зарделся, стараясь не представлять, как выглядела подобная картина со стороны. Не стоило знать, какие мысли посещали голову преданного фаната франшизы.       — Вы действительно не он, — удивление Себастьяна плавно сменилось сталью в голосе. Я сглотнул и слабо-слабо нервно улыбнулся.       — Бога ради, Себастьян, только не убивай, не знаю, я тоже хочу, чтобы твоя душевная зазноба вернулась обратно, а тело ей еще понадобится, — я выхватил руку из крепкой хватки, вжался в кресло и спрятался за чашкой под остывшего чая. Мужчина и сам отпрянул, я поежился.       — Вы говорите так, словно знаете… Вы знаете, — хорошо, что Себастьян быстро вникал в процесс мозгового штурма. Я все еще с опаской на него поглядывал. Терпкий чай приятно осел на языке. Я погонял во рту глоток, проглотил и поставил чашку обратно.       — Дохрена я знаю, Себастьян. Но тут свои нюансы. Я не знаю, как у вас, у демонов, с другими временами или вероятностью? — Себастьян неопределенно на меня посмотрел, я вздохнул. Пришлось все-таки пояснять, раз уж мы начали с откровенного разговора. — Вот вы читаете книги. Можно сказать для меня все это, — я обвел рукой пространство вокруг. — было не более чем книгой. Увлекательная серия книг, которая для меня продолжает издаваться. А так как я живу в… ином обществе и с технической, и с этической точки зрения, то возможностей развивать эту серию море. Преданные фанаты строят теории, пишут свои истории на базе основополагающей. Я тоже из таких, по молодости у меня много задумок было. Но я правда больше любил отталкиваться от тех историй, что знал. Там так вышло, что у… автора вышло две вариации одной серии. И то и то считалось оригиналом. Одна полностью завершенная. Причем дважды. А вторая вот издавалась при мне, и я не знаю её конец. Но если верить в теории параллельных миров, то я мог попасть в любое из ответвлений… Голову сломаешь, Себастьян.       Мне становилось дурно. Очень дурно, я едва ли соображал, как говорить. Мысли путались. Мне хотелось излить все, о чем я думал, но не представлялось возможность собрать себя по кускам. Нормальный попаданец наверняка не заморочился бы над такими тривиальными вещами, а просто действовал бы в соответствии с «сюжетом». Я так не мог. Это означало исключить всевозможные опасности вокруг. С другой стороны, это как с тревогой у человека с ГТР: ты пытаешься предсказать все на свете, просчитать любой ход, но это априори невозможно.       — Расскажите мне по порядку, — предложил Себастьян, заметив мое смятение. Я поднял на него взгляд. Мужчина выглядел серьезным, сосредоточенным, а позади него плясала черная тень, отражающая его истинные чувства. У ног клубилась чернь; какой смысл ее скрывать, если я представлял, как это выглядело на самом деле? В отличие от рисунка, чернь выглядела куда более пугающей, но столь же вызывающей любопытство. Я хотел к ней прикоснуться. — Возможно это поможет мне понять, куда могла исчезнуть душа моего господина.       Собравшись с мыслями, я начал с первой части истории. С завершенной. Сначала рассказал о том, что виновницей трагедии семьи Фантомхайв являлся поехавший на всю голову ангел. Что, в конечном итоге, Себастьян исполнил отведенную ему роль, уничтожил ангела и, сопроводив Сиэля на остров демоном, поглотил его душу.       — Ангелы сейчас почти не спускаются, весь функционал по взаимодействию с людским миром и душами на себя взяли жнецы, — покачал Себастьян головой под конец моего рассказа. — Острова Демонов как такового тоже не существует, мистер Холл, это скорее метафизическое пространство, некоторая плоскость между миром живых и миром мертвых. Но туда редко кто спускается за такой тривиальной целью как поглощение души. Лично я предпочел бы иное место.       — Значит эту вселенную вычеркиваем как минимум, — я перебрал пальцами по столу и вздохнул. — К тому же, в той истории у Сиэля не было брата-близнеца. А здесь он, так понимаю, есть?       Глаза Себастьяна загадочно сверкнули, я поежился в очередной раз. Плечам стало зябко, но не исключено, что это остатков жара.       — Был, — лаконично отозвался Себастьян, но очень скоро продолжил: — Полагаю, вы должны знать, что с ним стало.       Мне вспомнились черно-белые фреймы с массивом бражников, лавиной накрывающих двух бегущих близнецов. Это тело, в которое я попал, пережило столько боли, столько пыток, столько насилия, сколько мне в моем родном мире не снилось. Дыхание перехватило, стало отчего-то очень, очень стыдно. Я допил остатки чая и прочистил горло.       — Там, на самом деле, в конечном итоге вышло продолжение, но не думаю, что оно будет иметь значение для тебя сейчас, — промямлил я, робко смотря на Себастьяна. Вопреки моей мысли он заинтересовался: — С практической точки зрения вряд ли, но мне любопытно, какое может быть продолжение после того, как я, по вашим словам, душу все-таки поглотил. Вы зачем-то провалились в тело моего господина и даже сохранили контракт целостным, значит для этого должна быть какая-то причина. Попробуйте мне рассказать все. — Если я начну рассказывать все, то ты меня убьешь, — я смутился. Себастьян заинтересованно приподнял бровь. — Я имел в виду абсолютно все. А это включает в себя творчество фанатов. Знаешь, на что способна людская фантазия? — Страшно представить, — усмехнулся мужчина, — Для вас будет достаточно утолить мне мое любопытство.       Я снова помялся, прежде чем обрисовал вторую часть истории, где Себастьян прошляпил душу в первый раз, хотел все сделать по-своему, но в итоге его обдурил дурной подросток, сделав из Сиэля демона, а из Себастьяна — его вечного раба.       — Занятно, — Себастьян не выглядел ни раздраженным, ни оскорбленным. Он будто бы принял это на веру, взял на вооружение, чтобы не допустить такой ошибки в будущем, поддавшись собственной гордости. — С одной стороны, в теории это действительно возможно. С другой стороны, вечность — это наказание не только для меня, но и для хозяина. Его хрупкая человеческая психика не приспособлена к подобному.       — Ты о нем так заботишься. Ну. В твоих словах есть что-то заботливое, — осторожно заметил я. Себастьян легкомысленно пожал плечами:       — Милорд — мой хозяин, которому я безгранично предан, пока действителен наш договор.       Я заставил себя встать с кресла, чтобы размять спину и руки. В ногах противно хрустнуло. Этому ребенку не мешало бы заниматься спортом, но кому нужны рекомендации от заблудшей души. Я прошелся вокруг стола, задержался у окна за спиной, а потом просто оперся бедром о стол, скрещивая руки на груди.       — Следовательно, есть еще одна часть истории. Которая «продолжается». Расскажите с самого начала, мистер Холл, давайте примерим ее на то, что происходит сейчас.       Мой рассказ не занял много времени. Я рассказал о том, что в семье Фантомхайв родились близнецы, на их десятый день рождения произошла трагедия, а затем младший близнец, взявший себе имя старшего, призвал дьявола, с которым заключил контракт. Себастьян меня внимательно слушал, не перебивал, играл с дымными кольцами своей сущности. Я по порядку рассказал и о том, что в «книге» показывались воспоминания Себастьяна из-за косы смерти жнеца (я не уточнил какого), даже припомнил его реплику «маленькая сволочь». Тогда Себастьян заметил:       — Вы так досконально это все помните.       — Я не раз перечитывал эту серию, — смущенно ответил я. — Мое подростковое увлечение, а потом я иногда возвращался, когда стал старше. Мне… очень нравилось.       Затем я поведал о первых событиях, с которых, собственно, брала начало история. Себастьян качал головой в такт моим словам, задумчиво кивал. Наконец, я дошел до событий с циркачами, и тогда он остановил меня жестом руки.       — Это происходит сейчас, мистер Холл. Вы, то есть мой господин, должен был отправиться к барону Кельвину и потребовать ответов. Но сейчас мы разговариваем с вами и проясняем картину. В целом, все, что вы рассказали теперь, вполне вяжется с той картиной, которую наблюдаю я. Сомневаюсь, что история будет отклоняться. Вполне вероятно, что продолжение, которое знаете вы, описывает наше так называемое будущее.       — Если бы все происходило в соответствии, то да, — я потер лицо и едва не смахнул повязку с глаза. — Но я уже вызвал отклонение. Сейчас мы радостно должны слушать рабопления барона Кельвина, а не мои рассказы сумасшедшего.       — В таком случае, не будет ли более безопасным следовать уже предопределенному вами сюжету? — спросил Себастьян, неожиданно подавая мне руку. Я настороженно посмотрел на его облаченную в белую перчатку ладонь. — Вы вполне можете отыграть роль моего господина, пока мы не найдем способ вернуть все на свои места.       — Я-то? Ты с ума сошел? Да я… да он… Мы же совершенно не похожи! — воскликнул я в этом неуклюжем маленьком теле. — Себастьян, ну какой из меня Сиэль!       — Если вы затянете с принятием решения, мы никуда вообще не сдвинемся, — резонно заметил он, и я стушевался. — Пока что у нас есть перспектива на практике проверить, насколько все предопределено.       Я закусил губу и повел плечами. Рука Себастьяна терпеливо ожидала того, когда я решусь. С минуту помучавшись сомнениями, я подал ему руку. Голубое кольцо блеснуло на моем пальце. К горлу подкатил тошнотный комок: я вспомнил, где это кольцо побывало.       — Что нас ждет в баронстве? — спросил Себастьян, по привычке облачая меня в плащ на выходе, подавая шляпу и трость. Непривычно, когда тебя вот так обхаживают, но пришлось смиренно это принять.       — Ничего хорошего, — я содрогнулся. — Пропавшие дети и неприятные открытия с тем доктором. Забыл как его зовут. Он еще в инвалидном кресле.       — Я понял о ком вы, — Себастьян открыл мне дверь. Экипаж у ворот не стоял. На удивление темно. Глухая ночь? Себастьян дождался, когда мы отойдем в сторону и подхватил меня на руки. Как давно меня брал кто-то на руки? Я испуганно вцепился в воротник его пальто, сжался весь, ощущая себя крошечным. Себастьян над моей макушкой усмехнулся, наверное, забавлялся от контраста тела хозяина, его голоса, его дыхания, с несочетанием моих манер.       Дорога пролетела как круговерть. Демон-экспресс, не иначе. Меня продолжало подташнивать, ноги, когда он поставил меня на землю, дрожали как у новорожденного олененка. Мне предстояло примерить на себя образ Сиэля Фантомхайва, и в этот раз это не так легко, как с Сомой, хотя не то, чтобы и тогда было просто.       — Откроет Джокер, — пробормотал я, сжимая и разжимая кулаки, стараясь успокоиться. Мое лицо не должно ни смеяться, ни дрожать перед сценами, которые мне предстояло увидеть вживую. — Скажет, что нас ждали.       Себастьян ничего не ответил.       Действительно, стоило нам только подойти к двери, как та со скрипом отворилась. Нас встретил Джокер с канделябром: холодное лицо, утратившее улыбку. Рыжие волосы лежали красивой пестрящей прической. Великолепный сценический образ, я бы хотел увидеть его за работой, в цирке. Память услужливо подкинула, что мне предстоит примерно тоже самое. Я постарался не сглатывать накопившуюся слюну, не оглядываться на Себастьяна, не бояться. В моей жизни случалось всякое, и сцена, которую я и так хорошо помню, не должна меня пугать.       — Граф Фантомхайв, мы вас ждали.       Я ничего не ответил.       Мрачное поместье барона имело высокие потолки и много теней, прикованные куклы к картинными рамам. Присутствие Себастьяна за плечом немного успокаивало и придавало уверенности. Как бы то ни было, сейчас я его контрактор, а условия контракта не менялись, и он будет защищать меня как полагается, тем более что тело его истинного хозяина. Джокер что-то говорил, что не подозревал, что «Смайл» окажется мальчишкой из большого особняка и с огромным псом на выгуле. Я продолжал хранить молчание, держа хмурое выражение лица, зная, что лишаюсь «дополнительных бесед». Оно было вполне искренним: у меня не оставалось ни грамма приязни к этому месту, к этим людям, даже если я заведомо знал, что они просто заботились о том, что им дорого.       Нас проводили в столовую, где соорудили огромную сцену. Я держал в голове, что обязан отыграть все пристойно. Представить, что это не настоящая материальная жизнь, а спектакль, организованный моим больным мозгом на фоне любви к произведению Яны Тобосо. Такие мысли должны были облегчить мою тревогу, но не получалось. Я шел по заранее прописанному сценарию. Пересказанному сценарию в формате манги в моем мире. В любой момент могло начаться отклонение, не спровоцированное мной. Больше всего меня пугало то, что для них — это удушающая реальность. Я всегда был достаточно эмпатичен и многое перекладывал на себя, поэтому не сказать, что трагичный жанр меня прямо-таки развлекает. Переживаю глубинно, до основания. А теперь смотрю вживую.       Барон Кельвин выглядел отвратительно в сопровождении безэмоциональных маленьких девочек, толкающих его коляску. Его безумный сальный взгляд совершенно нездорового человека залез ко мне под одежду и коснулся кожи. Джокер разлил вино, я равнодушно оглядел пиршество, все также не говоря ни слова. Себастьян наклонился, отпил из кубка.       — Не отравлено, — заверил он, но я все равно не собирался пить. Вместо этого я спросил:       — Где похищенные дети?       Мой вопрос барон Кельвин расценил по-своему, как если бы я захотел развлечения. Занавес над сценой приоткрылся. Нет, я не хотел этого видеть. Гадость, мерзость, моя абсолютная беспомощность.       — Джокер, покажи же, покажи шоу моему гостю!       — Но…       — Ты желаешь ослушаться отца?       Джокер был таким же беспомощным как я. Он понимал, что делал все неправильно, что свое счастье и счастье близких строил на костях. Я видел, как он подчинился, видел в нем отражение себя, ведь я должен играть свою роль, чтобы не сделать хуже. Лучше бы точно не смог, даже если бы прожил всю жизнь как Сиэль Фантомхайв.       — Себастьян, — я облизнул пересохшие губы. — Останови это. Сейчас же.       Лев оказался отброшен и заперт обратно в клетке, но девочку, которую он попытался было загрызть, уже явно не спасти. Никого из них. Себастьян перехватил ножи от метальщика, стихла заведенная в шкатулке музыка. Джокер опустил руки, а барон Кельвин перестал хлопать в ладоши и недоуменно уставился на меня с другого конца стола. Я встал и достал из кобуры пистолет, обошел и приставил к чужой голове дуло. Как давно я не держал в руках огнестрельное оружие. Уже и не вспомню, когда мне доводилось опускать палец на курок. В моем мире я дрался в рукопашную, когтями и зубами выгрызал себе победу в соревнованиях на подпольных аренах драконьих боев, будто то могло как-то заполнить пустоту внутри меня. Я был совершенно глупым подростком, не боящимся смерти, не любящим жизнь, хотя не то, чтобы у меня было на это право.       — Где другие? — ледяным тоном спросил я, хотя прекрасно знал ответ. Себастьян смотрел на меня, угрожая Джокеру, сделавшему выпад в мою сторону шпагой, ножом, но я не смотрел на него. Меня еще не трясло. Пока что не трясло.       Спектакль. Плохой сон, постоянно напоминал себе.       Сиэль, как же тебе повезло, что ты сейчас не здесь, что ты этого не видишь, что тебе не придется вспоминать ужасные события три года назад. Что хотя бы где-то не тут ты можешь отдохнуть. Может твоя душа слилась с моей, может спит в этом теле, может быть заняла мое, а может быть потерянно блуждает. Не знаю. Хочу знать, но не уверен, что вынесу этого знания.       Барон Кельвин огрызнулся на Джокера:       — Не смей наводить шпагу на графа Фантомхайва! — потом взглянул на меня и улыбнулся. Омерзительные кривые желтые зубы, от бинтов пахло смрадом и разлагающейся кожей. Живой труп, жертва пластических операций, для которых еще не пришло свое время. — О, вы хотите увидеть их… Я отведу вас.       Себастьян снова шел за моей спиной. Мой шаг проседал, я заставлял себя идти. Рисованная картинка не шла ни в какое сравнение с реальностью.       — Я встретил вас на приеме несколько лет назад, как же вы сияли, — восхищался барон Кельвин, в то время как я чувствовал подкатывающую к горлу мерзкую тошноту. — Я так хотел быть настолько же совершенным, как ваш отец, как вы, что от меня даже ушла жена, представляете? Как жаль, что я не смог присутствовать с вами в тот самый день. Вы не представляете как сильно я сожалею.       «Еще как представляю, больной ты ублюдок», — я с силой сжал кулаки, стиснул зубы. Ударить по лицу, растоптать, на убийство я бы все равно не опустился. Не смог бы. Я слабоволен и мягкотел, как бы сильно человек бы ни заслуживал смерти… Или, быть может, я по-настоящему жесток, потому что смерть это избавление. Страданий при жизни можно причинить намного больше.       — Поэтому я воссоздал все! Все, как было в тот день! Чтобы прожить его вместе с вами, ведь ради этого вы вернулись, разве не так? Я так долго этого ждал! Все для вас, все! Кровь невинных, щадящие души, и вы, вы, граф!       Свечи горели, но все равно сохранялся полумрак. Каменный алтарь, клетки с изможденными детьми, прошедшие через лоботомию. Маленькая арена с местами для зрителей. Если все в точности повторяло события трехлетней давности, то в одной из таких клеток когда-то сидели близнецы Фантомхайв. Когда-то они жались друг к другу, случился беспощадный выбор, положивший начало истории. Послуживший причиной, по которой Себастьян пришел в этот мир и принял данное имя. Мое сердце билось как сумасшедшее. Тело все помнило. Помнило бесчисленные унижения, насилие, наркотики. А я вспоминал, как читал это со стороны. Всего лишь читатель, оказавшийся на месте главного героя. Я отшатнулся назад, предстальски не выстояв, и моя спина коснулась плеча Себастьяна, все еще держащего Джокера при себе. Тот искал во мне отражение хозяина. Наверное, визуально мы отреагировали бы одинаково. Нет, Сиэль бы не отступил. Но я не Сиэль.       Тогда я, не желая слушать разглагольствования барона Кельвина, сделал то, что должен был.       Я выстрелил ему в живот.       На моем лбу проступила испарина, вернулся болезненный жар. Это тело еще не до конца оправилось от болезни, но ему уже подкидывали испытания. Краем глаза я заметил, как Джокер ринулся на меня, но тут же остался без руки. Себастьян отрезал ее так легко и грациозно, будто намазывал тост с маслом. Кельвин упал с инвалидного кресла на кафельный пол, стеная от боли. Воздуха не хватало. Я делал все примерно по сценарию, но отчасти, самую малость, я делал это по своему желанию. Еще один выстрел, контрольный в голову, и тогда можно на этом закончить. Я занес пистолет, когда услышал:       — Расскажите мне, расскажите же мне, граф, через что вы прошли. Я хочу пройти через то же. Я хочу пройти через то же!       Язык присох к небу. Мне стоило молчать, если я не хотел испортить чужую судьбу, но в какой-то момент стало так наплевать. Я зачем-то пришел в этот мир, надолго ли, навсегда, не знаю, но значит мне была дана власть менять все так, как заблагорассудится мне. Если Сиэль вернется… Когда Сиэль вернется, он будет жить в новой реальности.       — Не хочешь, — сказал я, наступая на его плечо ногой и с силой вдавливая вниз. С губ сорвался хриплый смешок. — Даже если я скажу, ты не проживешь это. Даже если ты взмолишься дьяволу, то тебя не услышат. Потому что никто… не слышит. Единственный, кто услышал, теперь мой. Ты можешь только гнить заживо и медленно и мучительно умирать.       Я отстранился назад и обернулся к Джокеру. Он плакал, перекошенное мокрое лицо размазало грим. Пахло кровью, лужи растекались. Такими темпами он скоро умрет, но как бы он не симпатизировал мне как читателю, как герою ни за что. Мне хотелось, чтобы он мучился как родители, потерявшие детей. Как напуганные дети, которые уже не вернутся домой. Встретившись взглядом с Себастьяном, я криво ухмыльнулся. Прошел ближе и присел на корточки. Мои ботинки испачкались в багровой луже.       — Я знаю, что ты хочешь сказать. Что ты делал это ради своих близких. Похищал детей, пускал на мясо и развлечения для своего господина, что у тебя были причины,       — Джокер приоткрыл рот, задыхаясь от несказанных слов. — И что мои слуги в опасности, невеста. Вот только понимаешь в чем дело, Джокер. Если кто и умрет, то это будет твоя трупа. Твоим друзьям не выжить. Себастьян лично отбирал слуг, они все буквально монстры.       — Откуда ты узнал…       Я выпрямился и обернулся к Себастьяну, едва не истерично засмеялся и подбросил в воздух пистолет, уверенно перехватил другой рукой и поправил шляпу на голове, натягивая край поля себе на лоб.       — Что думаешь насчет этого сюжетного хода? Не находишь ли слишком тривиальным? — я обвел рукой всю небольшую арену и вымученно улыбнулся. — Повезло, что здесь сейчас я, да? Или это разнится с твоими планами по взращиванию грешной души?       — Не то, чтобы, — Себастьян вторил моей улыбке. — Конечно, мне любопытно, как справился бы мой хозяин со всем этим, но я впервые встречаю феномен, подобный вашему, поэтому мне достаточно интересно наблюдать и за вами. Какого читателю стать героем? Восхищаетесь ли вы им как прежде?       — По мне было видно, что я восхищался? — спросил я, и Себастьян сдержанно кивнул. — Восхищаюсь. Я бы на его месте уже сошел с ума, знаешь? Я в своей-то жизни не очень психически уравновешенный. А с таким багажом как у него уже бы умер и стал, скажем, жнецом. Кстати, пленку Бист будет просматривать Грелль и он увидит все твои грязные делишки. Хотя в альтернативной истории соблазнение монашки и завязывание языком бантик из веточки сакуры ты не переплюнул. Но это смотрелось… Красиво. Видел иллюстрацию. То, как ты прижал ее к себе и стал нашептывать свои соблазнительные речи…       Я перешагнул через Джокера и вцепился в ворот черного пальто мужчины, заглядывая на него снизу вверх и продолжая улыбаться. На этот раз безумным был я. Джокер что-то булькал где-то позади, наверное, растерялся от нашей странной с Себастьяном беседы.       — В вас говорит ревность или эстетическое удовольствие от картинки? — спросил Себастьян лукавым тоном, дьявольским, больше не притворяясь серьезным. Будь здесь Сиэль он был бы серьезен по-настоящему, ведь тот не стал бы реагировать так откровенно.       — Ревность? У меня есть супруг, знаешь ли, а мужчины вроде тебя не слишком-то в моем вкусе. Я уступлю тебя твоему хозяину. Когда он подрастет к примеру. — адреналин ударил в голову, я даже не сразу понял, что сказал. Глаза Себастьян забавно округлились на мой выпад. Я провел пальцем по его груди, дернул за воротник и решительно отвернулся. — Не сомневаюсь, что в нем огромное чувство собственничества и желания обладать. Как никак, он все же продал тебе душу. Может себе позволить, и еще скажи, что это не так. Будь у меня дьявол на коротком поводке, я бы только так и поступил.       — Прямо так? — усомнился Себастьян. Я закатил глаза, решая оставить пустую перепалку. Мое внимание привлек Джокер. Продолжал плакать, стеная о друзьях. Я приблизительно вспомнил, о чем говорил Сиэль в это время, но не стал пытаться воспроизвести те слова. Момент был упущен, а я не желал его наверстать. Это не мое право. Сиэль из меня все-таки никакущий.       — По пустому плачешь, знаешь, — я откинул волосы с лица и вздохнул, оглянулся на тушу барона Кельвина. — Тебе бы повезло еще меньше, если бы здесь был не я.       — Прошу прощения за опоздание! — голос со входа отвлек меня и Себастьяна. Мы синхронно обернулись. Кудрявый мужчина сидел в инвалидном кресле, которое также толкали бедные потерявшие надежду на будущее дети. Я даже не услышал скрип колес. Он прошел сюда как к себе домой. Как часто он бывал в этом подземелье, пуская детей на кости и материалы для своих протезов. Снова стало дурно, я ненавидел все вокруг, но наверняка не так сильно, как Сиэль. Не мог себя не сравнивать с ним. Ведь должен был отыгрывать роль… Хотя к черту актерство, здесь никого не останется в живых. — Стойте, вы двое… Блэк и Смайл?       Я нахмурился. Себастьян обронил на меня короткий взгляд.       — Значит, предчувствие Джокера оказалось верным? — доктор, чьего имени я не помнил, встал с кресла и спустился к нам. Джокер слабо поднял голову, не веря увиденному:       — Ваши ноги, док… Вы можете ходить.       — В общем-то да, мои ноги всегда были в порядке. Детишки вроде вас нашли бы в инвалиде куда больше доверия, чем в ком-то более обычном, так что я всего лишь подыграл, — засмеялся доктор. От этого фарса меня тошнило, я крепче сжал пистолет в руке. В моей голове проецировались черно-белые фреймы и нарисованные лица. Доктор подбежал к барону Кельвину, заметив его тело и принялся сетовать:       — …Какая жалость, а ведь он был из немногих, кто разделял мои идеалы.       — Идеалы? — уточнил Себастьян, снова взглянув на меня. Его губы тронула ухмылка и он коснулся пальцами подбородка в задумчивом жесте. Всегда смышленый мальчик, можно ли оправдать его интеллект его демонической природой? Я фыркнул.       — Материал для протезов — человеческие кости. В частности детские, — я оборвал всякие рассуждения о керамике и прочем, о том как сложно получить поддержку для исследований. Слушать это еще больше становилось невыносимым. Я не собирался становиться свидетелем сцены, от которой содрогалось все тело, поэтому решил покончить со всем наперед. Я бы в жизни никого не убил, но это не моя жизнь. Я бы изменил предопределенность, может быть добился бы, чтобы все эти люди остались живы и ответили бы по закону. Но я уже выстрелил в живот барону Кельвину. Я уже возвысил себя над истекающим кровью Джокером. Стоило ли мне дальше притворяться благочестивым взрослым в теле подростка? Наверное нет.       — Себастьян, предлагаю покончить со всем этим. Я не намерен издеваться над этим телом, — мне нужно было набраться мужества. Доктор удивленно посмотрел на меня, отвлекшись от тела девочки, которую он пытался пристроить на алтарь. — Убей их всех. Это приказ.       Меня так и не вырвало, не трясло, нож не вонзился в детскую грудь, напоминая мне о не моем прошлом. Как бы я вел себя, будь у меня воспоминания Сиэля в первозданном виде? Остался бы я собой или мы были бы гибридом из меня и Сиэля? Я сорвал повязку с лица, выпрямился и слабовольно отвернулся. Хрустнула плоть. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы увидеть как белая перчатка Себастьяна окрасилась в багровый и пронзила человеческое тело насквозь, ломая ребра и хребет. Потом, я закрыл глаза и слушал, звук разможенного черепа. Джокер уже не дышал, скончался от потери крови.       — Я закончил, — отчитался Себастьян, сбрасывая грязные перчатки. У него, наверное, такие красивые руки под тканью. Передо мной снова стоял выбор, как повести дальше историю. Поколебавшись, я решился. Свою судьбу должен решать сам Сиэль, а не я, заблудший странник.       — Сожги здесь все до пепелища.       — Простите? — Себастьян встал вровень со мной. Подал руку. Я ухватился за нее и меня тут же подхватили на руки. Я обнял его за шею, но предсказуемо принцессой себя не почувствовал. Хотел домой. К мужу. В свой камерный космический мир, где меня ждала моя ответственность. — Это ваше решение или это «сценарий», которому вы следуете?       — Все вместе, — я отвел взгляд и тихо сглотнул. Мне было так плохо, что я уткнулся лицом в его пальто. Плащ на плечах ощущался таким тяжелым. — Я в своей жизни никого не убивал. Сегодня был мой первый раз. Надеюсь, когда я вернусь в свое тело, я обо всем забуду.       — Как вы обоснуете поджог перед королевой? — спросил Себастьян, неспешно подходя к подставке со свечами. — Вернее, как должен его обосновать господин?       — Не знаю, — рука на моем плече сжалась крепче и я устало выдохнул. — Вернее, не то, чтобы не знаю. Сиэля накажут за эту оплошность, но даже это наказание удастся вывернуть себе на руку. Эта часть сюжета запомнилась мне только тем, что тебя отхлестали по щекам, проткнули кочергой и похоронили.       Вспыхнуло пламя. Охватило все вокруг, змеей поднимаясь по кругу к потолку. Красиво. Чарующе красиво, если не знать, что скрывал под собой дьявольский огонь. Какие тайны обращал в прах, оставляя после себя пустоту и пепел сожженной человеческой плоти.       — Себастьян, — тихо сказал я, пытаясь подобрать подходящие слова. Молчание послужило мне дозволением говорить. — Не бросай его. Пожалуйста. Тебе будет с ним интересно. Правда. Только не бросай. Он может справиться без тебя, он достаточно силен и зрел для этого. Но без тебя это будет совсем не то.       — Вы и сами не знаете, чем закончится эта история, разве не так? — каблуки стучали в такт шипению огня. Дети не кричали. Пламя принесло освобождение от мук. — Почему же вы так уверены, что мой хозяин мне не наскучит? Хотя, скорее, меня оскорбляет, что вы думаете, что я поступлюсь своими принципами.       — Я преданный читатель с богатой фантазией, — я слабо улыбнулся. Хотелось бы мне знать, как моя улыбка смотрелась на юношеском лице. — И мне хочется, чтобы здесь все было как нужно. Даже если счастье для Сиэля — отмщение, а не мирная жизнь с твоими десертами.       До самого выхода из поместья мы не разговаривали. Я видел, как пламя занималось за его спиной, облизывало ступни и ластилось, как котенок. Позади рассыпалось отражение прошлое Сиэля, которое он не увидел из-за постороннего вмешательства.       За воротами мы столкнулись с Долл. Даже не разминулись. Я сразу ее узнал: рыжеватые волосы, яркие от всполохов огня, напуганное, но еще во что-то верящее лицо. Долл много значила для меня, потому что, как оказалось, она вернулась из прошлого в будущее, чтобы сыграть свою роль. Это напомнило мне о Гробовщике, и я отпрянул от плеча Себастьяна, посмотрел в сторону леса. Где-то дальше еще один холм. Дабл Чарльз. И как только они не пересеклись?       — Убей ее, — устало сказал я, не вступая в глубокую полемику на тему предательства, обмана и признаний в свершившейся казни. — Но постарайся оставить тело целостным.       — Зачем? — спросил Себастьян, не обращая внимания на растерянную девчушку. Я завозился, и он поставил меня на ноги, хотя он прекрасно мог справиться и со мной на руках. Сиэль бы отреагировал с равнодушием       — Просто сделай, как говорю, — в моем голосе не было ни тени раздражения, я отступил в сторону и снова отвернулся, не желая видеть жестокости перед своими глазами. Горечь от поднявшейся желчи осела на моем языке.       Он убил ее одним точным движением. Я закрыл Долл глаза. Было посмотрел на крышу, но подумал и решил не привлекать ненужного внимания. Себастьян терпеливо ждал меня, пока я вынырну из омута своих тяжелых мыслей. Мое намерение относительно дальнейшей судьбы Сиэля только крепло.       Мы вернулись в Лондонское поместье, а на утро направились в особняк за городом. Я не спал всю ночь и очень устал, но накопилось множество дел, которые я хотел сделать, особенно для Сиэля. Мне вдруг показалось, что мое время на исходе. Что как только я усну, все будет кончено. Странное гнетущее чувство, ведь еще недавно я бесконечно паниковал «что если я останусь здесь навечно». Теперь же во мне крепла уверенность, что все вот-вот закончится. Может быть, усни я раньше, я бы уже был дома. Даже забыл бы обо всем как страшный сон.       Просторный кабинет поместья Сиэля мне нравился. Я закрылся в нем от Элизабет — восхитительная девчушка, я бы даже с ней потанцевал, но не позволительно в теле сурового неловкого тринадцатилетнего подростка — и смотрел на лист бумаги перед собой. Мой косой пляшущий почерк складывался в слова. Письмо вышло сумбурным, и я добавил несколько схем и таблиц с комментариями. Вряд ли Сиэлю понравится содержимое, но он сможет с ним определиться, куда направить такие знания.       Я запечатал письмо, криво пролил воск и закрепил печать, даже красиво повязал веревочку. Подписал на конверте «для Сиэля Фантомхайва» и нарисовал человечка в виде себя, протягивающего цветочек. Дурашливо, но почему-то мне захотелось, чтобы Сиэль если не улыбнулся, то точно скривился.       — Передай это графу, когда он вернется. Тебе вскрывать письмо запрещено, это приказ, — я вручил письмо Себастьяну, постарался сурово на него взглянуть, но столкнулся с веселым взглядом. — Что? Пусть Сиэль сам решает, вводить тебя в курс дела или нет. Вдруг я все расскажу, ты скажешь, что тебе больше не интересно, и обратно в ад или куда там бодрой козочкой? Не думаю, что Сиэль будет рад такому спасению своей души.       — Вы считаете, что между спасением души, освобождением от демона с последующей спокойной графской жизнью и страданием, которое окончится абсолютным растворением без права на перерождение, милорд выберет второе?       — Ты тоже так считаешь, не лукавь, — я хитро ухмыльнулся, ткнул его пальцем в грудь. Какой же этот дьявол все-таки красивый, а разница в наших размерах будила во мне желание его облепить и прикорнуть на нем. Удивительно, но можно почувствовать себя защищенным даже с демоном. — Он выберет тебя. Но если ты поставишь его между выбором между собой и местью, то он выберет месть.       Себастьян ухмыльнулся, перехватил мою ладонь и поднес ее к губам, поцеловал кончики пальцев. Я невольно зарделся: флиртовать с кем-то посторонним, даже в чужом теле, я не собирался! Но подобное внимание было моей слабостью. Я с усилием заставил себя одернуть руку, убрал за спину и вернулся к столу. Победа за демоном. Единственное, что мне было любопытно, как воспринимал это все сам Себастьян в моем воплощении Сиэля Фантомхайва, учитывая, что он по началу даже не заметил подмены.       — Вы написали в этом письме обо всех фантазиях наших фанатов?       — О каких таких фантазиях? — я встрепенулся, чувствуя прилив тревоги. Ведь я ничего толком об этом Себастьяну не рассказывал. Только упоминал нечто подобное, вернее, вскользь намекал, но никогда не прямо, все-таки это было бы слишком неуважительно по отношению к ним обоим, рассуждать в лицо живым людям (демону) как о персонажах, подчиненных автору и тем, кто о них фантазирует.       — Вы говорили о фанатском творчестве у серии книг. И сказали, что людские грезы неисповедимы, — Себастьян развел руки в стороны, плавно нагоняя меня у стола. — Мы с вами знакомы недолго, но знаете, кажется мне, что у вас этих фантазий достаточно на наш с господином счет.       — В моих фантазиях он лет на пять постарше, а сюжет подраматичнее, — проворчал я, прячась за листком бумаге. — Об этом я писать не стал. Но допишу теперь второе письмо, где расскажу о том, как восхитительно ты смотришься с Греллем Сатклиффом. И запрещу тебе его уничтожать любым способом.       Себастьян скривился, поежился, мой комментарий видно, что задел его за живое. Я засмеялся за листком бумаги и взглянул на него краем глаза. Как же неудобно с повязкой. Хотя на правый глаз Сиэль все-таки не слеп и видит им прекрасно.       — Значит, в вас есть и садисткая сторона.       — Конечно есть, а ты как думал. Иначе я попал бы в какое-нибудь другое тело, если бы ее не было, — усталость давила на плечи, мне все сильнее хотелось спать. Себастьян перестал выглядеть несчастно после замечания о Грелле и учтиво предложил мне пойти все-таки поспать. Я все больше убеждался, что после того, как я усну, все закончится. Расставаться сейчас не хотелось. Поговорить может быть да, пообсуждать того же Сиэля, узнать какие-то его мелкие привычки.       В постели на хлопковых холодных простынях в полумраке зашторенной комнаты все казалось таким странным и размеренным. Себастьян остался со мной, встал у окна и ждал, когда я усну. Я не люблю спать при посторонних, могу только с мужем в одной постели, но его присутствие едва ощущалось. Мысль, что он рядом и ждет своего господина, согревала меня. Этот ребенок с тяжелой судьбой не одинок, даже если все ради его души.       Себастьян от него не откажется и даже готов терпеть вторженца, внесшего изменения.       Сиэль не выпустит из рук инструмент для своей мести, никакое спасение души ему не нужно.       Эти отношения, которые никогда не дотянут до «здоровых», обреченные на разрушение для них обоих, если так вдуматься. И тут даже не стоит вопрос о романтическом контексте.       Тем и притягательны для таких читателей, как я.       — Удачи вам, ребята, — я уже никогда не узнаю, как Сиэль распорядится теми знаниями, что я ему оставил. Не узнаю, сбудутся ли мои предсказания вообще и к чему это приведет. Отношение Себастьяна к хозяину вряд ли изменится, хотя теперь, возможно, он хотя бы будет в шутку над самим собой рассматривать и такой вариант развития их связи.       — Удачи и вам, мистер Холл, — сказал мне Себастьян. Даже не зная о том, что действительно у меня на душе, он действительно сказал мне это. Обняв подушку с гусиным пухом покрепче, я свернулся калачиком и все-таки уснул. ***      Сиэль сидел перед вскрытым письмом за рабочим столом, переваривая написанное. На него, словно в насмешку, смотрел нарисованный человечек с пышной шевелюрой и задорной улыбкой. Этот нарисованный человечек никак не вязался с заметками на бумаге. Гробовщик воскрешал мертвецов, пытаясь воскресить его брата-близнеца, и на этом пути он сталкивался с пробами и ошибками. Скоро его должны будут «наказать» за превышение полномочий, но здесь «этот человек» не написал подробно как. Сказал быть только осторожнее со змеями.       Зато остальное расписал достаточно подробно. Себастьян подтвердил подлинность написанного, вернее то, что с ним действительно произошла подмена душ. Воспоминания в чужом теле были очень размыты, потому что большую часть времени он проспал. Ему просто заботливо принесли бульон от, вероятно, похмелья, включили странную музыку и позволили отдыхать, ни с кем не вступая в контакт.       Больше его, конечно, от всех пророческих новостей огорошила приписка:       «Ты извини, я наговорил Себастьяну лишнего про то, что в моем мире половина читателей считают вас интересной парой… как парочкой, — писал некий мистер Холл, и у Сиэля по хребту стадом проносились мурашки от того, насколько мерзко это звучало. Он уже заочно возненавидел существо, занявшее его тело на целые сутки. Его не могла касаться ни одна грязная мысль о чем-то столь вопиюще непристойным. — Но не думаю, что он воспринял это всерьез. Но все же, я решил, что будет честно, если ты тоже будешь знать об этой моей оплошности. В остальном, я не говорил с ним о твоем вероятном будущем. Только ты в праве строить свою судьбу. Ты, а не твой личный демон. Я не знаю, чем кончится твоя история, но буду верить в тебя и в то, что ты добьешься своей цели. Только ты для себя можешь определить, что является «счастливым концом», и если это отомстить и пасть от рук демона, то пускай будет так. Н.Х.»       Сиэль откинулся на спинку кресла и сделал глубокий вдох. Несмотря на подтверждение со стороны Себастьяна, он не был уверен, можно ли верить написанному, и убедиться он мог только тогда, когда случится знакомство с Сэром Акулой Пера и убийство в закрытой комнате его поместья. Вскоре вернется и Себастьян. Сиэль отправил его узнать, действительно ли существует и готовится ли к плаванию такой корабль как «Кампания». К Гробовщику он его не отправил. Если все действительно так, как написал мистер Холл, то не стоило действовать на опережение: он мог спугнуть того, кто заслужил титул «Легендарного жнеца».       Сколько проблем, но все не так плохо. Судьба, уготованная ему, уже изменилась, и он знал это.       — Что ж, в таком случае… сыграем в эту «Бессмертную партию »! — решительно сказал он сам себе под нос, достал лист бумаги и стал рисовать свою схему своего будущего. fin