Глава Первая

Бескрайняя тьма. — Где я?.. — мысль пронеслась, будто эхо в пустоте. Вокруг — ничего, лишь бездонный мрак, поглощающий всё. И вдруг — проблеск, слабое мерцание где-то впереди, похожее на свет далекой звезды. Оно манило, зовя к себе, и я, не раздумывая, бросилась в бег. Казалось, я несусь уже вечность, но расстояние между нами оставалось неизменным. А потом — перемена. Свет, словно живое существо, сам начал приближаться ко мне, охватывая пространство, заполняя его ослепляющим сиянием. На миг мне показалось, что глаза не выдержат этой яркости, и я зажмурилась. Когда же осмелилась снова взглянуть, передо мной парил экран, мерцающий таинственными символами. На нём высвечивалось: 🔹Давайте посмотрим, что сейчас происходит...🔹 Если попытаться восстановить события, что привели меня в ту черную комнату... Я помню — вечер после долгого рабочего дня. Я уже собиралась домой, когда на телефон пришло уведомление. Моя любимая игра. Новое обновление. Усложнённый режим, который я так давно мечтала испытать. Моя прежняя жизнь была однообразной — работа, дом, бесконечный круговорот будней. Должность у меня была довольно престижная, а значит, и денег хватало. Но стоило их получить, как большая часть неизменно оказывалась в руках моего старшего брата. Споры, крики, вечное недовольство с его стороны... Я пыталась бороться, но он был сильнее. Иногда за свою непокорность я расплачивалась болью. Возможно, где-то в глубине души я жаждала вырваться из этой жизни. Но разорвать с ней все узы... Никогда. Ведь я верила, что родители любят меня. Но то, что предстало передо мной сейчас, заставило усомниться во всем. На экране отчетливо видно — мои родители. Те, кого я оберегала, кого любила. Они смеются. Смех звучит горько, ядовито. А затем слова... холодные, жестокие. Они уже обсуждают, как поделят между собой моё имущество. Они не верят, что я очнусь. И хуже того... Они договариваются с врачом. Две недели. Если за это время я не приду в сознание, меня отключат от аппарата ИВЛ. За что? Я думала, что попала сюда случайно, что это просто цепь несчастных обстоятельств и я смогу выбраться от сюда... Но, похоже, все не так просто. — Ну что ж, система, покажи мне, что будет дальше... — прошептала я, затаив дыхание, предчувствуя неизбежное. Экран передо мной вспыхнул, и кадры пошли один за другим. Родители. Врач. Холодные слова о диагнозе. Машины, что поддерживали меня на грани жизни и смерти, замолкли, отключённые их волей. Кто-то мог бы спросить: как же я так быстро угодила в кому? Что ж, судьба вновь сыграла со мной злую шутку. Как оказалось, в моём теле снова зародилась опухоль, безжалостная, разрушительная. Рак... Опять. Я помню, как впервые услышала этот приговор в детстве, когда мне было всего десять. Опухоль в почке, бесконечные больницы, изнуряющее лечение. Тогда, кажется, я ещё верила в чудо. Но в то же время помню и другое — бесконечные упрёки, ледяные взгляды. Брат, вечно жаждущий родительского внимания, говорил почти беззлобно, но с пугающей уверенностью: — Она нам не нужна. Просто избавьтесь от неё. Она только обуза. Но тогда... тогда я просто не могла сдаться. В той же палате со мной лежала девочка — наша дружба была короткой, но наполненной смыслом. Мы говорили обо всём: о жизни, мечтах, страхах... О том, что нас ждёт за порогом больничных стен. И однажды, с задумчивой улыбкой, она произнесла: — Если бы я могла жить... я бы жила вечно. Неважно где, неважно с кем, неважно как. Я просто хотела бы жить. Эти слова запали мне в душу. А потом... её увезли на операцию. Она не вернулась. И в тот момент я поняла: что бы ни случилось, я обязана выжить. Любой ценой. Тогда... я действительно выжила. Была ли это злая насмешка судьбы или неведомый дар свыше — я не знала. Но в тот момент я была на седьмом небе от счастья. Я жила. Дышала. Чувствовала. Так шли годы... пока не наступил этот момент. Но сейчас... сейчас я не хочу возвращаться. Не хочу. Если мне суждено остаться в этой бесконечной чёрной пустоте — пусть так и будет. — Пусть так и будет... — захлёбываясь слезами, я прошептала, обхватив колени, сжимаясь в комок, словно надеясь исчезнуть. В тот момент, когда я подняла глаза, экран вспыхнул, и мерцающие холодные символы сложились в слова: 🔹Свет, убитый реальностью.🔹 Экран дрогнул, вспыхнул ослепительным светом — и реальность сменилась. Я замерла, охваченная непониманием, и, дрожащими пальцами коснувшись своего тела, ощутила нечто странное. Кожа — ослепительно светлая, безупречно гладкая, словно фарфоровая. Ногти — изящной формы, сияющие, будто отполированный перламутр. А волосы... Боже! Локоны, некогда белоснежные, теперь струились мягкими волнами красно-малинового оттенка, мерцая, словно драгоценный шелк. Сердце застучало быстрее. Я опустила взгляд вниз, и пол, казавшийся просто черным, отразил мою фигуру, как безупречное зеркало из ночного стекла. В отражении я увидела её — девушку с поразительно утонченными чертами лица, чей взгляд был одновременно надменным и чарующим. И тогда я осознала... Я больше не та, кем была прежде. Теперь я — Беатрис Эльтшер, главная антагонистка легендарной игры «Шахматная игра», известной также как «Свет, убитый реальностью». За что мне эта кара? О, боги, почему именно её тело? Разве я не сполна расплатилась за свою прошлую жизнь? Как будто тех страданий было недостаточно... Я начала вспоминать. Эта история рассказывалась от лица главной героини — Елизабет Фавьен, девушки, столь доброй, скромной и очаровательной, что сама судьба словно испытывала её на прочность. Она росла в бедности, её мать служила при дворце, а окружающие лишь насмехались над ней, презрительно называя "захудалой нищенкой". Но пока её мать трудилась, маленькая Елизабет находила утешение в конюшне. Среди запаха сена и тёплого дыхания лошадей она чувствовала себя в безопасности. Именно там, среди деревянных перегородок и мягкого света, она встретила его — мальчика, чуть старше себя, с которым вскоре подружилась. Их разговоры были простыми, но тёплыми. Однако эта дружба не продлилась долго... Смерть матери обрушилась на неё, словно холодное лезвие. Дни слились в серую, бесконечную пустоту. Голод, отчаяние, одиночество. Но когда боль в животе стала нестерпимой, ей пришлось выйти на улицы и просить подаяние у прохожих. Первая монета, медная, дрожащая в её ладони, казалась чем-то бесценным. Но, прежде чем она успела сжать её крепче, чужая рука грубо толкнула её, вырывая драгоценный дар. Мужчина, сорвавший монету, мгновенно растворился в толпе. Она была слишком слаба, чтобы догнать его, и лишь слёзы, горькие и беспомощные, начали катиться по щекам. И вдруг... тёплая рука протянулась к ней. Слепящее солнце не позволяло сразу разглядеть лицо незнакомца, но, щурясь и всматриваясь в черты, она поняла... Это он. Тот самый мальчик из конюшни... Но что это? Позади него стояли люди в доспехах, и их осанка, полная дисциплины и строгости, заставила её сердце забиться быстрее. Когда её взгляд задержался на груди одного из воинов, она заметила знакомый символ — знак императорской стражи. Почему? Почему тот самый мальчик, с которым она так просто и невинно беседовала в конюшне, был окружён элитными солдатами, охраняющими только особ императорских кровей? Этот мальчик оказался не кем иным, как самим кронпринцем Филиппом дель Вантро. С того дня жизнь Елизабет изменилась навсегда. Она стала жить в императорском дворце, где, к её удивлению, быстро завоевала расположение самой императрицы. Женщина прониклась к ней тёплыми чувствами, видя в девушке нечто особенное, что невозможно было объяснить словами. Годы шли, и вот настал её восемнадцатый день рождения — день, который должен был стать одним из самых ярких в её жизни. Во дворце вспыхнули тысячи огней, залы наполнились музыкой и шелестом роскошных нарядов. По приказу императрицы был устроен великолепный бал, подобного которому не видели даже знатные семьи империи. Бал, который должен был стать триумфом Елизабет Фавьен, запомнился империи совсем по другой причине. Ослепительная в своём наряде, Беатрис затмила многих, но кто бы мог подумать, что её присутствие станет настоящим вызовом для главной героини торжества? С самого первого дня их знакомства Елизабет и Беатрис не смогли найти общий язык. Причина крылась в том, что Филипп и Каэль — два самых влиятельных мужчины империи — всё своё внимание сосредоточили на Елизабет, а не на той, кто по праву считала себя единственной обожаемой дочерью великой семьи Эльтшер. Истоки этой вражды уходят глубже, в детство. Каэль Ортенберг, обладающий уникальным талантом, был с ранних лет передан в обучение Кристиану Эльтшеру, отцу Беатрис. Семья Эльтшер веками сохраняла тесную связь с императорским двором, и потому Филипп, наследный принц, также часто бывал в их имении. Они росли вместе, словно братья, и Беатрис была частью этого мира. Но всё изменилось в тот момент, когда Филипп привёз в имения Эльтшеров Елизабет.  Поначалу Беатрис не придавала этому значения, но затем... Затем всё внимание мужчин стало принадлежать лишь ей. Восхищение, улыбки, забота — всё то, что раньше, пусть и холодно, но доставалось ей, теперь принадлежало этой милой, скромной, но совершенно чужой девушке. Беатрис не могла этого вынести. Она пыталась сопротивляться, устраивала козни, замыкалась в себе, вымещала злость на той, кто так легко заняла её место. Филипп и Каэль, замечая её перемены, стали постепенно отдаляться. Их общение с Беатрис свелось лишь к формальным приветствиям, а вскоре исчезло вовсе. Она могла лишь наблюдать за ними издалека, не в силах вернуть былое. А Елизабет? Елизабет искренне пыталась наладить с ней отношения. Но чем больше она тянулась к ней, тем сильнее в Беатрис разгоралась ненависть. Бал, ставший катастрофой Когда Филипп заметил, что Елизабет расстроена, он без колебаний велел стражникам вывести Беатрис из зала. Но никто, даже сам наследный принц, не мог предугадать, чем это обернётся. Семья Эльтшер всегда славилась своим непростым характером, но то, что произошло в тот миг, не поддавалось логике. Когда стражники приблизились, Беатрис лишь слегка ударила ногой о мраморный пол — и в ту же секунду зал замер. Время остановилось. Все, кто находился в зале, не могли пошевелиться, не могли вымолвить ни слова. Их тела словно сковало неведомой силой, подавляя любую возможность сопротивления. Тишину прорезал её голос — наполненный яростью, презрением и силой, которой в ней прежде никто не замечал: — Я не знаю, что именно только что произошло... Но я бесконечно рада, что мои способности пробудились именно сейчас. Вы осмеливаетесь сравнивать меня с этой милой, добродетельной Елизабет? Вы уверены, что хотите видеть рядом с престолом её, а не меня? Вы уверены, что так беззаботно хотите жить в мире, который построил мой отец? Она сделала шаг вперёд, её голос звучал спокойно, но в нём прорывалась угроза: — Если среди вас есть те, кто хочет сказать мне что-то в лицо — я готова слушать. Если нет — прощайте. Но знайте, что однажды я вернусь. И в тот день вашей милой, безмятежной жизни придёт конец. Она улыбнулась. — Вы все привыкли к тёплой лжи. Но я принесла вам правду. Вы ленивы. Вы беспечны. Вы забыли, что без моего отца ваша столь любимая Империя давно бы погрязла в нищете и была разорвана соседними державами. Вы привыкли жить за счёт других. Но что ж... Если так — я лишу вас этой возможности. Я стану императрицей, подобной которой мир ещё не знал. После этого события мои воспоминания немного смазаны, но я помню, что произошло в конце всея истории. Беатрис, обладая магией, признанной самой могущественной в Империи, обрела прозвище «Белая змея» — свет во плоти, сокрытый в клыках яда. Когда её план переворота увенчался успехом, Беатрис стояла перед Филиппом, загнанным в угол. Её магия приковала его к стене, не оставляя ни единого шанса на побег. Слезы жгли её глаза, и рука, державшая кинжал, дрожала. Острие уже касалось его плоти возле сердца, когда он, едва слышно, прошептал: — Прости. В тот миг, когда клинок вошёл в его сердце, её охватило непонимание. За что? Этот вопрос не давал ей покоя. Он звенел в её голове, смешиваясь с собственными рыданиями. За что он извинялся? Игроки, наблюдавшие за этим моментом в игре, тоже не могли найти ответа. Но судьба Беатрис уже была предрешена. Но всё изменилось в самый последний момент. В финале Елизабет и Каэль нашли способ запечатать её силу в заколдованном камне. На следующее утро её казнили. А Каэль и Елизабет взошли на трон как император и императрица. Ох... Чего же желает от меня эта загадочная система, раз судьба забросила меня в это чужое тело? Вдруг перед глазами вспыхнул ослепительный свет, а затем раздался мягкий, но чёткий звук — словно тихий перезвон серебряных колокольчиков, возвещающий о новом начале. На мерцающем экране проступили слова, начертанные изящным почерком: 🔹Добро пожаловать, Розали. Мы рады приветствовать тебя в этом мире. Теперь у тебя есть единственная цель — ВЫЖИТЬ.🔹