Семейная фотография

      Время шло, и мой братик заметно подрос. С ним становилось весело играть. Он уже понимал, о чём говорят его родители и его сестра, только сказать ничего не мог. Мама и папа, в том числе и я, учили его словам. Атикус только улыбался в ответ. — Братик, если не научишься говорить, императором не станешь, — сказала я Атикусу. — Леда, не заглядывай вперёд, он ещё мал для трона, — сказал отец мне. — Если он займёт трон, то я останусь с вами на Геенне, — улыбнулась я отцу. — Так, что с моим родом не так, уже вторая в моей семье отказывается от своего наследства, — закатил глаза Трой. — Точнее, третья, — хихикнула Марта. — А первый тогда кто? — Ты, мой милый, помнишь, как сказал: к чёрту трон, я тебя люблю и точка, — хихикнула Марта. — Что, так было? — спросила Леда у родителей. — Ага, а в доказательство я преподнёс твоей матери кольцо с огромной огненной жемчужиной, — сказал Трой. — Оно до сих пор у меня на руке, такое же огненное, как и моя любовь к тебе и нашим детям, — улыбнулась Марта, глядя на мужа и детей. — А ещё я тогда сказал, помнишь что? — подмигнул Трой жене. — Да, ты сказал, цитирую: «Когда я рассказал о своей любви огню, он то ли от зависти, то ли ещё от чего-то застыл и превратился в эту прекрасную жемчужину, поэтому прими этот скромный подарок в знак своей самой величайшей победы», — улыбнулась Марта и поцеловала Троя. — Как это романтично, у меня самая потрясающая семья, — сказала я, глядя на любящих родителей. — Это точно, дочка, а давайте сделаем семейный портрет на будущее, — предложил отец. — Но ведь у нас сейчас не полная семья, папа, тётя и девушка живут на другой планете, — сказала я. — Я имею в виду только нашу семью на Геенне, — улыбнулся отец.       Слово отца в нашем доме было законом, хотя не жестоким законом, но он любил, когда его законы исполнялись. Наверное, где-то в душе он всё ещё оставался мальчишкой и до сих пор хочет быть услышанным. Но он самый добрый и честный папа в галактике, он никогда не поднимал на нас с мамой голос, а если ему что-то не нравилось, он только хмурился. Как тогда, когда я не заперла свою комнату перед сном, и Дракоша пробрался ко мне в кровать. Но вне дома он и мама превращались в настоящих лидеров, когда патрулировали планету и охотились на бандитов и диких бесов. Только тёти Тайрин рядом не хватает для полной картины.       И вот мы начали готовиться к фотосъёмке. Стали прибирать дом и искать место для того, чтобы запечатлеть нашу замечательную семью на ЭХО-плёнку, чтобы потом проявить и повесить на стену. Я как могла помогала родителям. Пока они прибирались, я следила за Атикусом, чтобы он не плакал в отсутствии родителей. Отец мне частенько говорил, что когда я была в возрасте своего братика, то постоянно плакала, и мама с папой постоянно носили меня на руках. Я это смутно помню, помню только руки отца и игру в «космолёт», да, славные были времена. — Вот давай тут, — предложила нам мама, указывая на свободную стенку, возле которой стояла кресло-качалка.       Отец постоянно в нём сидел. Такой тихий и мирный голем, весь в цепях и татуировках, но добрый и улыбчивый. Я тоже иногда залезала в это кресло, но было не уютно и неудобно, и я частенько с него спрыгивала. Правда, помню, когда была совсем маленькой, дурачилась на руках отца, у нас даже фотография есть. Довольный папа и я, маленькая его принцесса. — Хорошая идея, вот только картину с динозаврами надо снять, — предложил Трой. — Зачем? Она тут как раз закрывает пустоту, ну или хочешь, я заменю её на картину с белликом, — предложила Марта. — Ещё этой китайской мазни тут не хватало, — хихикнул Трой. — Ну ладно, тогда динозавры, — сказала Марта.       Мы выбрали это место. Папа взял на руки моего братика Атикуса, я встала рядом с папой, пыталась дурачиться, но мама сказала, что это серьёзная фотография, поэтому запретила дурачиться даже папе. Все притихли, только отец мило улыбнулся, я тоже улыбнулась. — Замрите, — сказала мама.       Мы замерли вместе с улыбками, и мама запечатлела нас на ЭХО-плёнку своим ЭХО-аппаратом. Так у нас появилась ещё одна ЭХО-фотография. Это как обычная цифровая фотография, но её можно легко переносить с одного места на другое, и она живая. — Ну вот, посмотрите, какие вы тут хорошие, — сказала мама нам. — Да, особенно папа с братиком, — улыбнулась я.       Потом я предложила сфотографировать родителей вместе, а так же каждого с мамой и папой. Так мы постоянно фотографировались возле этой картины, а фотографии присоединили к тем, которые уже были. Включая те, которые нас засняли люди, когда мы отдыхали на Фарум-Азуле и когда папа и мама были возле каньона, или когда они ещё были совсем молоды и были на Пандоре. Наш, пусть и не маленький, домик стал более уютным, чем раньше.