Жара

      Не успел Трой полностью выздороветь, как на Геенну пришла тридцатипятиградусная жара. Эта планета и так названа Геенной из-за того, что тут бывает слишком жарко, но обычно жара доходила до 28 градусов, а не до тридцати. Даже китайцы отказывались работать в такую жару и вместе со своими семьями отправлялись на менее жаркие планеты, чтобы там переждать эту погоду, либо к ближайшим прудам. Индейцы же оставались в своих домах и продолжали работать в обсидиановых шахтах, жара им не вредила.       Марта и Трой хотели поехать отдохнуть на местные курорты, но по ЭХО передали, что все курорты заняты. Жара пришлась на выходные, поэтому ничего страшного, что дети не в школе. Да и они в такие дни не спешили уходить из дома. Леде скоро шестнадцать, она закончит школу и отправится на Ахелой, занимать положенное место на троне. А Атикус тоже скоро подрастёт, и ему тоже скоро пора на одну из планет созвездия Ахелоя. Брат и сестра будут править своими мирами.        Марта была горда за детей. За эти годы они выросли и стали похожи на своих родителей. Леда — копия отца, его глаза, его волосы, правда лицо округлое, как у матери. Атикус — копия Марты: карие глаза, её черты лица и её характер.        Утром Марта еле разлепила глаза. Пот так и лил с лица, а пижама вместе с одеялом прилипли к телу. — Ох, поскорее бы всё это закончилось, — пробубнила она себе под нос и пошла в душевую, где уже стоял под холодным душем её муж — Трой. — Не стой так долго, ты до сих пор кашляешь, — бросила она мужу. — Знаю, молоко с маслом не помогает, а чем ты лечила кашель? — Забыл? Я закалённая девочка, нас, уличных, никакая простуда не берёт, — подмигнула Марта. — Я тоже почти уличный, когда мы сбежали на Пандору, — сказал Трой. — Ох, милый, я подумаю, как вылечить твой кашель, а пока можно мне под душ? — спросила женщина. — Давай, — подмигнул Трой.       Дети ещё спали, как ни странно, для них жара не проблема. Для Троя тоже, так как на Пандоре в некоторое время тоже жарко, но и холодные ветра с севера планеты, со стороны ледников приносят прохладу. Он привык к таким планетам, а вот Марта нет, она женщина с севера, ей климат Лондона и Ирландии подавай.       Трой первый вышел из душа в коротких шортах и с голым торсом. — Дети, просыпайтесь, и идите завтракать, — окликнул он детей. — Да, пап, — хором ответили Леда и Атикус.        И уже топот детских ног послышался у двери. Марта спустилась вниз последней. Всё ещё с полузакрытыми глазами. — Мам, что с тобой? — спросила Леда. — Спала плохо, — ответила женщина. — Да, а по-моему тебя было не разбудить, — улыбнулся Трой. — Это тебя, милый, спишь как убитый, небось, вспомнил Пандору, — усмехнулась Марта. — Там я спал на голой земле, а тут в мягкой кровати, — улыбнулся Трой.       Пока Трой готовил еду для семьи, Марта залезла в холодильник, который сейчас работал на пределе, чтобы найти там лёд, но его там не было, поэтому она решила залезть в уличный, где обычно хранились куски замороженного мяса. Взяв немного льда, она вернулась в дом. — Пап, а на твоей планете тоже жарко? — спросила Леда. — Тю, ты же там была, там нет солнца как такового из-за газов, но ветер там есть, — ответил Трой. — А когда мы туда полетим? — спросила Леда. — Как только тебе будет семнадцать, — ответила Марта. -А я? — спросил Атикус. — А ты полетишь вместе с нами и вслед за сестрой, я распорядился, чтобы к этому моменту всё подготовили, — сказал Трой. — Здорово, мы будем жить на газовом гиганте, — воскликнул Атикус, поедая свою кашу. — Ну надо же, а я уже привыкла к этой планете, — зевнув, сказала Марта. — Я тоже свыкся с мирной жизнью, на приключения больше и не тянет, да и зачем они, я понял, в чём моя сила, — сказал Трой, допивая стакан сока. — И в чём же? — спросила Леда. — В вас, в моей семье, вот где моя сила, с вами я живу, — ответил Трой.       После завтрака дети стали делать уроки на понедельник. А Трой, открыв окно, запрыгнул в оконный проём и разлёгся там как мальчишка. Как же он был хорош: поправился, набрал небольшой вес, но было видно, как рельеф его мышц отражается на солнце. Волосы снова отросли, и чёлка падала на глаза. Трой только мотнул головой, чтобы её убрать с глаз, так как одной рукой он держался за оконную раму, чтобы не упасть, а протез снял, чтобы не грелся.       Он посмотрел во двор. К этому времени Марта вывела Тоге попастись на улице, налив бесу ведро воды и дав заморозку из скага. Бес словно не чувствовал жары, но ему хорошо, динозавры хладнокровные, и они только нежатся на солнце. — Милая, не жарься там, иди сюда, — позвал Трой. — Иду, — откликнулась Марта, беря несколько кусочков льда и идя в дом.       ЭХО тоже работало в половину силы. Чинить ЭХО-кабели в галактике некому, корпорация, которая этим занималась, ушла в небытие. Так что Трою приходилось ковыряться в устройстве, чтобы оно хоть как-то работало. Марта даже пару раз слышала ругань мужа, когда он обнаруживал поломку коммуникатора. Правда, у её благоверного всего два ругательства: либо он скажет: — «Чтоб тебя», — либо, когда совсем рассердится: — «Какого беса». Троя рассердить — это надо уметь, он непроницаем как скала.       Когда Марта вошла в дом, Трой уже слез с окна и ковырялся в коммуникаторе, чтобы узнать новости. — Что там? — спросила жена. — Жара продержится ещё пять дней, — выдохнул Трой. — Значит, целую неделю, — сказала Марта, вытирая лоб. — Но это не отменяет школу, учиться будете дома под вентилятором, — бросил Трой детям. — Да, пап, — согласились Леда и Атикус.