Часть 1.Буря и пламя

Корабль «Аврора» летел по чёрной воде, как дикий зверь, загнанный в угол. Шторм надвигался стремительно: небо заволокло тучами, ветер сорвался с якоря, волны вздымались и обрушивались на палубу. Паруса гнулись, трещали, как будто корабль сам кричал от натуги, но не сдавался. Он шёл вперёд, с ревом ветра и грохотом грома. На корме у штурвала стоял Хонджун. Пальцы врезались в мокрое дерево, глаза — прищурены. Он не боялся ветра. Он и сам был бурей. — Держим курс, — сказал он ровно, но голос перекрыл шторм. — У нас на хвосте псы, но мы не дадим себя сожрать. Сзади, в завесе дождя, появился флот. Первый корабль Империи вышел на перехват, не скрываясь. Белые паруса, герб на мачте. Команда затаилась, а потом — — Контакт! — выкрикнул Ёсан с мачты. — На борту движутся! К абордажу! — Все на позиции! — рявкнул Хонджун. — Покажем им, кто здесь настоящий шторм! Крюки вонзились в борта, по ним — имперские солдаты. Начался бой. На палубе зазвенело железо, ударил первый гром, и «Аврора» загремела в сражении. Хонджун, ухмыляясь, двинулся вперёд. Его меч был быстрым и жестоким, он бил, отбрасывал, двигался, как дьявол под штормом. Вокруг него — его команда. Сан скакал по канатам, сбрасывая врагов. Юнхо координировал защиту кормы. Чонхо, молча, отстреливал тех, кто пробивался к пушкам. Минги бил с яростью. Уён прикрывал фланги, держа вражеских офицеров на расстоянии. Сонхва в центре боя — точный, быстрый, холодный. Он координировал и сражался одновременно. Битва кипела. И тут Ёсан бросил на борт вражеского корабля связку с горящей смесью. Пламя взвилось, и весь вражеский корабль содрогнулся. — Бомба! — закричал кто-то. — Они подожгли! Командор имперского фрегата увидел, как его корабль пошёл ко дну. Он закричал в ярости и, не видя, кто перед ним, бросился вперёд. Он толкнул первым, кто оказался перед ним — Сонхва. Тот не успел удержаться. Вместе с командором они полетели за борт. — ХВА! — закричал Хонджун, рванувшись к краю. Его глаза метались по волнам. — Ты не пойдёшь за ним! — Уён схватил его, держал изо всех сил. — Мы его найдём. Он не погиб! Я знаю, что он жив! — Хва!! — голос Хонджуна разнёсся по ветру. Но в этот миг раздался залп. — Сзади ещё! — выкрикнул Ёсан. — Ещё один флот! Хонджун обернулся. Из-за тумана выходил второй имперский флот. Он побелел от ярости. — Это ловушка, — прошипел он. — С самого начала. Но у борта уже не было Сонхвы. Волны уносили его всё дальше, а шторм набирал силу. — Я тебя вытащу, — выдохнул Хонджун. — Обещаю. * * * Воздух ещё хранил в себе следы недавней грозы. Всё вокруг казалось вымытым, очищенным, но под этим спокойствием скрывалась тяжесть. Словно небо не до конца отпустило. Лин Сун медленно шла по тропинке, ведущей вдоль скалистого берега. Её тёмные волосы были собраны в низкий хвост, но пряди выбивались и касались щёк, влажных от тумана. Плащ с капюшоном защищал её от ветра, ткань цеплялась за кусты и тянулась по мокрой траве. На ногах были высокие сапоги — промокшие снизу, но прочные. Она не вышла просто так. Её учитель, пожилой врач, с которым она провела годы, всегда говорил: «После дождя земля дышит, и всё живое в ней оживает. Самое сильное лекарство — то, что собрано свежим». Эти слова остались в ней навсегда. После ливня в лекарственных травах поднималась особая сила — особенно в зверобое, тысячелистнике, лавровом листе и мяте. Влажный воздух насыщал их, и именно в такие вечера можно было собрать лучшее. Она носила с собой маленькую сумку для сбора, перетянутую кожаным шнурком, и уже нашла несколько крепких стеблей, укрывшихся между камнями. Небо оставалось затянутым, серое, с просветами где-то далеко у горизонта. Ветер был тёплым, но беспокойным, он то гладил лицо, то трепал волосы, будто пытался сказать что-то не словами. С каждым шагом она чувствовала, как сердце стучит тише. Этот вечер был другим. Обычно она не выходила так далеко, но сегодня внутри было странное ощущение: будто что-то ждёт. Или кто-то. Дождь закончился час назад, но воздух был насыщен солью и влагой. Морская пена лениво разбивалась о камни. Она шла по узкой полосе между скалами и морем, собирая травы среди влажных кустов и у подножия камней, когда взгляд зацепился за нечто тёмное на берегу. Сначала она не поверила — просто мешок, выброшенный волнами? Но подойдя ближе, замерла. Мужчина. Лежал на боку, частично в воде. Верхняя одежда на нём была порвана, рукавицы соскользнули, а на левом боку — глубокая рана, была свежая и опасная. Он был весь в царапинах, мокрый, без сознания. Она застыла. Сердце забилось быстрее. Первой мыслью было — уйти. Просто развернуться и не влезать. Это не её дело. Она не знала, кто он. Возможно, опасен. Возможно, пират. Или беглый преступник. Но затем — память. Обрывки фраз, голос учителя, тёплый и строгий: «Настоящий врач лечит не ради золота. Он лечит, потому что кто-то нуждается. Мы — не роскошь. Мы — долг. Помни это». «Если ты спасёшь хотя бы одну жизнь — ты уже сделала больше, чем тысячи тех, кто только смотрит». И самое важное — обещание. Она дала его сама. Давным-давно. У алтаря, где её учитель лежал в последние дни. — Я буду помогать, — прошептала она тогда. — Всем, кто не может себе позволить помощь. Всем, кому больше некуда идти. И теперь, стоя над чужим, едва живым телом, она вспомнила это. Он дышал. Очень слабо, но дышал. — Только не умирай, — сказала она вслух, наклоняясь и трогая его щёку. — Я… я попробую. Она осмотрелась, стянула плащ плотнее, сунула сумку с травами под мышку и начала его тащить. Сапоги скользили, руки дрожали, но она не остановилась. Дом был недалеко. Лекарства — под рукой. И знания — в ней. Она не могла бросить его. Шаг за шагом, с болью в плечах, с хриплым дыханием, с усилием каждого движения, она вела его к спасению.