Часть 3. Саруто Узумаки

Саруто очнулся прикованным цепями к стене. Руки болели, а сам он еле находил в себе силы находиться в сознании. «Где я? Что произошло?» – пытался восстановить память Учиха. «Боруто! Он... умер...?» – ему самому не верилось в только что произошедшее. – Очнулся наконец? – перед мальчиком оказался белолиций мужчина с рогами и Бъякуганом. – Где я? Кто вы?! Вы... убили учителя?! – сыпал вопросами голубоглазый. – Сколько вопросов... Но я отвечу. Я – Тошики Ооцкцуки – последний Ооцкцуки, благодаря кое-кому. – «Боруто Узумаки!» – догадался Саруто. – И сейчас я не только отомщу, но и возражду свой клан! – Чего, даттебаро?! Отомстить?! Возродить клан?! – Саруто ни черта не понял из высказывания Ооцкцуки. – Да. И ты мне в этом поможешь. – Ещё чего! – Боруто Узумаки мëртв. – прямо сказал Тошики. – Тебя уже никто не спасëт. Никто не знает, где ты и как тебя найти. Да никому это и не надо. – Врëте! – не верил в его слова блондин. «Нет, он не мог умереть! А папа... Я его так и не нашëл. А мама? Она наверно себе места не находит. Я не умру. Я... я не могу...» – Да? И с чего это мне врать? – пожал плечами обладатель Бъякугана. – Но сначала... – и с этими словами, он протянул свою руку и коснулся лба Саруто. И тут мальчик очутился в каком-то пространстве, которое он не мог описать. У него как будто не было начала и конца. Блондин стоял на синем полу, напоминающем воду, остальное пространство зрительно никак не отделялось и тоже было синим. – Где я? – сам себя спросил шокированный мальчик. – Мы в твоëм сознании. – ответил Тошики, стоявший рядом, которого голубоглазый сначала даже не заметил. – Чего, даттебаро? – Учиха не собирался и капли верить этому гаду, убившему его учителя. Он сейчас и так еле сдерживался, чтобы не разрыдаться. С каждой минутой, в нëм всë больше кипела злость. – Я не собираюсь устраивать тебе экскурсию в твоей же голове. – безразлично сказал Ооцуцуки. – Меня интересует лишь одно. – он прошëлся вдоль "стен" и остановился у какого-то небольшого чëгного рисунка. – Нашëл. – Чего это ты там нашëл? – нахмурил брови мальчик. – Я не позволю творить в моëм сознании всё, что вздумается, особенно такому, как ты, даттебаро! – Спокойно. Не рыпайся, этим я тебе никак не наврежу. – белокожий протянул руку к узору, и тот начал светиться. – Это – печать забвения. Тоесть тот, кто еë тебе наложил, явно хотел скрыть от тебя что-то. И мне просто очень любопытно, что кому-то понадобилось скрыть от тебя в твоëм же сознании. – пояснил Ооцуцуки. – Печать... Забвения...? – «Чего? Но зачем кому-то понадобилось ставить что-то такое в моей голове? И что я забыл? Да ладно... Неужели, это... Да нет, быть не может, даттебаро...» – мысли как бешенные носились в голове у Учихи. Тут печать сверкнула ещё сильнее и исчезла. А мальчик почувствовал резкую боль и свалился на пол. Тут перед его глазами начали мелькать образы, а в голове слышались голоса. « – Пап? – послышался детский голос. Саруто посмотрел вперёд и увидел... себя. – Да, сынок? – ответил такой знакомый мужской. – А... Можешь хоть сказать, как тебя зовут? – робко попросил первый. – Ты всё равно забудешь, как только проснëшься. – послышался печальный ответ. Саруто пытался всмотреться в черты мужчины, наблюдая за диалогом будто со стороны. Но каждый раз его лицо просто ускользало. – Но почему? Почему мне нельзя знать, как зовут моего отца, даттебаро?! – Это правда опасно. Я вернусь, как только смогу, и тогда... – «Глаза! У него голубые глаза!» – смог разглядеть Саруто. – Ты всегда так говоришь! – перебил его мальчик. – Саруто... – мужчина протянул свою руку к сыну. «Волосы! И жëлтые блондинистые волосы!» – образ становился всё чëтче и чëтче. – Пожалуйста, папа! – молил мальчик. Из его глаз полились слëзы– Просто скажи... Пожалуйста! – Саруто всё яснее видел лицо мужчины. Его добрый взгляд, тëплую улыбку, две тонкие полосочки на щеках... – Боруто. Боруто Узумаки. – уверенно сказал мужчина, смотря прямо в полные слëз глаза сына. » Саруто очнулся снова в полуразрушенном здании, в холодном поту, тяжело дыша. «Что это было, даттебаро?! Это... стëртое воспоминание?! И сколько ещё у меня таких? Это...» – и тут мальчик вздрогнул. Он в который уже миллионный раз попытался вспомнить лицо отца. И... У него получилось. «Папа! Мой папа – Боруто Узумаки!» – теперь Саруто плакал от счастья. Лицо отца будто и не пропадало из его воспоминаний. «Папа...» Но бездушный, холодный голос вернул мальчика в реальность. – Да, не очень-то интересно. Зря старался. – разочаровано вздохнул Ооцуцуки. – Хотя... Это многое объясняет. А я-то думал, чего же он не использовал свою технику. Знаешь, он ведь мог одним ударом меня прикончить. Но тогда был бы риск, что пострадает его любимый сынок. Я конечно сразу предположил такой вариант, уж больно вы на одно лицо. И сейчас ты развеял все мои сомнения. – Папа... – прошептал Саруто. «Выходит, он специально не убил Тошики, потому что иначе я бы мог пострадать... Он умер... из-за меня...» – Ты.. Убил моего отца! – он сжал руки в кулаки. Саруто больше не мог сдерживать слëз, которые лились из глаз без остановки. – ТВАРЬ!!! – и тут его глаза стали красными. – Шаринган?! – Ооцуцуки невольно сделал шаг назад. – Ч-чего?! – псевдобог казалось, впервые в своей жизни растерялся. Но мигом взяв себя в руки, на его лице вновь появилась зловещая ухмылка. – А впрочем, так даже лучше. Чем сильнее мой сосуд, тем быстрее я возрождусь с новой силой. – И он прижал мальчика к стене. – Ну и что ты теперь будешь делать, Саруто Учиха? – Я – Саруто Узумаки! – и он с ненавистью посмотрел прямо на врага. – И я тебя не боюсь! – Саруто поднял правую руку вверх и собрал остатки чакры. – Сверхсжатый Расэнган вет... – но тут Ооцуцуки перехватил его руку и стал поглощать чакру. – Так вот, как она называется, спасибо. – Нет... – в глазах мальчика читался ужас. «Неужели, это конец?» – А теперь, – обладатель Бъякугана поднëс свою руку к голове блондина. – Ты исполнишь своë предназначение, сосуд! – и он уже почти коснулся лба мальчика, чтобы сделать его своим сосудом, как вдруг... – Я сказал, ты его и пальцем не тронешь! – голубой вихрь схватил Ооцуцуки и откинул его на несколько десятков метров. Тот явно не ожидал такого поворота, и нападавший уложился ровно в ту секунду когда Тошики приходил в себя. – Сверхсжатый Расэнган ветра! – и яркая зелëная вспышка озарила всë вокруг. Когда Саруто открыл глаза, то он увидел, что он стоял у края огромного кратера, а к нему со всех ног бежал... его отец. Живой. Боруто подбежал к сыну и опустился на колени, чтобы быть на одном с ним уровне. – Саруто, прости меня, я... – Узумаки-старший хотел извиниться перед ним за то, что не смог того защитить, но мальчик смотрел на него, широко распахнув свои глаза, в которых светился Шаринган. «Чего?! Шаринган?! Да что здесь чëрт возьми произошло, даттебаса?!» – в шоке думал Боруто. Саруто смотрел на стоявшего перед ним Боруто в шоке, не веря в произошедшее. Он и сам не понял, что только что произошло, но перед ним стоял его отец, с которым он так мечтал встретиться вживую. Мальчик не в силах больше стоять на ногах упал в объятия Узумаки-старшего, который поймал его и прижал к себе, всё ещё не понимая такой реакции. – Папа... – тихо, еле слышно прошептал Саруто. И от этих слов, внутри Боруто всë сжалось. «Он знает» – пронеслось у него в голове. И не важно, как Саруто узнал о том, что он – его отец. Главное, что узнал. Боруто только что уничтожил последнего Ооцуцуки и наконец мог вернуться домой. Он крепко сжал сына в своих объятиях в ответ, от чего тот всхлипнул и ещё сильнее вжался в плечо отца. – Папа, даттебаро... – уже немного громче повторил мальчик. – Да, сынок, это я, даттебаса... – Боруто нежно потрепал сына по голове. Как же он долго этого ждал. Рука жутко болела после использования Сверхсжатого Расэнгана, но ради сына, он был готов хоть всю жизнь терпеть эту боль. Саруто отстранился и посмотрел на отца. В первую очень, для него это был не Боруто Узумаки, а папа. Его лицо, такое родное, которое Саруто сколько раз видел, но никак не мог вспоминить, теперь казалось, он его и не забывал. Боруто в свою очередь посмотрел на сына. Его глаза снова стали небесно-голубыми, даже голубее, чем у его отца. Резинка, державшая волосы куда-то делась во всей этой неразберихе, и лохматые волосы мальчика ровно висели, едва касаясь плеч, а треугольная чëлка как всегда непослушно лезла в глаза. – Пошли домой, Сарада наверно места себе не находит? – предложил Узумаки-старший, вытирая большим пальцем слëзы с глаз сына. – Ага... – мальчик выдавил из себя улыбку. – Ну вперëд, Саруто Учиха! – улыбнулся великий шиноби, гордо смотря на сына. – Я – Саруто Узумаки, даттебаро! – широко улыбнувшись воскликнул мальчик, чем вызвал такую же улыбку у своего отца. Всю дорогу в Коноху, отец с сыном разговаривали обо всём, о чëм только можно. Саруто расспрашивал отца о его жизни и временами, в шутку бросал сердитые взгляды за то, что тот ушëл на 14 лет. На деле же, он был просто счастлив иметь отца, на которого всегда можно было положиться. А Боруто всë не переставал восхищаться своим сыном и подмечать всё новые и новые их сходства. С такими беседами, они даже не заметили, как добрались до ворот Конохи. Но стоило Узумаки только переступить границу деревни, как им преградили путь охранники АНБУ. – Ооу... Что будем делать, даттебаро? – нервно сглотнул Узумаки-младший. – Ты иди к маме в резиденцию, а я тут быстренько разберусь и тоже заскачу. – озвучил план Боруто. – Только не задерживайся, а то мне от мамы ой как влетит, даттебаро... И ещё... Не вздумай снова пропасть куда-нибудь на 14 лет, а то найду тебя и мало не покажется! – предупредил отца Саруто. – Да понял я, понял. Не переживай, даттебаса. – нервно почесал затылок Узумаки-старший. «А вот умение угрожать у него уже от Сарады, сразу видно, чей сын»

***

Сарада всë сидела в кабинете Хокаге. Но сейчас она не могла думать ни о чëм, кроме сына. Взял и ушëл. Женщина невольно вспомнила о муже. «Он весь в тебя, Боруто. Вечно лезет на рожон» – вздохнула Учиха. Но робкий стук в дверь вернул еë в реальность. – Войдите. – спокойно сказала она, в душе надеясь, что это наконец какая-нибудь новость о еë сыне. Дверь медленно открылась и из-за неë показалась лохматая блондинистая голова. Саруто сначала хотел как всегда зайти через окно, но подумав, что и так доставил матери достаточно проблем, решил возможно, впервые в жизни зайти в кабинет Хокаге, как нормальный человек. Тем более, перед отцом как-то неудобно через окно влезать, что он подумает? Ой как ему не хотелось сейчас нагоняи от матери получать, но, по правде, заслужил. – Саруто! – Сарада моментально сорвалась с места и бросилась обнимать сына. – Господи, живой! – Ай, мам! Да живой я, даттебаро! – И чего же это ты не умеешь сидеть на попе ровно?! Вот надо было уйти непойми куда! Хоть бы меня предупредил, балбес! – «Ну, начинается...» – подумал мальчик. – Знаешь, как я за тебя волновалась, шаннаро?! Тебя 5 дней не было! Я себе чего только не напридумывала! – Знаю, прости, мам, я виноват, но... – Весь в отца. – вздохнула Сарада и резко отстранилась от сына, так как услышала странные звуки со стороны окна. – И меня прости, деттебаса! – Сарада застыла как вкопанная, медленно повернувшись к окну. Там расслабленно спрыгнул с подоконника никто иной, как Боруто Узумаки, тот, кого она не видела почти 14 лет и которого так сильно любила и ждала. – Боруто... – Учиха поднесла руку ко рту, а потом кинулась обнимать мужа. Боруто нежно прижал еë к себе. – Дурак! – Сарада подняла голову и посмотрела в голубые глаза Узумаки. – Знаю.– улыбнулся Боруто. – И где ж тебя балбеса носило 14 лет, шаннаро?! – Учиха наградила мужа звонкой пощëчиной. – Ай, даттебаса! За что?! Я в отличие от него предупредил, что ухожу! – он указал рукой на сына. – Эй, ты стрелки то не переводи, даттебаро! Меня не было 5 дней, а тебя больше 5-ти тысяч дней! – воскликнул Узумаки-младший. – Кстати, пап, а как ты охране так быстро всё объяснил? – поинтересовался Саруто. – Да... Тут такое дело... Никак. – нервно почесал затылок блондин. – Чего?! – Сарада в непонимании посмотрела на мужа. – Ну, я просто сбежал. – пожал плечами великий шиноби. – Боруто Узумаки, ты не исправим! – Сарада прикрыла рукой глаза и слегка покачала головой. – Предлагаю пойти домой, и доругать нас там. – вставил слово Саруто. – А знаешь, что? Пошли, даттебаса! – поддержал идею сына Боруто.