Наложница

Это милость судьбы после всего, что он перенес? Или это полоса счастья, а дальше что-то страшное, что-то приносящее боль?  Он уже рад всем этим мгновениям, проведенным вместе, каждой клеткой своего тела он хотел запомнить ее, запах, вкус, тепло, нежность кожи, упругость бедер. Если даже кто-то попытается забрать ее, он не сможет из головы точно. Навсегда с ним.  Следующий день гуляли всем поселением, праздник перетек и в город. Весь следующий день народ спал или приходит в себя после попойки. Амен не выпускал Эву из объятий. Иногда они ели фрукты и смеялись. Ее бедра были скользкими и кое-где засыхали белые пятна. Ужасно много ее смазки и его семени, которое она уже не могла уместить в себе, хотя будь ее воля…  К вечеру начались сборы. Еще день и они отправляются домой. Не желая сильно утомлять Амена в дороге, на привалах на ночлег Эва практиковалась в «ораторском» искусстве, с каждым разом у нее получалось все лучше. Амен таял от ее прикосновений и не помнил себя более счастливым. Мемфис встретил их как героев. Маленький отряд Тизиана поведал фараону и городу достаточно.  Касательно Амена бушевал лютый восторг. Касательно юной девушки - перешептывания. Никто не говорил как именно, но все знали, что Саамона, «создателя хвори» убил не охотник или воин, а юная девушка. Всем было интересно на нее посмотреть, но среди возвращающихся девушек было не так уж мало. По возвращении было бы здорово разъехаться по домам и отдохнуть, что и сделали почти все. Но Амен, только представив новую хозяйку дома слугам, поторопился к фараону. Герой или как еще, он итак проявил дерзость задержаться. - Амен, я получил послание об успехе вашего отряда, и уже знаю, что за «личные дела» у тебя были в том городе. Познакомишь с ними? И почему было бы не сделать их в столице по возвращении? Где вы там нашли достойное место? - Познакомлю, она осваивает свой новый дом и отдыхает с дороги. - Может и не хочешь знакомить? - Правитель, пойми, кровь горяча, а лишать чести собственную невесту было глупо, потому и торопился… Фараон засмеялся. Дикий цветок с окраины, никем не тронутый. Говорят, она красивее всех в этом городе. Посмотрим, возможно, сурового альбиноса можно понять. Аккуратно шагая, Эва с интересом разглядывала дом, пока слуги косились на нее. Маленький котенок, которого подобрали с улицы в большой дом. Белые колонны, бесконечные комнаты. Она то лежала на огромной кровати, то гуляла по саду пока, к ее удивлению, не пришел портной, чтобы снять мерки с новой знатной госпожи. Амен вернулся поздно. День был сложным, он устал и злился. Обычное состояние Верховного Эпистата для конца дня. Чернее грозовой тучи он шел в сторону дома. Увидев встречавшую его на пороге Эву, он отбросил большой сверток с одеждой и украшениями, купленными для нее на первое время, пока шьет одежду портной.  - Моя жена, - крупный мужчина, плохое настроение которого улетучилось в секунду, прижимает девушку к себе, а та обхватывает его руками и ногами, прижимаясь еще крепче, и впивается в губы. Он и подумать не мог, что когда-то его будут так встречать дома. С ценной ношей на руках белая скала двинулась на второй этаж в спальню, пока ноша беспрестанно целовала его лицо и шею. - Я безумно тебя люблю, - руки потянулись к завязкам платья. - И я тебя люблю, мой муж, - тонкие пальцы скользнули к краю одежды, чтобы освободить от нее сильное тело. Амен буквально пожирал ее глазами и зарычал, когда, случайно коснувшись ее промежности, понял, что прелюдия не потребуется. - Я могу сразу?.. - на всякий случай убедился эпистат. - А сам как думаешь? - хитро улыбнувшись, Эва наклонилась, облокотившись руками о край кровати, и, изогнувшись в пояснице, прижалась мокрой промежностью к его паху. Разве мог он после такого думать?  Эпистат входит в нее на всю длину сразу. С губ обоих срывается блаженный стон. Сразу безумная амплитуда и частый ритм. Ее стоны стирают усталость, злость. Как он раньше жил без нее? Приходил в пустой дом? Занимался делами и документами и засыпал от изнеможения? На следующий день все главные герои этой войны должны были прибыть ко двору. Эва неловко топталась перед Аменом в очередном платье из вчерашней стопки. Девушка ужасно нервничала. Она могла прийти к заказчику, к учителю, к Богу в мешке из-под пшеницы с дырками для головы и рук. А это было общество ее важного знатного мужа, она должна подходить. Амен проснулся вместе с ней рано и наблюдал как она одевается, переодевается и вертится перед ним. На пятой примерке он повалил ее в постель и трахнул, не снимая с нее платье. Переведя дыхание, глядя на счастливую улыбку своей жены, он утвердил первое из примеренных и отправился готовиться к докладу. Эвтида улыбалась как дурочка. Прошло всего пару недель после той битвы, и вот она не сирота, не шезму, а героиня войны, знатная госпожа, жена Верховного Эпистата… Но, что было важнее, любимая женщина, чей темперамент полностью совпадал с возлюбленным.  Еще пару часов Эва крутилась в нарядах, прикладывала украшения, делала макияж и на негнущихся ногах пошла во дворец фараона. К удивлению Менеса Второго, убийца Саамона как раз оказалась женой Эпистата. Даже немного жаль, такая девушка стала бы отличной партией для его сына. - Склоняю голову в своем счастье видеть вас воочию и быть лично представленной. Не думала, что мне такое представится, - скромно сказала Эвтида. - Амен, я прощаю тебя, она того стоила. Возможно, ты боялся, что кто-нибудь вроде меня станет претендовать на нее, - засмеялся фараон, а Эва сдвинула брови, - Не бойся, красавица, уже все здесь знают, чья ты женщина, на тебя и посмотреть побоятся. - Не волнуйтесь, мой господин, будет еще одна свадьба, и там невесту тоже лучше не воровать. Вы будете первым гостем. - Да я уже знаю Тизиана. Вы точно с хворью ездили бороться? - фараон расхохотался. - Девушек, которые были там с нами, упускать нельзя. Таких больше нигде не найти, - улыбнулся охотник. Эвтида неловко улыбалась на вопросы и совсем не отходила от Амена. Мужчина тоже улыбался, прижимая ее к себе. Она не хотела, чтобы обсуждали, что это она убила Саамона и, главное, она не хотела говорить, как она его убила и кем была. Девушке было некомфортно в этом окружении уважаемых и зазнавшихся людей. Хоть раньше она мечтала оказаться среди них, выполнять их заказы, вариться в этом котле старших шезму. После всего прожитого за последние месяцы ее воротило от прежней жизни. Когда все официальное закончилось, спасая Эву от колких взглядов, Амен попросился проводить свою женщину, которой «нездоровилось от долгой дороги», домой да и сам остался с ней дома, болтая о пустяках и наслаждаясь цветами в саду. Забавно, раньше он даже не замечал, что их здесь выращивают. С появлением молодой жены, дом Амена перестал быть для него ночлежкой. Возвращаясь домой, он всегда покупал ей подарки, а на входе в дом тут же ловил на руки свой. Довольно часто, он нес его тут же в спальню, если требовалось немедленно снять стресс и напряжение после работы - Эва не то что позволяла, она любила эти моменты не меньше другой близости, в другие же дни просто подолгу целовал. Если он не задерживался до ночи, они гуляли по городу или просто сидели в саду у дома.  Эва еще не думала, чем будет заниматься вместо своих занятий магией и попыток найти кров, еду и не умереть. Пока она просто была поглощена этой ролью любимой жены. Днём она бродила по дому или саду, болтала со слугами, которые очень быстро приняли и полюбили новую госпожу, гуляла с Аменом по городу, виделась со старыми друзьями - новых заводить в столице ей не хотелось. Иногда, когда Амен работал дома, она лежала рядом на кушетке и влюблено смотрела на него или разминала затекшие массивные плечи, никогда не заходя дальше, когда он работал.  Будучи один раз представленной фараону и узкому кругу знатных господ, Эвтида пока что не желала повторять этот опыт. Так что только единицы знали ее как законную жену Эпистата. Остальные же видели в ней хорошенькую девушку, которую Верховный Эпистат привез из глуши и стал одаривать нарядами и украшениями. Обычное дело для холостого мужчины, но всюду перешептывались. Кругом все обсуждали первую наложницу Амена. Мужчины завидовали, молодые девушки негодовали, их родители злились. Вокруг начинали шептаться, что «это увлечение» затягивается. Однако никто, разумеется, не лез с этим к самому Эпистату.  Пока однажды, по-видимому, самый наглый мужчина почтенного возраста (по выражению Эвы, был «уважаемым и зазнавшимся» еще в те времена, когда Амен был просто охотником) из окружения фараона, постучавшись для виду, бесцеремонно вошел в кабинет Верховного Эпистата читать нотации. - Амен, ты мог осчастливить любую семью, взяв их дочь… - Вы, верно хотели сказать, господин Верховный эпистат, не подумываете ли вы вступить в выгодный брак? - Ну разумеется, господин, ведь многие знатные мужчины… - вкрадчиво продолжил аристократ. - Подкладывали своих дочерей мне в постель, - вновь резко прервал его Амен, - да, я помню, мне не понравилось, некоторыми я даже не стал пользоваться. А теперь я женат. - Женат? Послушай, сынок… - Господин Верховный эпистат. - Ведь девушка, которую ты взял в жены, да даже не в наложницы. Просто безродное отрепье. Откуда она? Где ее родители? «Точно, - про себя подумал Амен, сжав кулаки, - я должен привезти в столицу родителей Исмана». - Она сирота, ее приемная семья проста и живет далеко. - Нашел жену, без рода и племени, без шиша и гроша! - Не говорите так со мной, вы забываетесь. Шишей и грошей у меня предостаточно, а род ей не нужен, если она захочет, то продолжит мой. Ваши разодетые, лицемерные девочки не интересуют меня даже в качестве наложниц. Меня в принципе не интересуют наложницы. Я люблю первый и последний раз. И даже если кто-то прикоснется к Ней, другой женщины в моей жизни все равно не будет, ровно как и лишатся жизни все к тому причастные. Уж поверьте, мне даже все равно, что будет со мной, без нее мне жизнь не нужна. Так что не советую строить планы. - Сумасшедший. - Прошу Вас покинуть меня меня как можно скорее, пока я еще готов простить вас за эту дерзость. С извинениями лучше обратиться в другой день. В этот вечер злость и напряжение Амена были так высоки, что подарок нести в спальню не было терпения, и та была распакована в кладовой у входа. - Наша свадьба была лучшим событием моей жизни, помериться с ней может разве что наша встреча, - Верховный Эпистат, переводя дыхание все в той же кладовой прижимал голую Эву к себе.  - Я никогда не думала, что можно быть настолько счастливой, что любовь и брак бывают такими, - Эва положила голову мужу на грудь и, казалось, сейчас уснет. Амен надел штаны, завернул девушку в накидку и понес в спальню. Переплетя пальцы рук, они лежали и смотрели друг на друга, не веря тому, что это не сон, пока мужчина не прервал безмолвную идиллию: - Мне надо будет уехать на несколько дней.