1.

"Но Пестель был окружен любовью и преданностью товарищей и сам платил им тем же. Больного Ивашева он перевез к себе на квартиру и ухаживал за ним, «как за братом». " - Из "Декабристов" Мелицы Нечкиной. - Ну, брат Ивашев, как ты? - Павел Иванович неспешно прошёл внутрь уютной спаленки, стараясь идти как можно тише, то есть, ступать как можно мягче и нежнее, ведь сапоги его цокали каблуками при каждом движении. Маленькая спальня, больше похожая на уютную норку, нравилась Ивашеву. В ней было очень тепло, а окно, располагавшееся неподалеку от кровати, давало возможность любоваться на закаты и рассветы. В углу стоял стол. На одном его конце находилось большое блюдце, полотенце и кувшин, на другом-  романы Руссо и трактаты Вольтера, сложенные стопкой. Молодой мужчина не старше двадцати пяти лет приподнялся с кровати. Его голова, которая ещё мгновение назад покоилась на подушка, вмиг поднялась и повернулась к вошедшему. - ты лежи- лежи, - Пестель аккуратно коснулся чужого лба, заставив Ивашева вновь прильнуть к кровати. Мужчина пододвинул к ложу деревянный стул с прямоугольной спинкой и сел, - Как ты? Лучше, чем вчера? Фердинанд Богданович сказал мне, что кто-то сегодня без какого-либо разрешения на двор выскочил.. - Павел, это было необходимо, Алексей Петрович заглядывал, - юноша попытался хоть как-нибудь оправдываться, очевидно, смущаясь под уверенным и укоризненно - нежным взглядом тёмных глаз, - Он тебе просил передать бумаги. - Оставь, Василь. Оставим это, - мужчина улыбнулся, - впредь, будь добр, веди себя разумнее, со здоровьем нельзя играть. "И это я слышу от человека, который при первых признаках недомогания идёт лечиться работой. Мол, подумаешь - кости ломит,а в голове колокола звонят" - подумал Василий Петрович. - Все же, как самочувствие? - Все, Павел, хорошо! - радостно начал Василий, - жаловаться мне не на что. С утра, правда, тело болело, словно меня несколько километров по камнями протащили, а так все прекрасно. - Есть не хочешь? - Пестель наклонился к нему, приложив губы к его лбу, - Господи, да ты горишь! Жаловаться не на что! - Брось, Павел, хорошо всё, - слабо протестовал Ивашев, пока декабрист поднялся и подошёл к столику, налил из кувшина прохладной воды в большое блюдце , намочил в нем полотенце. Уже спустя пару мгновений оно , сложенное в несколько раз, оказалось на лбу больного, - Перестань, мне итак неудобно перед тобой.. - Василь, неудобно спать на потолке, - спокойно заметил Пестель, вновь возвращаясь на прежнее место, - вот тебе и последствия твоего непослушания , - он замолчал, смотря на растянувшегося в кровати юношу, - Но ты молодец, пьёшь эти микстуры и принимаешь порошки. Я бы на твоём месте не выдержал, слишком уж они противные. Василий Петрович улыбнулся старшему товарищу. На улице были сумерки, в траве стрекотали кузнечики, а небо окрасилось в пурпурно- розовые тона, где-то вверху зиял бледный полумесяц. Было тихо, даже ветер успокоился и залёг в пучинах малороссийских полей. Тихонько в стойлах ржали лошади, а на верандах крестьянских изб лениво вытягивались кошки. Соответственно, в спаленке царил полумрак, заставляющий различать только общие очертания предметов и людей, но не позволяя увидеть детали. Василий Ивашев пытался различить лицо Пестеля, понять, о чем он сейчас думает, но этого сделать не получалось. - Как ты, Паша? - он неожиданно переключился на более сердечную форму имени, - Устал сегодня? - Ты знаешь, усталость мне приятна. Особенно, если это усталость от какого-нибудь полезного дела, - Пестель хмыкнул. - Сегодня вновь будешь писать? - на излёте выдоха поинтересовался Ивашев. - Я не могу без этого, Василь,- Павел Иванович наклонился к нему, поправил начавшее спадать на глаза полотенце,- Если жар не спадет до утра, то срочно пошлю за Фердинандом Богдановичем.  Сейчас тебе настойчиво рекомендую скорее заснуть. Учти, приду через час и проверю! И Ивашев, и Пестель не могли сдержать улыбки. Какое-то родное тепло разлилось по душе молодого человека. Выздоравливать ему не хотелось, ведь он не желал лишаться этой нежной заботы. Железный, строгий Павел оказался способен на мягкость и заботу. Ухаживая за ним, как за братом, он открылся Василию совершенно с другой стороны. Лидер Южного общества каждый вечер интересовался самочувствием больного, допрашивал доктора Вольфа , а порой, когда Ивашеву становилось особенно тяжело, кормил и поил его, даже иногда разрешал товарищу немного покапризничать,если Василь не хотел пить нужное лекарство. Пестель наказал своему денщику откликаться на любой призыв больного. Ивашев ценил подобное отношение к себе. Он видел, что Павел сильно устает, что на едине лицо его приобретает выражение бессильной злобы и несогласия, что что-то идёт не по намеченному Пестелем плану. Но несмотря на все тяготы, которые мертвым грузом висели на сильных плечах, с Василием Павел всегда был спокоен, сохранял на лице добрую улыбку, говорящую, что все будет хорошо. - Пашь, пожалуйста, береги себя, - прошептал Василь в воцарившейся тишине, взяв Пестеля за руку. - Чему быть, того не миновать, - ответил друг, осторожно отмая у Ивашева свою руку, - спи, брат Ивашев. Если понадоблюсь тебе, то кликни денщика.