***

— Ох! Ошиблась комнатой? — прозвучало в полупустом пространстве, окружённом шумной вечеринкой, которая так и не пробралась сюда своей атмосферой веселья. — Я… — оборвалось где-то в горле Джейни, заставляя давиться чистым воздухом после задымлённого коридора. Все звуки застряли, и вместо них к лицу подступила кровь, заливая щеки алым. Так и не сказав ни слова, Джейни выбежала из комнаты, ненамеренно задев дверь, что с грохотом ударилась об стену, привлекая взгляды зевак под кайфом из коридора. Распиханные к стенам проталкивающейся к своей комнате рассерженной девушкой, они поспешили убраться оттуда на первый этаж, от греха подальше. — Я сейчас вернусь, — нервно почесал затылок Джеймс, не подобрав слов лучше. — Может, я? — направилась к нему Энн, по привычке нервно натягивая рукава свитера. — Мне будет легче сладить с перебравшей девушкой. Уверена, ей нужно просто выговориться, — нежно улыбнулась она. — Нет, — отрезал Джеймс, заставив свою невесту вздрогнуть, — я не подпущу тебя к этой ненормальной. — Будь мягче, прош… — привычно заботливой была Энн, но её слова растворились в новом хлопке двери. На этот раз, запертой снаружи. «Она?.. Она!.. Его блядская невеста…» — беспорядочно проносились мысли в голове Джейни, когда она влетела в свою маленькую обитель и перекрыла собой вход, безнадежно шмякаясь спиной о входную дверь, пытаясь найти поддержку хотя бы у плоской поверхности. «Это ужасно… Я ужасна! Нет, она… нет, он!» — подавляла девушка всхлипы, пока глаза были слишком стеклянными, чтобы слёзы просочились на её ресницы сквозь шок. Шаги Джеймса скрывал грохот музыки из гостиной, поэтому Джейни не услышала ни их, ни щелчок ручки. Резко открывшаяся дверь, к которой она прислонилась спиной, вдруг перестала быть ей и её депрессивному моменту опорой — почуяв пустоту, Джейни начала падать назад, пока её не подхватили крепкие руки, с силой прижав к рельефному торсу. Занеся соседку обратно в комнату, Джеймс закрыл дверь на замок, чтобы их точно никто не застал врасплох, пока его невеста гостит в Роузвуде. — Что ты творишь? — возмутилась Джейни, высвобождаясь из его хватки, но оттолкнуть его не вышло: он поймал её в ловушку, расставив руки по обе стороны от неё, заставляя снова вжаться в несчастную дверь. — Этот же вопрос к тебе, — спокойно сказал Джеймс, стиснув зубы. Он изо всех сил старался не выйти из себя, но нарушенный покой, оставшийся в его комнате, и декольте напротив, блестящее от капелек пота, что вздымалось в такт учащенному сердцебиению, буквально выводили его из себя. — Что за сцена была у меня в спальне? Никто не уделил нищенке в дешевых пайетках внимания, так она пришла выпрашивать его сама? — Не обольщайся так сильно. Если бы мне нужно было именно оно, ты был бы последним из шести претендентов, — злостно оттолкнув нахала, Джейни хотела отойти от него как можно дальше, но её запястья тут же оказались прижаты у неё над головой. Поймав его почти угрожающий взгляд, она осознала, что задеть его за живое всё-таки можно: значит, у этого гада есть душа, пусть и сидит слишком глубоко в этом рельефном теле, сотканном из самого слова «роскошь». — Ты трахалась ещё с кем-то? — в нём зажглось собственничество, пока глаза бегали от её лица к ложбинке между грудей, беспомощно пытаясь сфокусироваться. — Что, если так? — подавлять слёзы больше не приходилось: эмоции сменялись как на русских горках, и Джейни приняла эту игру, облизнув пересохшие губы. — Ты-то явно развлекался со своей невестой, пока полуголые девушки танцевали на столе внизу. Кстати, я собрала больше всех аплодисментов, — добавила Джейни, с предвкушением ожидая его реакцию. Хватка на её запястьях усилилась, а жевлаки на челюсти дернулись. — Ты… что? — глаза цвета лесного ореха стали совсем темными, будто Джеймс опьянел, но в его крови не было ни капли алкоголя — по его венам текло возбуждение, нахлынувшее от того, что он представил в своей голове. Выгнувшись в спине, Джейни прижалась к встающему члену, сокращая расстояние между ними, и прошептала прямо в губы: — Я делаю то, что хочу, потому что могу себе это позволить. — в улыбке оскалилась она, зная, что вновь обернула ситуацию в свою пользу. Сколько бы контроля ни было у Джеймса — он был у него лишь по её воле. Сработав, будто триггер, это простая фраза заставила Джеймса впиться в неё поцелуем, почти сразу проникая языком, сплетаясь с её, смакуя эту фантомную для него свободу на вкус. Будто обезумевший, он целовал её напористо, кусая губы, шумно вдыхая воздух носом, лишь бы не отрываться от неё ни на секунду. Он пытался нащупать рычаги, на которые давит эта девушка, сподвигая его на такие импульсивные поступки, но верная мысль то и дело ускользала от него, поскольку он был слегка занят. Его руки отпустили покрасневшие запястья, соскользнув к груди, где острые пайетки впивались в пальцы, так отчаянно нуждающиеся в мягкости. — Мм! — возмущённо промычала Джейни сквозь поцелуй, когда Джеймс разорвал её топ, а следом и порвал лиф прямо на ней, одним мощным рывком. — Я куплю тебе новые, — бросил он, как ни в чем ни бывало, оторвавшись от её губ, и следом впиваясь в нежную кожу шеи. Он уже выучил, что шея — самая эрогенная её зона, и был ласков. Её сладкие стоны были его высшей наградой, и Джеймс с особой нежностью покрывал чувствительную кожу мокрыми поцелуями, пока его пальцы игрались с затвердевшими сосками. Протяжные вздохи, тонкий голос Джейни и тихое рычание Джеймса, что звучали в этой комнате блаженной симфонией прелюдии, не слышал больше никто — вечеринка по случаю окончания сессии унесёт все тайны с собой, в мелодиях из колонок по всему дому. Подхватив девушку под бёдра, Джеймс усадил её к себе на талию, нетерпеливо придерживая, пока она сцепит ноги за его спиной, чтобы не упасть — только так он смог, наконец, дотянуться до её груди, к которой тут же припал губами, обводя языком и посасывая соски, словно оголодавший. — А если дверь сломаем? — вздыхала Джейни, больно упираясь лопатками в прохладную поверхность. — Это не какая-то там фанера, а канадский дуб, — сквозь поцелуи пробормотал Джеймс, когда цепкие женские пальчики оттянули пряди его каштановых волос, — даже если я буду час трахать тебя на ней, ничего не случится, — выгибая шею под натяжением, которое Джейни усилила, он потянулся к ней за поцелуем, смотря на неё сверху вниз. Это был её любимый ракурс. Смотреть на него с высоты своего величия над ним, по-настоящему одержим ею. — А ты собираешься? — смакуя его послевкусие на губах, она с легким нажимом провела острыми ноготками вниз по его шее, заставляя подтянутую спину покрыться мурашками. Джеймс дёрнул головой, чувствуя эту странную реакцию на такое обыкновенное прикосновение. — А то тебя там невеста ждёт. — А ты хочешь? — проигнорировав упоминание, как и существование Энн в данный момент, Джеймс задрал юбку Джейни, пальцами проходя по намокшему белью. — Скажи, как сильно ты хочешь меня, — отодвинув ткань в сторону, он очертил большим пальцем её клитор, ловя очередной стон. — Хочу… — тихо произнесла она, чувствуя, как два пальца медленно погружаются в неё. — Я очень сильно хочу тебя сейчас… Не соврав, Джейни начала легонько двигать бёдрами ему навстречу. Джеймс словно издевался, нарочито медленно входя в неё пальцами, сжал её талию, не давая двигаться. Жалобно заскулив вместо громкого стона наслаждения, Джейни обхватила его плечи, прижимаясь грудью. Шелковая ткань его рубашки была неожиданно приятной, но она почувствовала себя уязвимой — Джеймс всё ещё полностью одет, и только его взгляд, полный желания и восхищения, отвлёк её от посторонних мыслей. — Какая же ты чертовски мокрая, — резко вставив пальцы по костяшки, он выбил и все остальные мысли из её головы вместе со стоном, непроизвольно вырвавшимся из груди. Ей было так хорошо в настоящем моменте, что все остальное переставало иметь значение здесь и сейчас. Резко опрокинув Джейни на кровать, Джеймс со звоном расстегнул и отбросил ремень, вставая на колени меж её ног. Расстегивая его рубашку, пока он раскатывал презерватив, Джейни впервые поймала себя на мысли: «Что мы творим?» — эхом отдалось в её голове, где-то на задворках сознания и совести, но так же быстро испарилось, когда обнаженный Джеймс навис сверху. — Ты только моя, поняла? — она ощутила, что, прижавшись к ней головкой, он замер, и делает над собой усилие, чтобы не войти в неё прямо сейчас. Но Джейни лишь простонала вместо ответа, когда он натянул её клитор указательным пальцем, большим размазывая её собственную влагу, заставляя всё перед глазами поплыть от таких ярких искр удовольствия. — Скажи, чья ты, — будто издевался Джеймс, требуя её говорить, пока сам ускорял свои пальцы. Она извивалась под ним, металась по кровати, нечаянно царапала его плечи до красных полос, ловя волны наслаждения одну за другой, слишком быстро приближаясь к пику, чтобы поспеть за своими собственными ощущениями. — Тв…тв-о-я, — прорывалось сквозь стоны, — я тол-ько тв-оя… — почти кричала Джейни, настолько близкая к оргазму, что воздуха в легких почти не осталось. — С кем ты трахалась после меня? — за мгновение до первой судороги Джеймс убрал пальцы, хватая руки девушки, которыми она инстинктивно потянулась, чтобы дать себе кончить. — Дже-е-еймс! — чуть не заплакав от разочарования, Джейни затряслась от перенапряжения, а хотела бы от оргазма. — Чёрт! — Говори, шлюшка, — твёрдо прошептал он, опустившись ниже, не давая ей придти в себя, скользя пальцами по половым губам. Он специально заставлял её страдать, давая понять, какие муки испытывает от одной мысли, что его женщину посмели касаться чужие руки. Его?.. — О Боже, да ни с кем! — выпалила она, ёрзая под ним. — Я зачем-то тебе верна, в отличие от тебя! — обида подступила к сердцу тяжестью, никак не помогая сбившемуся ритму от возбуждения. Она хотела было вырваться, чтобы оттолкнуть его в порыве чувств, но Джеймс сам положил её ладони к себе на грудь, отпуская руки. Это был тот самый шанс, которым она не захотела пользоваться. — Хорошая девочка, — игриво улыбнувшись, он вошёл в неё во всю длину, с наслаждением смотря, как она выгибается под ним от удовольствия, тянется к плечам своими ручками, как хочет всем своим естеством быть ближе в эту секунду. Прикрыв глаза, он ярче почувствовал, насколько сильно она сжимается вокруг него, в любой момент готовая кончить из-за него. — Попроси, — сказал он вслед за очередным стоном, накрывая её самое чувствительное место ладонью, и ощущая, как пульсирует клитор, насколько она нуждается в нём. — Пожалуйста, Джеймс… — послушно затараторила Джейни, вздыхая на каждом толчке. — Я хочу тебя… я хочу… пожалуйста! — беспомощно взмолилась она, когда Джеймс вновь коснулся её клитора, сразу же набирая скорость. Раскрасневшаяся, с растрёпанными по подушке волосами, Джейни громко застонала от оргазма, накрывшего её с головой, пока Джеймс заполнял её своим членом, вырисовывая круги на клиторе. — А-ах! — зажмурилась она, поглощенная эйфорией, но Джеймс не сбавлял скорость, втрахивая её в собственную кровать, мучая её чувствительный клитор до тех пор, пока второй оргазм не заставил её ноги мелко дрожать в воздухе. — Боже, какая же ты невероятная… Такая мокрая и такая горячая… — застонал Джеймс от того, насколько сильно она стала узкой после двух оргазмов, чувствуя, как его член дергается внутри её хлюпающего влагалища. Закинув её ноги к себе на плечи, он стиснул округлые бёдра с такой силой, что потом, наверняка, останутся отметины, и ускорил темп. Джеймс двигался размашисто, входя в неё во всю длину, так, что хлопки кожи о кожу не заглушали ни его низкие стоны, ни её высокие. — Моя маленькая шлюшка… Моя… — блаженно шептал он, двигаясь внутри Джейни, заполняя её, приближая самого себя к долгожданной разрядке. Они вдвоем забылись в этом моменте — здесь не было места ничему, кроме их близости. Тело к телу, и весь остальной мир для них замирал, будто его и вовсе не существовало. — Кончи во мне, — простонала Джейни, неотрывно смотря в глаза Джеймсу, именно так, как он любит. Именно так, как он просил её все разы, когда брал в своей комнате, доводя до искромётных оргазмов. Там, где сейчас его ждёт невеста, пока он трахает другую. — Ты действительно способная, — довольно ухмыльнулся он, — быстро учишься. Склонившись к ней за поцелуем, Джеймс заставил её согнуться пополам — ноги Джейни всё ещё были у него на плечах. Растянувшись, она приняла его ещё глубже, чем думала, что могла, и очередной её громкий стон утонул в его губах. Толкнувшись в неё ещё пару раз, Джеймс наконец дошёл до оргазма, дёрнувшись глубоко внутри, оставаясь в её тепле чуть дольше. Упав на Джейни, он перенёс вес на локти, чтобы отдышаться. Усталость накрыла тяжестью в мышцах, и он принял здравое решение не двигаться. Само собой, не по тому, что хотел остаться рядом чуть дольше. — Полотенце на крючке за дверью, — как ни в чем не бывало сказала она, оглаживая накаченные бицепсы по обе стороны от своего тела. — Куда-то спешишь? — улёгшись с боку, Джеймс всё ещё был в ней, заставляя Джейни повернуться к себе и закинуть ногу на его талию. — Скажи ещё, что хочешь остаться со своей шлюшкой подольше, — озвучила она его собственную мысль, совсем не ожидая, что он в момент выйдет из неё и поднимется с кровати. — Что ты… — Розовое или жёлтое? — вежливо уточнил он про полотенце, уже стоя в дверях ванной. — Розовое… — как в первый раз была удивлена Джейни его переменившемуся настроению, и лишь молча упёрлась взглядом в закрывшуюся дверь, вслушиваясь в тихие звуки воды. Зачем это всё? К чему? Им безумно хорошо вместе, но быть рядом они просто не могут. Это какое-то отрицание, или наказание? Может, болезнь? «Не моя вина.» — пронеслось в двух головах — и на подушке, и под ледяными струями. И обе были в корне неправы. — Лилиан зовёт меня на ваш семейный ужин на острове в честь Рождества, — нарушила тишину Джейни, до этого молча смотря на молча одевающегося Джеймса. — Ты осознаёшь, что это за мероприятие, и как тебе может быть там тяжело? — спокойно, почти заботливо уточнил он. — Конечно, — безразлично бросила Джейни, на самом деле совершенно не представляя, каким Рождество может быть за закрытыми дверьми самых состоятельных элит. — Хорошо, — завершил их разговор Джеймс, выходя из её комнаты, даже не пожелав доброй ночи. В принципе, как обычно. Он всегда пренебрегал простым человеческим уважением, когда дело доходило до искренности, словно напоминал и себе, и ей, что между ними непреодолимая пропасть. Даже не старался эту пропасть сократить, наоборот отходя от края всё дальше, заставляя Джейни искать его на том конце, всеми силами напрягая органы чувств, слишком опасно подходить к обрыву. Под её ногами уже сыпались камни, но она не отступала назад, словно готова была полететь вниз. Ради чего? Доставить ему удовольствие от того, как она кубарём катится на самое дно? Как её душа разобьётся о землю насмерть, стоит ей сделать ещё шаг? «Нет… Он полетит прямо за мной.» *** Шум от реакторов частного самолёта всё еще стоял в ушах даже после приземления на остров. Холодный ветёр, ударивший в лицо на трапе, чуть не сбил Джейни с ног, но рука, будто появившаяся из ниоткуда, не дала ей перевалиться через перила. — Иди и не оборачивайся, неуклюжая, — услышала она тихий голос Джеймса где-то за спиной, и послушно прошла дальше, крепко впившись в ледяные перила. Ей и не нужно было оборачиваться, чтобы знать, что за ним стоит его невеста, ведь все остальные уже сошли на землю. — Ну и морозилка! — тут же прибилась к Джейни Лилиан, уводя подальше от парней. — Сегодня обещают снег! Представляешь? — тараторила она, кутаясь в свою шубу плотнее. — Снег в Атлантике — это так романтично! Шикарный и пустодушный, островной особняк Крестов встретил гостей праздничной атмосферой: из безликого здания попытались сделать подобие уютного дома, и у работников это почти получилось: чать пространства «съели» блестящие и пушистые декорации, мерцающие инсталляции и живые зимние цветы, но гулкое эхо одиночество всё равно витало между мраморных колонн — Джейни слишком хорошо его запомнила. Натянутое приветствие стало самой худшей частью, где безымянная в кругах богачей мисс Монро не знала, куда себя деть. Роскошь, которую она ощущала от подаренного Лилиан платья, испарилась под одним лишь пренебрежительным взглядом отца щедрой подруги, и голые плечи опустились, заставляя корсет больно впиться в кожу. — Джейни! — вырос над девушкой хозяин поместья, воняя ядовито-пряным парфюмом метра на два. — Рад снова тебя видеть, — Чарльз проявил к ней громкое внимание, привлекая взгляды окружавших их людей, беседующих друг с другом. — Взаимно, — старалась улыбаться Джейни, нервно выискивая хоть кого-то, способного спасти её от разговора, до которого оставались считанные мгновения. И, к сожалению, нашла. — Отец, я украду её на пару слов, — галантно протянув согнутую руку даме, Джеймс поспешил в узкий коридор, провожаемый изучающим взглядом родителя. Чарльз Крест не отрывал от неожиданной парочки глаз до тех пор, пока блестящие туфли сына и сверкающий подол платья гостьи не скрылись из виду. Даже подошедшая Амелия проследила за мужем, сводя брови на переносице, где уже прилегла морщинка опыта женщины из высшего общества. Лишь приближаясь к богатству, понимаешь — свободы здесь нет, и обретая власть — становишься рабом своего собственного положения. Не мир у твоих ног, а ты у ног тех, кто позволяет тебе жить в этом мире. — Что ты хотел? — от нетерпения поинтересовалась Джейни, когда они шли по особняку под руку уже добрые пару минут. — Ничего. — Э-э… — пыталась сообразить девушка, заставляя своего «спутника» остановиться, но Джеймс тянул её за собой, держа за руку. — Куда мы тогда идём? — задала она вполне логичный вопрос, чем вызвала ухмылку Джеймса. — Хочешь, могу отправить тебя обратно на тет-а-тет с моим отцом, — проскочившие нотки злорадства в его голосе ей не понравились, — или с любым другим миллиардером в том зале. Побеседуешь с ними об инвестициях? Или, может, о ставках на скачки? — с каждым вопросом он ускорялся, и широким шагом они завернули в новый коридор. — О, а, хочешь поговорить с ними о том, как женщине в наше время успешно вести бизнес? Что на это скажет твоя подружка с бездонным шкафом? Кстати, где она… — Я могу уйти, — сказала она, наконец заставляя его заткнуться, стуча каблуками по мрамору. — Могу уйти отсюда и никогда не возвращаться, — каждое её слово напрягало Джеймса всё больше, как только смысл сказанного усваивался в его сознании, — а ты никуда отсюда не денешься, ведь этот змеиный клубок — твой родной дом. — Ошибаешься, — почти уверенно рыкнул он, больно сжав её предплечье. Открыв массивную дверь, он затащил в тёмную комнату Джейни, по хлопку включая мягкий свет ламп. Его собственная спальня. Он выпрямился напротив неё, засовывая руки в карманы своих дорогущих брюк, но девушка увлечённо огляделась, пока и вовсе не отвернулась от него. Сдержанные коричневые тона и мягкий текстиль на удивление не добавляли уюта. От комнаты, как и от всего особняка, ощущалась дороговизна, но было чувства присутствия в отеле — будто постояльцы ещё не приехали, или уже уезжают. За стеклом во всю стену стояли кубки и медали на лентах британского флага, а единственной вещью, намекающей на обжитую спальню, была фотография. Не невесты, не друзей, и даже не родных. В состаренной рамке на прикроватной тумбе стояло фото Джеймса с лошадью. — Мейбл? — удивилась Джейни, узнав знакомую морду. — Ты так любишь Карни? — спросила она не подумав, и услышал смешок. — Это моя лошадь, — подошёл он к кровати, возле которой Джейни уже держала фотографию его любимицы. Единственной, кто мог заставить его ощутить свободу свистом ветра в ушах. — Ты просто привёз свою лошадь в университет. Действительно. Как же я не сообразила… — затараторила она, едва смутившись, и чуть не врезалась в его грудь, разворачиваясь на тонюсеньких шпильках. Правда, ценой избежания столкновения стало её собственное равновесие. — Уже второй раз за день тебя ловлю, — обвил он руки вокруг её талии. — Не спеши оказаться у моих ног — твой макияж не должен потечь до ужина, — наклонившись к её уху, он обдал обнажённую кожу горячим дыханием. — Постоишь на коленочках попозже. — Что-то я сегодня не слышу решительности в твоём голосе, — отстранилась Джейни, вопросительно склоняя голову в бок. Тёпло ладоней ощущалось даже через ткань платья, придавая уверенности. Он давал ей опору противостоять ему же, от чего уголки её губ сами ползли вверх. Но эту ехидную улыбку стёрли с её лица его губы, накрывшие поцелуем. Мягким, но требовательным, словно и он искал в ней что-то, что хотел бы забрать. Насытиться, а затем уйти — отстраниться, забыть до тех пор, пока снова не понадобиться восполнить недостающий элемент. Как будто она была напитком: не водой, а сладкой газировкой, которая не нужна для поддержания жизни, но которую хочется так сильно, что всё тело сводит до судорог от желания. Оттолкнув его, Джейни услышала раздражённый вдох. — Что ты хочешь? — не стал тормозить Джеймс, скинув пиджак. — Биркин? На Сейшелы? Недвижимость? — Ты сейчас пытаешься меня купить? — прыснула от удивления Джейни, едва сдерживая агрессию, которую вызывает задетая гордость. — А ты не продаешься? — приподняв бровь, он подходил ближе к стойко державшейся на своём месте девушке, склоняя голову всё сильнее, не переставая смотреть ей в глаза. — Значит мало предлагали. — Не потянешь мою цену, — сообразив, на каком языке следует с ним говорить, Джейни попыталась обернуть ситуацию в свою сторону. Это поединок она собиралась увести в долгожданный разговор, и ей уже удалось заинтересовать Джеймса. — Нет такого, чего я не мог бы себе позволить, — беспечная улыбка, цепкий взгляд и равнодушие материалиста. — О, ещё как есть, и ты уже догадываешься, что это, — она уткнула пальцем в фото с лошадью, внимательно следя за тем, как тени меняются на его лице. Джейни читала его как открытую книгу, пока сам он боялся раскрыть корки, прочитав аннотацию, с которой не был согласен. Вот только, отрицание не отменяет факта существования. — Чего ты хочешь, мисс Монро? — Чтобы ты остался со мной, Крест. В комнате повисло молчание, давящее грозовой тучей, пока за окном, в ночной темноте, белыми хлопьями летел снег, осветляя тёмную от замёрзшей травы землю. Крупные снежинки падали с неба, привлекая к себе внимание, даря желание выйти на улицу и подставить лицо под морозные капли. Но ни Джейни, ни Джеймс не сводили глаз друг с друга, чтобы заметить расходящийся снегопад. — Хочешь, чтобы я бросил всё, что имею, ради девчонки из трейлера? — на удивление спокойно сказал Джеймс, будто хотел сдаться, но не позволял себе идти до конца. Примерял роль, к которой никогда не будет готов, и заранее сожалел об упущенном. — Ты мне не ровня. — Так сделай меня ею, — положила она руки на его грудь, пальцем играясь с пуговкой, заставляя слушать. Она через силу цедила слова, сама не веря в то, что говорит. Простая девчонка, которой она была до похищения, поступления в Карни и всего, что произошло в этих каменных стенах, никогда искренне не поймет людей с золотыми ложками во рту. Но искренность ей и не нужна, чтобы быть честной. Чтобы стать своей. — Если бы у меня была другая фамилия, это исправило бы проблему? — на такой отчаянный шаг пойдёт либо совсем больная, либо отчаянно влюблённая. — Дай мне свою. — Свою? — усмехнулся Джеймс, подумав, что ослышался. — Милая, ты не забыла, что я помолвлен? — По воле своих родителей, — напомнила она ему простую истину. — И учишься в Карни ты по воле своих родителей, работать ты тоже будешь по их воле, — понижала Джейни голос с каждой фразой, пока слова её не стали тихим зовом, катком проехавшим по его самолюбию, — и жить ты будешь по их воле, всю свою жизнь. — отчеканила она последние три слова, с вызовом смотря в ореховые глаза. — Сколько ещё ты будешь меня мучать? — взмолился Джеймс. — Пока ты не встанешь на сторону той, кого на самом деле любишь. Он колебался. Джеймс метался меж двух огней, не понимая, какое из зол меньше, и дозволено ли ему вообще делать то, что велит сердце. Мысли о последствиях грязным дёгтем разбавляли сладкие мечты о том, чтобы самому встать за штурвал своей судьбы. Страх перед родителями, присущий каждому, выходил за все грани, перерастая в бессмысленное беспокойство о будущем. Боязнь за своё собственное счастье… Он боролся. С собственными демонами, убеждениями и принципами, стараясь выбрать правильно. Знал, что уже давно сделал этот выбор, и лишь искал в себе смелость его принять, признаться хотя бы себе. Притянув Джейни, он вновь впился в неё поцелуем, всё так же яростно требуя, но на этот раз и отдавая взамен. Он в который раз изучал руками её тело, теперь подставляя под её пальцы собственное. Жадно кусал губы, позволяя ставить на себе раны в ответ. Джеймс забрал её в своим объятия, отдавая себя. Всего себя, что только смог собрать по кусочкам из похоти, обмана и лживых настояний. Выбрался из своего собственноручно сконструированного ада, чтобы она позволила ему, наконец, пройти в рай. Кинув Джейни на кровать, Джеймс оказался сверху, уже не заботясь ни о её макияже, ни об их костюмах, ни об этом чёртовом ужине, и просто захлебнулся в своих чувствах, целуя тело под ним, с которого уже стаскивал платье. Этот порыв настолько захлестнул их обоих, что крохотные стоны нетерпения тут же заполонили комнату. Смазанный отпечаток помады уже красовался на его шее, который не прикрывал ворот полурасстёгнутой рубашки, и её шпильки уже звякнули об пол, когда дверь резко распахнулась, не дав им ни секунды на осознание. — О, господи! Господи, какой кошмар!.. — испугалась открывшейся картины Амелия, и испугала их своими криками. — Джеймс, какой ужас! — причитала она, закрывая дверь, и уносясь прочь, словно так и хотела, чтобы за ней последовали. — Чёрт, чёрт, чёрт, — натягивал пиджак Джеймс, вылетая из комнаты вслед за матерью, и бросая лишь мимолетный взгляд на Джейни, в котором было всё: и мольба, и сожаление, и надежда. *** Звон серебряной вилки о бокал заставил разговоры стихнуть, и хозяин дома поднялся во главе стола, за которым собрались все: и Кресты, и Ноксы, и Этвуды, и Уолкотты, и даже дед Саймона притащил семейство Квик, уже несколько минут отпуская лихие шуточки за трапезой в сторону официанток. Да, чёрт возьми, это семейный ужин с самыми настоящими официантками. Джейни украдкой поглядывала на Джеймса, который был темнее тучи, и до преступного меланхоличную Энн, телом пребывающую здесь, но мыслями находясь точно в другом месте. Даже поздравление Чарльза она пропустила мимо ушей, очнувшись только тогда, когда все потянулись за своими бокалами. «С ней точно что-то не так.» — Что же, уходящий год действительно запомнится надолго. Верно, Тристан? — неожиданно обратился старший Крест к парню, который застыл в своём кресле из-за того, что на него одновременно обернулось столько любопытных глаз. Джейни почуяла, как сидящая рядом Лилиан крепко стиснула её руку под столом, и верно предугадала — не к добру это. — Хотите чем-то поделиться? — стойко держался Тристан, но его волнение выдавала прилившая к лицу кровь. — Не хочу. Не хотел и точно не захотел бы, но ты и не спрашивал меня, когда выводил деньги с моих счетов. Гробовая тишина исполнила свой удушающий захват, заставляя слышать собственный пульс в ушах, и прервалась лишь невовремя чихнувшей официанткой. Джейни до сих пор не могла понять, находится или она в драме, триллере, или, всё-таки, комедии? — Такое смелое обвинение. Христа не боитесь? — явно не продумал защиту Тристан, надеясь, что светлый праздник принципиально омрачат не станут. — Сынок? — Артур вопросительно вскинул брови, тоже желая услышать внятное опровержение. От грандиозного скандала прямо на Рождество Тристана спас звон упавшего на пол прибора. Отрикошетивший от пола нож бренчал ещё несколько секунд, чтобы лечь плашмя, и дать время всем глазам переместиться на новый центр внимания. — Я так больше не могу, — встала из-за стола Энн, выглядя так, словно сдерживает подступающие слёзы. — Вы нелюди, готовые рушить судьбы во имя своих империй, уничтожая всё на своём пути, — начала девушка неожиданную гневную тираду, а Джеймс не то, что не пытался её остановить, даже не поднял на неё голову, что в корне противоречит ему и как жениху, и как несущему на плечах заботу лидеру. — Ни ради себя, ни ради Сына Божьего, ни, тем более, ради других вы не готовы усмирить свои страсти, — не унималась невеста, держась за висящий на шее крестик, — потому что погрязли в своей алчности! — Сейчас же сядь, — приказным тоном пробубнил Чарльз, поражённый бездействием собственного сына в такой ситуации. — Я обвенчана! — выпалила Энн, чуть не перейдя на крик, вновь окунув весь зал в тишину. На этот раз, не только от любопытства, но и от шока. — Ну и шлюха, — без зазрения совести сказал Джеймс, так и не посмотрев на свою, судя по всему, уже бывшую невесту. — А ну извинился, быстро! — к невестке на ноги поднялась и Амелия. — Самому не стыдно? Не принято в таких семьях выяснять отношения публично. Считается чем-то позорным добиваться правды не за закрытыми дверьми, хоть и почитаются всяческие подставы, как та, что попытался устроить Чарльз Крест Тристану Ноксу. Но всё, что только могло пойти сегодня не по плану, так и произошло. Амелия, забывшись, дёрнула рукой в сторону Джейни, тут же осознавая свою ошибку. — Чего?! — включилась Лилиан, изумлённо уставившись на подругу. — Ты и Джеймс? — уточнила она чуть тише под кряхтящий вздох Чарльза. — Так и знал, что девушка в братстве обязательно принесёт беду, но не ожидал, что на её удочку попадёт мой сын. — При всём уважении, отец, — внезапно оживился Джеймс, словно тема наконец стала ему интересна, — но Джейни — настоящий талисман Роузвуда. Сама Джейни только сейчас осознала, что творится на этом до ужаса стрёмном ужине, и, когда Джеймс ей подмигнул, улыбнулась, нарочно подтверждая догадки присутствующих. — Я прошу тебя, очнись! — взмолился Чарльз. — Ты не видишь, что она тобой манипулирует? Ей, как и всем, нужны только твои деньги. Она несётся на тебя, словно снежный ком с самого своего появления, а ты подставляешься! — Ошибаешься, — кинув салфетку с колен на стол, Джеймс поднялся к остальным стоящим, потому что больше не мог сидеть на одном месте. — Она, как первый снег, укрыла всю ту грязь, что вы развезли в моей жизни. И я не хочу, чтобы этот покров таял. Джейни вновь довольно улыбнулась. Не только от речи Джеймса, которой он определённо положил начало борьбе за свои желания, но и от того, насколько они оба были неправы. Она не была ни снежным комом, ни первым снегом — она была лавиной, несущейся разрушительной волной на все правила, устои и обычаи, в которых не видела смысла, и сносила с ног всю фальшь, укоренившуюся в этом обществе. А настоящий снег, как и обещали синоптики, завалил весь остров сугробами прямо в рождественскую ночь, и никто из рассорившихся богачей не смог выбраться на материк до самого утра из-за погодных условий. Впрочем, и Джейни, и Джеймса это утро вполне устроило, ведь они встретили его вдвоем, обнажёнными на шёлковых простынях. Выспались? Едва ли. Счастливы? До звонкого смеха и скрипа изголовья. Подсматривал ли Санта? Надеются, что нет, пусть и главный свой подарок они уже получили.