6.

Прошло довольно много времени, примерно два года. Амая можно сказать стала полноценным членом семьи Чоджи, и не переставала дружить с другими. Каждый день у неё повторялось словно по кругу. Вот она встаёт в 5 утра, приготовить завтрак для приёмных родственников, идёт в магазин, работает до 7 вечера, с 7 до 9 делает тесто для завтра и наконец возвращается домой. В её лавку могли зайти многие из её друзей, поболтать, но в основном Кобаяси каждый придумывала различные рецепты чтобы привлечь внимание клиентов. На глаза Амаи навернулись слёзы, горячие и солёные, предательски покатившиеся по щекам, словно весенний дождь, внезапный и горький. Она сжала губы, выдыхая, пытаясь справиться с этим нарастающим комом в горле. Услышав знакомый голос, Кобаяси вскинула голову: - Шикамару!- увидев его, стоящего в дверях, она тут же извинилась перед терпеливым покупателем, торопливо захватила пару ещё горячих пирожков и выбежала из лавки. Но сделав несколько шагов, замерла, будто врезавшись в стену невидимого барьера. Рядом с ним стояла девушка. Высокая, стройная, с длинными светлыми волосами, золотыми, как полуденное солнце, и взглядом, в котором играли искорки уверенности. Она была так красива, что внутри Амаи что-то болезненно сжалось, как будто кто-то пальцами сдавил её сердце. «Почему так больно? Почему каждый взгляд на него, каждое случайное прикосновение превращается в мучение? Он всего лишь друг... Верно? Просто друг... Но почему тогда сердце так бешено колотится, почему дыхание сбивается, стоит ему подойти ближе?»- пронеслось в голове Амаи, и она почувствовала, как в груди поднимается болезненная волна тоски. - А, Амая,- лениво протянул Шикамару, заметив её, и тут же прикрыл рот широкой ладонью, пытаясь подавить зевок. Но, взглянув на лицо своей подруги, тут же встрепенулся, его глаза сузились, а брови сошлись на переносице.- Что-то случилось? Её дыхание стало частым, как у загнанного зверька, руки дрожали так сильно, что пирожки могли вот-вот выпасть. Она яростно сжала пальцы, стараясь не показать слабости, не выдать себя, но это было бесполезно. - А?.. Нет, всё нормально, держи, это вам… двоим,- выдавила она, протягивая угощение. Её голос дрожал, но она пыталась держаться, оборачиваясь к дверям магазина, чтобы не дать глазам вновь наполниться слезами. Но Нара не был дураком, его взгляд пронзал, как резкий зимний ветер. Он не собирался отпускать её просто так, не узнав причину этих солёных следов на её щеках. - Постой, что с тобой? Она резко остановилась, сжимая кулаки так, что ногти впились в кожу, но не обернулась. - Я же сказала, ничего!- выкрикнула Амая, резко дёрнув руку, пытаясь вырваться из его цепкой хватки. Но Шикамару лишь сильнее сжал её запястье, пальцы плотно обхватили нежную кожу, и боль пронзила её так резко, что на секунду всё вокруг стало тусклым, будто цветная картинка потеряла краски. Этот холодный, но одновременно горячий укол боли вернул её в реальность. Она шумно выдохнула, пытаясь заглушить всхлип. - Прости, Шикамару,- выдавила она, пряча взгляд. -Просто я сейчас работаю над новым рецептом. Нарезалась лука до того, что слёзы уже не сдержать. Раздражает жутко… Прости, не должна была срываться на тебе. Его хватка ослабла, он, кажется, растерялся. - Амая,- с облегчением вздохнул Шикамару, вытаскивая из кармана аккуратно сложенный носовой платок.- Держи. Она едва заметно кивнула, схватила ткань и тут же развернулась, поспешно вернувшись в магазин, где покупательница - пожилая, согнутая годами женщина, уже терпеливо ожидала у прилавка. - Иногда молчание и невысказанные слова ранят сильнее, чем прямая и острая правда, — с хитрой усмешкой заметила старушка, расплачиваясь за хлеб и незаметно бросив взгляд на Кобаяси.- Лучше расскажи правду, пока не стала поздно, кто знает что будет через час, или даже минуту Амая не ответила, только сжала платок в кулаке, чувствуя, как ткань становится влажной от слёз, которые она никак не могла остановить. Она закрыла лавку, и села в дальний угол, тихо плача в платок который он дал. Проходящие мимо лавки Сакура и Ино нахмурились, увидев что лавка закрыта - Разве она когда нибудь закрывала лавку в это время?- с недоумением спросила Яманака младшая - Не думаю, я никогда не видела этого, может что-то случилось?- они переглянулись, и рванули в вход. Амая всё так же сидела пытаясь остановить слёзы, но эти раздражающие капли всё никак не прекращались, лишь сильнее шли. Она всё это время смотрела на руку которую сжал Шикамару, теперь там явно останется синяки. И что говорить подругам? Но про это Кобаяси думала в последнию очередь. Сейчас все её мысли были заняты одним парнем, с волосами напоминающее формой листья Ананаса, и карие, как древняя кора вековых деревьев, прочные и непоколебимые глаза. В этот момент двери лавки с грохотом распахнулись, и внутрь влетели Ино и Сакура. - Амая?- блондинка округлила глаза, увидев пустой прилавок и подругу, которая сидела в углу, сжимающими тот самый платок. Всхлип разорвал тишину, заставив их обеих кинуться к ней. - Ты чего?!- Сакура подхватила её руку, сразу замечая красные следы на запястье. В это момент в голове у двоих девушек пронеслось самые страшные мысли. Обожглась? Ограбили? - Всё в порядке? Кто это сделал?- постаралась максимально спокойно говорить Ино, хотя уже хотела взорваться от того что кто-то смеет трогать её подругу - Шикамару,- едва слышно выдохнула Амая, сжав зубы так, что боль отозвалась даже в висках. - Ах, этот…!- тут же вспыхнула Ино, кулаки её сжались, а глаза вспыхнули яростью.- Этот лентяй снова тебя обидел?! Да я ему устрою! - Постой, Ино! - Сакура прижала её плечо, почувствовав, как напряжение в теле подруги нарастает. -Амая, расскажи, что случилось? Ты ведь не просто так плачешь… Амая всхлипнула, закрывая лицо ладонями. Она знала, что больше не сможет скрывать это. Слова вырвались сами собой, словно наконец прорвали плотину боли. - Кажется, я влюбилась в Шикамару… - прошептала она, её голос был тихим, но таким отчаянно наполненным чувствами, что даже уверенная в себе Ино растерялась. Сакура только крепче обняла её, а Ино тяжело вздохнула, постепенно отпуская ярость. - Эх, подруга…- мягко пробормотала Ино, склонившись к её плечу.- Ну и влипла же ты, Кобаяси…