Часть 1

— Мне нужно сказать тебе нечто важное, — говорит Эмбер. Кэйа перестраивается не сразу. Еще с минуту паузы на его губах лежит счастливая улыбка прежде чем он понимает, что сказанное Эмбер будет нелицеприятно. Добившись его внимания, Эмбер жестом сажает Кэйю на стул у кровати, а сама садится на кровать. Когда Кэйа аккуратно садится на стул и непонимающе и взволнованно смотрит на нее, Эмбер говорит. — Нам нужно прекратить общение. Кэйа немеет. — Дело не в тебе, а во мне, просто мне это необходимо. Я уже какое-то время назад хотела тебе сказать, — Эмбер продолжает говорить, невзирая на стеклянные глаза Кэйи и его приоткрытые в шоке губы. — Мне очень сложно с тобой. Твое поведение не соответствуют моему скаутсткому уставу, — Эмбер продолжает. — Я люблю тебя. Но лучше нам пойти разными дорогами. Прости, Кэйа. Ты прекрасный человек. Прости меня. Кэйа хрипит, кашляет, а потом жалко выдавливает: — Навсегда? Он знает, что да. Эмбер всегда принимает решения, твердо уверившись в необходимости действий. — Да, Кэйа, навсегда. Кэйа кашляет. Поднимает глазную повязку на лоб и смотрит на Эмбер двумя глазами. Шокированный, испуганный, оскорбленный. — Прости, Кэйа, — повторяет Эмбер и жмет плечами, и по этому жесту Альберих понимает, что все кончено раз и навсегда. Ничего не отвечая, он встает, выходит из комнаты в коридор, идёт ко входной двери. Эмбер легкой поступью идет за ним и закрывает за его спиной дверь на ключ. Больше в этот дом ему входа нет. Кэйа идет в таверну и застает там Розарию. Кружка пива, вторая, первый коктейль, второй, все оказывается рассказано, выжато, выдавлено из себя до последней пьяной слезы. Розария помешивает коктейль трубочкой, а потом с силой отвешивает Кэйе пощечину с правой руки. Кэйа стремительно трезвеет. — Я даже не знала, что ты с ней. Я думала, ты со мной. Кэйа трезвеет окончательно. — Розария… — взгляд сквозь мутную пленку влаги ловит в фокус блестящее слезами лицо девушки. — Я… Прости… — Не прощу, — Розария мотает головой, и этот жест дает Кэйе понять, что она очень — очень — зла, сердита, обижена… Кэйа чувствует себя главным дураком Мондштадта, умудрившимся в один день потерять обеих невест. Розария встает из-за стойки, и Кэйа поднимается тоже, хочет ее удержать, остановить, но Розария ускользает, стремительной тенью она уходит в сторону дверей и ее прячет ночь. Кэйа остается в таверне в одиночестве. Сидят по углам пьянчуги, подает коктейли Дилюк… Кэйа поворачивается к нему и спрашивает открыто «Ты слышал?» Дилюк старательно протирает бокалы, стоя к нему спиной. Кэйа понимает, что Дилюк единственный, кто может ему помочь, и продолжает приставать. — Дилюк! Ну, Дилюк! Ну, ты же слышал?! Дилюк отставляет бокал, поворачивается к нему и наклоняется, упираясь руками в барную стойку. — Да. Глаза его пылают и блестят. Кэйе хватает двух секунд, чтобы понять, что это край, конец, финал. — Ты тоже… — Да. Я тоже тебя люблю. Таверна замирает. Стихает, чтобы разразиться штормом. Затишье перед бурей. Кэйа икает и тихо просит: «Плесни мне огненной воды, будь другом». Дилюк дает ему вторую за вечер пощечину, по той же щеке, что и Розария. — Ладно, — Кэйа встает со стула. — Пойду прогуляюсь. Подумаю о своем поведении. Дилюк хватает его за руку, и в его глазах он видит мольбу. Но Дилюк быстро справляется с собой, отпускает Кэйю и выдавливает совсем не искреннее «Проваливай». Кэйа выходит в ночь и видит курящую за углом таверны Розарию. — Что он тебе сказал? — стряхивая пепел на землю, спрашивает разбойница. — Что все бабы — дуры? — Ты не поверишь, — выдыхает Кэйа. — Впрочем, я сам не могу поверить. — Так что? — Не это. Розария смотрит на него и, затушив сигарету о каменную стену таверны, предупреждает: — Я не сдамся. Я буду бороться за тебя. Кэйа усмехается. — Я думал, ты меня только что бросила. — Мы не встречались официально, только в моей голове, — Розария фыркает. — Так что я фактически не могу тебя бросить. Могу лишь предложить встречаться. Тем более, раз эта дура Эмбер решила расстаться с тобой. — Мы не встречались, — Кэйа вздыхает. — Она попросила именно о прекращении общения. Это другое. — Не встречались? — Розария недоуменно посмотрела в глаза Кэйе, так и не вернувшему повязку на надлежащее ей место. — Нет. Просто общались. Как с тобой. — Тем лучше, — Розария подошла ближе к нему и положила ему на плечи руки. — Я люблю тебя. Хочу быть с тобой. Ты согласен? Кэйе не вовремя вспоминается Дилюк, только что прилюдно (слухи в Мондштадте распространятся уже к утру) открывший ему свое сердце. Позволит ли он Розарии вонзить в него копье? — Мне надо подумать, — выдавливает Кэйа, чувствуя, как Розария немеет. Ее руки на его плечах напрягаются, полуобъятия из мягких становятся железной хваткой. — Я буду за тебя сражаться, — напоминает она. — Я никому тебя не отдам. Кэйа делает шаг вперед и притягивает ее к себе, прижимает, дав положить голову себе на плечо, и обнимает за спину. Розария обмякает, превращаясь из железной воительницы во влюбленную девушку, чей возлюбленный уделил ей заслуженное внимание. — Роза… — шепчет Кэйа. — Это странный день. Странный вечер и странная ночь. Я как будто сплю и не могу проснуться. Вы все трое… — Трое?! — Розария резко отстраняется. — Значит, Дилюк… Он тоже… Кэйа тяжело вздохнул. И как тут сказать, что все бабы дуры, когда есть такие, как Розария? Быстро понимающие что к чему. — Вот же чертов извращенец, — Розария, все еще в его объятии, снова начинает закипать. — Вы же вместе выросли! Вот у нас в банде такое не было позволено! Мы четко разграничивали… — она резко замолчала, а потом снова бросилась Кэйе в объятия, начав вслух рыдать. Кэйа прижал Розарию к себе. Вся ее банда мертва. Она — единственная, кого оставили в живых, присудив к служению богу, который ее совершенно не интересует. Кэйа думает, что, может быть, молитва Барбатосу поможет ему разобраться в собственной ситуации. Больше идей не имеется. Гладя Розарию по коротким волосам, Кэйа думает, что ситуацию с Дилюком нужно разрешать как можно скорее. Может быть, он смог бы свести его с Донной? О том, чтобы удовлетворить его страсть, речь не шла. Это абсурд. Он в девушках-то запутался, а тут еще его младший «братец» со своей любовью. — Святые Архонты, — выдыхает Кэйа. — Бога нет, — злобно выплевывает Розария, переставая плакать. — Я точно знаю. Он ни разу не заходил в собор. Кэйа чувствует, как поднимается из горла удушающая волна хохота. Через пару секунд он смеется и Розария, немного хрипло, вторит ему. — Я выбираю тебя, — шепчет Кэйа. — Не надо ни с кем сражаться. Я люблю тебя. Прости, что не заметил твоих чувств раньше. Розария первая тянется к его губам, и он отвечает на поцелуй. Не было бы счастья.