Переезд, чай и разговоры о путешествиях.

      Переезд, чай и разговоры о путешествиях.            ━━━━━━━》❈《 ━━━━━━━      Переезд ближе к морю определённо не должен выглядеть, как переезд из одной страны в другую без знания национального языка, понимания культуры и менталитета местных на основе дорам, нелюбви к острой пище. Однако Ханджи все эти обстоятельства ни капли не волновали, ведь: «Главное, что вдвоём! Вдвоём мучиться будем, вдвоём смеяться и изучать китов!» Этот позитивный настрой Леви ни капельки не разделял. Он в принципе был человеком осёдлым, не любившим выезды не то что заграницу, но и банально в соседний город, а потому столь масштабное событие стало для него мягко говоря не самым простым жизненным этапом. Однако, как обычно, Аккерман ничего не высказал профессору Зоэ, предпочтя лишь угрюмо молчать, отвечая на вопрос гиперактивной женщины: «Что случилось?» коротким предложением: «Всё в норме». Через какое-то время Зоэ прекратила попытки выяснить причину недовольства Леви. Это стало огромным облегчением для мужчины, но ровно до того момента, пока Джи не довезла их и коробки до этого злополучного корейско-американского домика.       — Вот мы и дома! — с энтузиазмом проговорила Зоэ, поправив очки с толстющими линзами. Машина плавно затормозила метрах в пяти от крылечка. — Ну, вернее, ещё не дома, но скоро будем!       — Ага. — ни капли не разделяя энтузиазма цетолога буркнул Аккерман, вылезая наружу.       Как же ему хотелось быстрее покончить с этими коробками и закрыться минут на двадцать в какой-нибудь небольшой пустой комнатушке с чашкой тёплого белого чая, давая себе осознать всё, что случилось за этот день перелёта. Это был бы идеальный вариант, если бы не простой факт, что чай и все принадлежности для его заварки находятся в одной из злосчастных коробок.       — Леви, можешь начать с моего барахла? — Джи возникла за его плечами буквально из чистого воздуха. — Точнее, с моего оборудования. Я расставлю всё сама, только выгрузи.       — Я сам тебе всё расставлю, ты всё-равно не умеешь это делать.       — Вообще-то учёный здесь я... — запротестовала Зоэ, но под стальным взглядом бывшего сослуживца замолкла и только через минуту, когда Леви уже вытащил коробку с надписью «noise-things », произнесла уже более спокойно: — Ну ладно, но я тогда буду руководить.       Профессор подлетела, как комета, к деревянной светлой узорчатой двери с золотистой круглой ручкой и открыла её, пропуская мужчину внутрь.       «— Коробку поставь во-о-он у той двери. — Зоэ указала тонким пальцем в сторону самой дальней тёмной двери. — И остальные коробки туда же. Там мой кабинет будет. А ещё внутри огроменное окошко в пол! Море видно потрясающе! А потом будет видно и дельфинов! Стая должна приплыть...»       Леви Аккерман усмехнулся. Ему нравился энтузиазм любимой, её жестикуляция и частые упрёки, нескончаемые потоки слов тогда, когда они совершенно ни к чему, но продолжают и продолжают литься из уст гиперактивного цетолога, нравится озорной огонёк в уцелевшем ореховом глазе, лёгкая улыбка чуть пухлых губ, вечно неряшливый пучок волос, держащийся на одном лишь добром слове. Ему нравится Ханджи Зоэ, а ей нравится Леви Аккерман. Возможно в скором будущем они свяжут судьбы воедино, заведут детей, неприменно троих, и будут доживать жизнь вместе в этом маленьком домике...если Зоэ, а Аккерман на это очень надеется, не взбредёт в голову ещё один, или, не дай бог, несколько переездов.       Перенеся все коробки из машины в дом, — Ханджи после третьей улетела наружу отвечать на супер важный звонок от какого-то коллеги, а потому мужчина решил занести все. — Леви, предварительно прихватив из бардачка небольшой ножик, который нельзя было приравнять к холодному оружию, вскрыл картонный куб. Там, в многочисленных слоях паралона, обмотанные тремя видами плёнок, лежали фарфоровые чашки, чайная ложка, чайник и штук пять стеклянных баночек с одним и тем же видом чая: белым, привезённым коллегой из Китая и подаренным два месяца назад, когда переезд даже не маячил перед глазами. Осторожно размотав каждую вещь поочерёдно, Леви так же поочерёдно отнёс весь сервиз на кухонную тумбу-остров, он вытащил из другой коробки термопод, наполнил его водой из-под крана, в который был встроен очиститель, подключил к розетке, правда, без помощи проводника не обошлось, и налил в чайник семьдесят восемь градусов кипятка. Потом Аккерман с помощью чайной ложки насыпал туда ровно три и засёк две минуты на своих «допотопных» часах с настоящими стрелками, циферблатом. По прошествии этого времени, Леви, не отходивший ни на шаг от чайника, осторожно, стараясь не ошпариться, разлил абсолютно всё содержимое на две чашки. Потом Аккерман тщательно, до скрипа вымыл чайник и оставил его сохнуть в раковине.       «— Леви, Леви, Леви! — радостные возгласы Ханджи, опять появившейся из воздуха, разрезали тишину словно иглы. Джи подбежала сзади к Аккерману и обняла его, наклонившись. Не смотря на то, что разница в росте составляла всего семь с половиной сантиметров, Зоэ пришлось немного пригнуться, чтобы положить голову на широкое плечо. — Леви, ты не поверишь! Мне только что сказали, что через неделю в Сеуле состоится второе в мире собрание по защите китов и дельфинов от браконьерства, и меня сделали ведущей! А ещё там будет доктор Собек ! Я всю жизнь мечтала с ней познакомиться!...       — Я очень за тебя рад, Джи, но ты можешь, пожалуйста, не кричать мне прямо в ухо? — как можно мягче, скрывая недовольство, проговорил Леви Аккерман.       — А я в ухо?... — на мгновение удивлённо замерла Зоэ, а потом, действительно увидев перед своим римским носом небольшое ушко, резко дёрнулась обратно. — А я в ухо! Да простят меня все боги этого мира! Я не хотела, чтобы так вышло... Ого, да ты свой чай уже здесь успел заварить! — быстро переключилась с неудобства на восторг профессор цетологии. Аккерман улыбнулся. Это в ней он тоже любил, может, даже больше всего остального. — Быстро, Коротышка, быстро.       Леви пропустил прозвище мимо ушей и немного напрягся, увидев, насколько молниеносно Джи потянулась к одной из чашек. К счастью, женщина не обожглась, не толкнула соседнюю и не разлила на капли. Аккерман, как человек, беспокоился по поводу первого, а как педант: по поводу чая.       — М-м-ма! — сделав глоток, причмокнула Ханджи. — Как всегда восхитительно! Не понимаю, почему ты всё же решил не открывать чайную тогда в Уайтхорсе ? Ведь хотел же, а потом передумал...       — Понял что не горю желанием торчать в Канаде, в которую кое-кто меня насильно вывез. — Леви нагло улыбнулся и произнёс эти слова довольно подтрунивающим тоном. — Но я при этом признаю, что это была одна из лучших поездок с тобой.       Мужчина обошёл профессора и взял вторую чашку.       — А я знала, что тебе тогда понравилось! — Джи обернулась. — А ведь капал мне на мозги весь полёт!       — Я так понимаю, ты мне долго это будешь припоминать?       — Даже не представляешь насколько. — едва не во все улыбнулась Зоэ. — О, а помнишь как в Хартфорде на тебя напали бездомные, потому что ты отдал лишь одному из них свой хот-дог? Они тебя тогда так отмутузили, что я аж в обморок грохнулась от твоего вида! Потом ты отвёз меня в больничку...       — Такое разве было хоть раз? — переспросил Аккерман, сделав пару глотков.       — Конечно было! — Леви на секунду показалось, будто Джи Зоэ готова его придушить здесь и сейчас, но его быстро отпустило, когда она добродушно улыбнулась. — Ты меня потом затащил в торговый центр и сказал, что я могу себе выбрать любой сувенир.       — Я не мог такого сказать.       — Но сказал же. — сощурила глаза цетолог, а потом живо повернула голову к прозрачной двери рядом с кухней. — А пойдём к морю!       При этом она прекрасно знала, что её бывший сослуживец ненавидел море, а тем более то, в котором концентрация соли выше, чем в гигантской солонке. Однако, он мало что успел сделать прежде, чем хрупкая мягкая, но сильная рука схватила его за запястье и потащила к выходу.       Этот определённо будет обведён в мысленном календаре Аккермана, как один из самых ужасных, но в то же время удивительных дней их совместной жизни, о котором мужчина никогда не будет жалеть.