Плачь. Ребенок. Объятия.

Возможно, Айри не мог желеть других. Или, по крайней мере не знал как это делать. Так много лет социальной изоляции не идут на пользу. Он и раньше мало разговаривал, а после всего этого и подавно. Но когда у него появилось "шоу", он мог вздохнуть с облегчением. Хоть кроха общения заставляла его радоваться. И когда эта самая кроха так резко исчезла, размазавшись об пол, он, возможно, почувствовал жалость. Он жалел, что такая возможность была потрачена впустую. Что он, своей некомпетентностью, уничтожил то, что давало ему смысл жить. Он решил попробовать все заново, но на этот раз он должен был все подготовить. Он больше двух месяцев придумывал идеи, и вот, его подготовка оправдалась. Шоу было очень удачным, по сравнению с прошлым. Он был этому рад. Он даже не задумывался, а каково это, быть на их месте. Он не понимал, почему Сенти, Содовая и Бакпак отказываются участвовать. Айри не мог осознавать этого. Он забыл свою прошлую жизнь. Единственное что он помнил, это его сын. Мальчик, который скрашивал его хмурые деньки своим лучезарным смехом, милой, невинной улыбкой до ушей и своими детскими шалостями. Адам был лучиком света в его жизни. По крайней мере, Айри хотел так помнить. На момент когда он умер, Адам уже ходил в школу. Айри не помнил в каком он классе был и сколько ему лет. Это было не важно. Айри уже не помнил, почему при смерти он отказался подойти к нему, обнять его маленькое, трясущиеся тельце, когда он умолял подойти и утешить его. Айри почему то смутили его слезы, он отказывался верить, что это его ребенок. Его нутро твердило, что здесь что то не так. А когда он впервые додумался опробовать радио, он переместился в другой мир. И так он начал искать для себя что то идеальное, куда можно сбежать от манящего его к себе сына. И вот он тут. Бакпак несётся на него с топором. Айри уклоняется от удара. Только не сейчас. Он наконец нашел смысл для существования. Только не снова. Он впервые почувствовал что то за столь долгое время. Бакпак промахивается и втыкает топор в дерево, что раньше рубил Айри. Оно падает парню на ногу, от чего тот неистово закричал и забился в конвульсиях. Через некоторое время он потерял сознание, и Айри решил отнести его обратно в дом и подлатать. Он не мог понять, почему он это делает, но Бакпак так сильно напоминал ему о сыне, о той его безрассудности, которую он проявлял в детстве, о тех мелких бытовых спорах. Этот парень так сильно напоминает ему Адама. И вот, его конец настал. Его неосторожность привела к этому. Но на этот раз он не намерен убегать. И вот он здесь. Да, место очень изменилось, оно стало роднее и лучше. Наконец, вот он, его смысл жизни. Он присел на самодельную лавочку, что построили его участники, и хотел уже пропасть в небытие, как вдруг. -Папа? П-папа... ты где? Мне...-мне.. мне страшно! Папа! Его голос дрожал, было ощущение, что ещё чуть-чуть и он заплачет. Пустота засела глубоко в сердце Айри. Она жгла его, подталкивала сделать хоть что-то. Но он не мог и пошевелиться. Он безжизненно смотрел на мальчика, который приближался к нему. Он наконец разглядел его лицо. Ему стало жалко мальчика, что уже не в первый раз бежит ему на встречу, ожидая объятий и понимания. В этот раз он не будет сбегать. Мальчик как мог бежал на встречу Айри. Он рыдал. Его слезы градом лились из глаз, оставляя множество мокрых следов на его абажуре. Он пару раз упал пока бежал, но это его не останавливало и он снова продолжал свой путь. Айри же наконец встал со скамейки, и медленными шагами пошёл в сторону сына. Шаги постепенно превратились в бег. Он ускорялся сам не замечая, несясь со всех ног навстречу сыну. И вот он уже присев на одно колено обнимает Адама, пока тот продолжает плакать. -Я-я так по тебе скучал папа! -Я... Я тоже сын. Я.. тоже.... -Папа! Ты же меня больше никогда не бросишь? Мальчик запинался, пока говорил эти слова. Язык заплетался, рыдание не улучшило всю ситуацию. Айри грустно улыбнулся, прижав к себе ребенка сильнее. -Нет.... Низа что....