...

Ночь окутала мир мягким покрывалом темноты, звезды сияли, словно драгоценные камни, разбросанные по черному бархату небес. Лунный свет нежно касался земли, создавая волшебные тени и придавая окружающему миру таинственность. В этой умиротворяющей тишине каждый миг казался вечностью, а время теряло свое значение, позволяя мечтам свободно парить. Ночной сад окутывал Цяо Ваньмянь тишиной и ароматом персика. Завтра… Завтра она станет женой Ли Ляньхуа. Эта мысль, словно бабочка, трепетала в ее груди, вызывая сладкое волнение. Сколько им пришлось пройти, чтобы достичь этого дня! Яд бича, медленно убивающий Ляньхуа, бессонные ночи, полные отчаяния, поиски противоядия… Но их любовь, словно крепкая красная нить, связала их сердца и помогла преодолеть все преграды. Они нашли лекарство и Ляньхуа пошел на поправку, и теперь… завтра их свадьба. Легкие шаги нарушили ночную тишину. Ваньмянь почувствовала, как на ее плечи опустился теплый плащ, а затем ее обняли такие знакомые и родные руки. — Почему ты сидишь здесь одна так поздно и еще к тому же так легко одетая, Мянь-Мянь? — шепотом спросил Ляньхуа, целуя ее в висок. — Просто думала о завтрашнем дне, — также шепотом ответила Ваньмянь, ближе прижимаясь к любимому, — Все это кажется таким нереальным. Неужели это правда? Неужели мы, наконец-то, будем вместе? — Правда, дорогая, — заверил ее Ляньхуа, — Завтра мы станем мужем и женой. И ничто больше не сможет нас разлучить. — Сяохуа, — вдруг позвала его Мянь. — М? — А кого бы ты хотел в будущем: дочь или сына?, — с интересом спрашивает она. Ляньхуа задумался: — На самом деле это неважно. Главное, чтобы ребенок был здоровым. — И все таки? — не сдается Мянь. — Ты знаешь, Ваньмянь, — сказал он тихо, — Я всегда думал о сыне, как и любой мужчина. О ком-то, кто продолжит мое дело, будет сильным и смелым воином. Но... в последнее время, чем больше я думаю о будущем, тем больше я понимаю, что мечтаю о дочери. Ваньмянь удивленно приподняла брови: — О дочери? Почему? Ли Ляньхуа улыбнулся и нежно провел пальцем по ее щеке. — Потому что я представляю, как она бегает по саду, смеясь и ловя бабочек. Как она учится вышивать у тебя, и ее пальчики становятся такими же ловкими и умелыми, как твои. Я представляю, как она приходит ко мне по вечерам, чтобы рассказать свои секреты и попросить совета. Я хочу научить ее всему, что знаю, защищать ее и тебя от всех невзгод. Он вдруг замолчал, несколько смущенный своей откровенностью, но все же продолжил: — Я хочу, чтобы у меня была маленькая принцесса, которая будет похожа на тебя. Такая же красивая, умная и сильная. Я обучу ее боевым искусствам, чтобы она всегда могла постоять за себя. Цяо Ваньмянь почувствовала, как слезы подступают к ее глазам. Она обняла Ли Ляньхуа, прижавшись к нему всем телом. — Ты самый добрый и любящий человек на свете, Ляньхуа, — прошептала она, — И я уверена, что ты будешь прекрасным отцом, неважно, кто у нас родится — сын или дочь. Они еще долго сидели в тишине, любуясь луной и предвкушая счастливое будущее. Ляньхуа нежно коснулся ее губ своими. Их поцелуй был полон любви, нежности и обещания вечной верности. — Тебе пора спать, — прошептал Ляньхуа, отстранившись, — Завтра тебе нужно быть самой красивой невестой во всем мире. Ваньмянь улыбнулась и, оставив прощальный поцелуй на его щеке, отправилась в свои покои. Ляньхуа проводил ее взглядом и, вздохнув, пошел к себе. *** Утро началось с предсвадебной суеты. Ваньмянь окружили служанки, готовя ее к торжеству. Ее волосы, словно дражайший шелк, заплетали в сложную прическу, украшая живыми цветами персика и жемчужными нитями, шпильками. Лицо покрывали тонким слоем пудры, подчеркивая красоту ее глаз и нежность губ. Наконец, облачили в роскошное красное свадебное платье, вышитое золотыми лотосами и изображениями феникса. — Ты такая красивая, Мянь-цзе! — восхищалась Сяоюн, — Ли-дагэ потеряет дар речи, когда увидит тебя. — Спасибо, Сяоюн. Ты преувеличиваешь, — смущенно улыбнулась невеста, — Но я почему-то немного нервничаю. Словно что-то случится... — Глупости, — отмахнулась девушка, — Это просто предсвадебное волнение, и это нормально. Все невесты так себя чувствуют. Забудь об этом и просто наслаждайся своим счастьем! Сяоюн поправила едва не выпавшую шпильку в волосах подруги, не переставая улыбаться. Пока еще Госпожа Цяо внимательно присмотрелась к младшей: та в последнее время была какой-то рассеянной и мечтательной. Ваньмянь бы даже сказала, что девушка выглядела влюбленной. — Мэймэй, ты в эти дни буквально порхаешь и выглядишь очень счастливой, — все же решила задать интересующий ее вопрос Мянь, — Ну-ка признавайся, неужели кто-то покорил твое сердечко? Сяоюн растерялась, она совсем не ожидала, что Ваньмянь заметит то, что она пока еще скрывала. — Нет! Никто у меня не появился, не придумывай! — стала поспешно все отрицать девушка, — И вообще, это ты выходишь замуж! Почему мы вдруг заговорили обо мне. — Значит, кто-то все таки есть, — весело рассмеялась Мянь и вновь лукаво посмотрела на младшую, — Гляди, как покраснела! — Мянь-цзе! Тем временем Ляньхуа тоже готовился к свадьбе. Слуги помогли ему облачиться в роскошные красные одежды, расшитые серебряной нитью, с теми же узорами, что были на платье невесты. Рядом с ним были его ученик и друг — Фан Добин, а также его бывший враг — Ди Фэйшен. Они шутили, вспоминали смешные моменты из прошлого, но в их глазах сквозило легкое волнение, смешанное с огромной искренней радостью. — Нервничаешь? — спросил Фан Добин, подмигивая. — Есть немного, — признался Ляньхуа, — Не верится, что этот день настал. — Ты хоть готов к этому? — на этот раз спросил Фэйшен. — Готов, — твердо ответил Глава Ли, — Я просто хочу быть рядом с ней и сделать её самой счастливой. — Только не думай, что раз ты женишься и я за тебя рад, это отменяет наш поединок! — грозно предупредил его А-Фэй. Ляньхуа закатил глаза, в то время как Добин не сдерживаясь рассмеялся: — Опять ты за свое, Глава Ди. *** Свадебная церемония прошла пышно и торжественно. Невеста, сияющая красотой и счастьем, величественно шла к алтарю. Ляньхуа ждал ее там, с нежной улыбкой на лице. Они принесли три положенных поклона – Небу и Земле, жене наставника Ляньхуа и друг другу, а также обменялись клятвами верности. Вечерний пир был в самом разгаре. Гости веселились, поднимая тосты за здоровье молодых. Он был полон смеха, музыки и поздравлений. Все радовались за новобрачных, желая им долгих лет счастья и процветания. Когда настало время провожать молодых в брачные покои, произошло то, чего никто не ожидал. В зале появился Сяо Цзицзинь, бывший жених Ваньмянь. Его лицо было искажено жгучей ненавистью, а глаза горели безумным огнем, но при этом в них была и мрачная решимость. — Почему?! — прорычал он, обращаясь к Ваньмянь, — Почему ты простила его?! Цзицзинь указал на Ляньхуа. Его взгляд пылал. — Это я был рядом с тобой все эти годы! Я! А где все это время был он?! Одумайся, ты не нужна ему, а иначе разве бы он скрывался 10 лет! Это я должен был стать твоим мужем! Так почему ты бросила меня и выбрала Сянъи?! — Замолчи! Я тебе уже все объяснила, — спокойно заговорила Мянь. — Цзицзинь, успокойся, не устраивай здесь сцен, — нахмурившись пытался вразумить его Ляньхуа. — Успокоиться?! Ты увел мою любимую, хотя утверждал, что не будешь мешать нашему счастью! — Цзицзинь... Ваньмянь и Ляньхуа пытались достучаться до его разума, успокоить его. Остальные гости напряженно переводили взгляд от уже женатой пары на Господина Сяо. Однако, все было напрасно. Цзицзинь с ненавистью произнес: — Если ты не досталась мне, значит не достанешься никому! Внезапно он вытащил меч и бросился на Ваньмянь. Время будто замедлилось. Ляньхуа понимал, что не сможет отразить удар: Цзицзинь вложил в него почти всю свою духовную энергию, а сам Ляньхуа еще не до конца восстановился после выведения яда. Но он успевал закрыть Мянь собой. Меч старого приятеля пронзил его грудь, разрывая сердечный меридиан. Ляньхуа начал медленно оседать на пол. Ваньмянь с криком упала рядом, ее лицо заливали слезы. По всему залу раздались крики о помощи. Фан Добин и Ди Фэйшен быстро обезвредили Цзицзиня, но было уже слишком поздно. Они закричали: — Срочно! Зовите лекаря! *** В брачных покоях, где должны были звучать слова любви и счастья, царила тишина и тревога. Гуань Хэмэн, склонившись над Ляньхуа, делал все возможное, чтобы спасти его. Ваньмянь, бледная, как полотно, обеспокоено ходила из стороны в сторону. Сяоюн пыталась хоть как-то успокоить и поддержать подругу. Фан Добин и Ди Фэйшен застыли статуями и также ждали вердикта. Наконец, Господин Гуань поднял голову. Его лицо было печальным. — Я сделал все, что мог, — сказал он тихим, сожалеющим голосом, — Но рана слишком серьезная. Сердечный меридиан разорван. Боюсь, он не доживет до утра. — Как же так? — пораженно ахнула Сяоюн, — Брат! Неужели совсем ничего нельзя сделать? — Мне жаль, — покачал головой Хэмэн. Каждое слово лекаря было приговором для находящихся в комнате людей. Мир Ваньмянь рухнул в одно мгновение. Она медленно, словно в прострации, побрела к кровати на которой лежал Ляньхуа и опустилась рядом с ним, взяв его за руку. Мянь даже не заметила, как остальные вышли из комнаты. Перед ее взором был только он. Ее муж, который сейчас лежал бледный и измученный. Ляньхуа открыл глаза и слегка мутным взглядом посмотрел на нее. — Прости меня, Мянь-Мянь, — слабым, срывающимся голосом заговорил он, — Прости, я не смог сдержать обещание. Не смог защитить тебя. Прости... Ваньмянь крепче сжала его руку и, всхлипывая, замотала головой: — Нет, не говори так, Ляньхуа, — плакала она, — Все будет хорошо! Ты поправишься. Я уверена! — Нет, Мянь, не плачь — Глава Ли с трудом поднял руку, чтобы ласково стереть слезы с щек любимой, — Я знаю, что это конец. Но не грусти обо мне слишком сильно. Живи дальше, будь счастлива. И помни, что я всегда буду рядом с тобой, в твоем сердце. Ляньхуа собрал все оставшиеся силы и вновь погладил ее по щеке. — Я люблю тебя, Мянь-Мянь, — в последний раз прошептал он, его рука безвольно опустилась, — Больше жизни. И с этими словами, Ли Ляньхуа, человек, переживший столько потерь и страданий, испустил дух в объятиях своей любимой жены. *** 2 месяца спустя Ваньмянь, облаченная в траурные одежды, стояла возле памятной надгробной таблички Ли Ляньхуа — своего мужа. Ровно два месяца назад она вышла замуж и овдовела в один день. Она часто приходила сюда. Первые две недели — каждый день, потом реже. Мянь рассказывала ему новости о клане, о друзьях, как прошел ее день... — Представляешь, наша Сяоюн-мэй совсем выросла, вчера приводила своего возлюбленного, чтобы познакомиться. Не удивлюсь если уже скоро мне придет приглашение на свадьбу, — слабо улыбаясь, говорила Мянь, — У меня все хорошо. Добин и Фэйшен присматривают за мной, так что, ты можешь быть спокоен. Но... Они очень скучают по тебе. Она замолчала. Её сердце переполняли воспоминания о их любви. — Я так скучаю по тебе... — прошептала она, кладя руку на табличку, — Ты всегда будешь в моем сердце. Ваньмянь вновь замолчала, собираясь с духом. — И еще… сегодня я узнала кое-что важное. Я… я беременна. У нас будет ребенок, Ляньхуа. Наш ребенок, — слезы все таки покатились по лицу Госпожи Ли. Легкий ветерок коснулся ее щеки, словно это было его прикосновение. Ваньмянь улыбнулась сквозь слезы и приложила руку к своему животу. Теперь она знала, что часть Ли Ляньхуа будет жить вечно – в ее сердце и в их ребенке. И пока она будет помнить его, пока будет любить, он никогда не умрет по-настоящему. Спустя еще шесть месяцев, Ваньмянь родила дочь — Ли Сяомин.