.

      Как бы отвратительно это не было признавать, но однажды ты осознаешь, что мама была права. Мама вообще много где права, просто в силу подростковых комплексов и максимализма, с неуемным желанием доказать, «я знаю лучше, отвали», ты как-то об этом забываешь. И потом, прикрыв глаза в минуту осознания своей тупости, ты об это вспоминаешь.       — Это так тупо, — бормочет сам себе Себастьян, выходя из магазина Пьера с горшком белых роз. Он чувствует себя законченным идиотом, который повелся на рекламное объявление и выложил кучу денег в приемник какой-то аферы. Мама назвала бы его глупым. Себастьян, в принципе, с ней полностью согласен. Просто называют они его глупым по совершенно разным причинам.       Наверное, это правда тупо. Вся ситуация в целом тупая. Бежать в магазин, чтобы успеть перед самым-самым закрытием, чтобы никто его не видел? Определенно, очень глупо. Нести свой несчастный горшочек за краем ветровки, чтобы цветы не намокли из-за льющего дождя? Выглядит смешно. Резко свернуть почти у самой автобусной остановки и пойти через горы, мимо своего дома, чтобы оттянуть время встречи? Ты, Себастьян, получаешь достижение самого неуверенного идиота в долине Стардью. И самого импульсивного. Кто вообще так делает? Не будь это вечер пятницы, он бы наверняка испугал своим резким побегом из дома мать, вечно стоящую за прилавком. Сейчас она на танцах. Вот пусть там и танцует, не видя позора своего эмо-отпрыска. Да какой он вообще теперь эмо?! Вон, нервно курит уже третью сигарету, наворачивая круги перед лестницей, никак не решаясь спуститься вниз, на ферму.       Вдох-выдох и пошел. Только капюшон снять надо, а то не солидно. Прямо в ливень, правильно, ему же все равно на насморк, который обязательно к нему придет как еще одно напоминание о сегодняшнем его поступке.       — Привет, Мисо, — он не успевает сделать и трёх шагов по лестнице, как к нему вылетает рыже-белая кошка, принимаясь наворачивать круги вокруг его ног. Идти совершенно невозможно. — Ты почему не дома в такую погоду?       Конечно, кошка ему ничего не отвечает. Или отвечает, но кошачий Себастьян пока не выучил. К сожалению для них обоих. Мисо что-то мяукает и трется об его ноги, скользя длинным хвостом по икрам. Вся промокшая, как и Себастьян, и, очевидно, менее взволнованная, чем он. Правильно, чего ей волноваться, она-то дома, это Себастьян приперся незваным гостем, крадясь как какой-то воришка.       — Мисо, пусти, — он предпринимает попытку сдвинуться с места, но кошка начинает мяукать активнее, совершенно отказываясь уходить из-под ног. Себастьян рвано вздыхает, оглядывается и наклоняется к Мисо, поднимая ее свободной рукой. О чем немного жалеет. — Эмма хорошо тебя кормит, красотка. Пошли, хватит мокнуть.       То ли это кошачья магия, то ли дело именно в самой Мисо, но Себастьяну становится значительно спокойнее. Маленькая бело-рыжая поддержка. Будет не так позорно, когда он будет стоять мокрый на пороге не в одиночку. Правда, спустившись вниз по лестнице, обнаруживается причина, по которой Мисо так радостно мчалась к пришедшим людям. Свет в окнах не горит. Фонари освещают теплицу, грядки, пугала, поилку, курятник и свинарник, амбар, но это просто уличное освещение. Спасибо, что оно стоит, потому что иначе Себастьян точно куда-нибудь свернул бы не туда со своим топографическим кретинизмом.       — И где твоя хозяйка? — конечно, кошка ему ничего не ответит. Но попытаться стоило. Время хорошо перевалило за шесть вечера, стемнело, льет ливень. Себастьян снова осматривается. Очевидно, что фермерши нигде на ее законных владениях нет. Стоит беспокоиться? Уже даже собственное волнение постепенно сходит на нет; он смирился со своим позором и абсурдностью всей ситуации со стороны. — Будем ждать.       Кошка что-то мяукает и Себастьян расценивает это как согласие. Поправив мокрую Мисо на своем плече, он подходит к крыльцу и ставит кошку на перила под козырьком. Нужно начать заниматься спортом, потому что отваливающаяся рука от пяти минут ходьбы с кошкой его совершенно не устраивает. Правда, это пока потерпит. Мисо встряхивается, мяукает снова и садится на перила подальше, освобождая место для Себастьяна. Какая умная. Правда, первым делом, он достает свой несчастный розовый горшочек. Цветы, конечно же, намокли, но не помялись, что заставляет каких-то глупых бабочек затрепыхать в глупом животе. Дарить розы фермеру, вот умора.       Поздний вечер, льющий, как из ведра, сильный дождь, пустой дом, крыльцо, перила, человек, горшок и кошка. Чудесная компания. Себастьян проверяет время. Без двенадцати одиннадцать. Он замерз, уже несколько раз чихнул и выкурил две сигареты. Может, это и в самом деле глупая затея? Надо было ей написать, подождать ответа, сделать все как цивилизованные люди, в конце концов. Но Себастьян не был бы Себастьяном, если бы у него что-то хоть раз пошло по плану и не через задницу. Любимый стиль жизни, кстати, очень выматывающий и единственный.       — Если об этом узнает Сэм я не смогу отделаться от него даже на том свете, — бормочет своим мыслям Себастьян, закидывая голову к потолку и делая еще одну затяжку только подожженной сигареты. Мисо мяукает. — Ты же с ним даже не знакома, чего мяукаешь.       Мисо мяукает еще раз, отвернув голову куда-то в сторону. Еще раз. На шестой раз Себастьян сдается, любопытство и скука берут верх, и он поворачивает голову туда, куда идет непрекращающееся мяуканье. И замирает с поднесенной сигаретой у рта. Вся мокрая, перепачканная в грязи и слизи, ее рыжий пучок совсем растрепался, с огромным мешком за плечами и активно прикрывающая рот в зевках, медленно идет причина сегодняшних (да и не только сегодняшних) волнений в взбалмошной уставшей от жизни голове Себастьяна. Он выкидывает сигарету в лужу (на утро уберет, честно), сбегает с крыльца и по скользкому камню бежит навстречу. Чтобы помочь.       — Кт… А, привет Себ, — Эмма неуклюже салютует ему, щурясь от света и дождя. — Поможешь?       — Спрашиваешь. Мисо вся истосковалась, — Себастьян вовремя прикусывает себе язык, чтобы не ляпнуть про себя, и принимает один из мешков за спиной Эммы в руки. Тяжелый. Из шахты вылезла, это очевидно. Себастьян морщится, забрасывает его через плечо на спину и совершенно не будучи в восторге о такой тяжести, кряхтит: — Тебе зачем столько камней?       — Там не камни, там жеоды и минералы. Эмили просила принести ей несколько, — объясняет Эмма и отвлекается от разговора, заметив свою пушистую красотку на крыльце. Себастьян замечает, что больше она в ливень выходить не хочет. Умная кошка, он же говорил. — Мисо! Прости, милая, я забыла оставить тебе дверь открытой!       — Она уже пожаловалась, — тяжело усмехается Себастьян и сразу же жалеет об этом решении. Сегодня у него день физических нагрузок. Мару наверняка засмеялась бы до колик, если бы увидела. — Все уши промяукала.       — Правда? И долго вы тут с ней сидите? — Эмма скидывает все со спины на порог около дровницы, Себастьян послушно следует ее примеру и еле сдерживает блаженный стон облегчения. И она сама все тащила от автобусной остановки? Невероятно сильная девушка. Как хорошо что в тени не видно его идиотско-пылающих щек.       — Часа два, наверное. Она неплохой собеседник, даже лучше лягушек. Только ты им об этом не говори, — Себастьян испуганно оглядывается на траву и негромко смеется, мысленно молясь, чтобы это не выглядело тупо. Эмма смеется и россыпь веснушек по щекам и носу делают ее вид не настолько уставшим.       — Так и быть, не скажу, — Эмма подмигивает и протягивает руки к кошке, которая послушно прыгает в руки любимой хозяйке. — Иди сюда, маленькая вредина, будем сегодня с тобой отмываться.       И видит какой-нибудь там бог, если он вообще существует, сколько сил Себастьяну пришлось приложить, чтобы не дать своему уставшему и перенапряженному насыщенным вечером мозгу улететь в такие дебри, куда стыдно признаться при свете дня после этой фразы.       — Я, эм, — паника нарастает обратно. Карие глаза Эммы и зеленые изумрудики Мисо одновременно поворачиваются в сторону его лица, отчего Себастьян сглатывает. Он налажал. Вот прямо сейчас. — Пойду, наверное, раз ты пришла и Мисо в надежных руках. В смысле, я с ней ждал твоего прихода и все, вот… Она бегала вся мокрая и мяукала, вот я и решил… Боже, что я несу.       — Очень мило с твоей стороны, — улыбается Эмма и Себастьян уверен, что он сам скоро станет дождем от ее ямочек на очаровательно пухлых щеках. Святые волшебники этого мира, почему эта девушка так прекрасна даже вся перепачканная и явно вымотанная? Себастьян сглатывает, открывая рот, но захлопывает его обратно, понимая, что язык просто присох к небу. Он выглядит как идиот. И говорит как идиот. По-идиотски. — Может, зайдешь на ночь? В горах сейчас будет небезопасно из-за ливня.       Ладно, ладно, возможно, лишь возможно, он дал своему, цитата, глупому и уставшему мозгу, немного утечь не в самое правильное и приличное русло.       — Эм… Хорошо, — наконец, вернув контроль над своим языком и голосом, хрипло отзывается Себастьян.       — …Заодно расскажешь, зачем приходил, — вскользь, совершенно обыденно бросает Эмма, поворачивая ключ в дверном замке. Щелчок, с которым открывается дверь, раздается в голове с усиленным звуком. Сердце потихоньку начинает сходить с ума, грозясь с каждой секундой все реалистичнее выпрыгнуть из грудной клетки.       — Да так, — он закрывает спиной стоящий на перилах горшок. нащупывая его рукой. Эмма, только переступившая порог дома, заинтересованно выглядывает обратно. Мисо уже умчалась куда-то вглубь. Себастьян смотрит в ничего не понимающие глаза, переводит взгляд на ее искусанные в кровь губы, и обратно, резко выдыхает, выставляя перед собой этот злосчастный (воистину злосчастный горшок), и говорит самое тупое, что можно было сказать в этой ситуации в принципе: — Это… тебе?       Эмма молча смотрит на розы, кажется, ошарашенная не меньше чем сам Себастьян своей смелостью, и, кажется, начинает посмеиваться. Главное, чтобы это было не нервное, иначе Себастьян пойдет и спрыгнет с утеса сию же секунду, чтобы никто и никогда больше не увидел и не узнал про его позор.       — Я знаю, что это глупо — дарить фермеру цветы, да и в целом цветы это как-то глупо, но я подумал, тебе могло бы понравиться, как и ты мне нравишься, в смысле! Ты очень… очень… — Себастьян знает, насколько он ужасно справляется с речью, когда нервничает. То тараторит, то мямлит, а сейчас, возможно, в самый ответственный момент в его жизни, произошло сразу все! Подряд! Он шлепает себя по лицу и просто молча вытягивает руку с горшком вперед.       — Все хорошо, не нервничай, — мягко говорит Эмма и ее голос кажется настолько нежным, каким никто и никогда в жизни не разговаривал с Себастьян, даже мама. Из-за этого сердце, предательски быстро бившееся до этого, останавливается и куда-то проваливается вниз. Он убирает руку с лица и неловко убирает ее в карман. Улыбка так и играет в этим карих глазах, пусть Эмма и старается сама не улыбаться, но ямочки… Эти чудесные, сводящие Себастьяна с ума ямочки говорят за нее. Она осторожно берет горшок из его ладони и ставит куда-то вне поля зрения в дом. Ну вот и все. Закончилась счастливая жизнь. Между ними не осталось преград.       — Я пытаюсь, но паникую, — честно признается Себастьян, просто смотря на девушку, укравшую его сердце. Фу. Даже в мыслях звучит мерзко. Но так сладко, отвратительно и правильно… Ему срочно нужен сеанс у психотерапевта, у него тут жизнь и все его устои рушатся.       — Заходи, у меня, так-то, тоже есть для тебя подарок, — Эмма берет его за руку (Себастьян, держись, не умирай прямо сейчас) и заводит его в дом. Робко и неуверенно, он пробует переплести с ней пальцы и она, о чудо, переплетает их в ответ! И не важно, что они оба мокрые, грязные и совершенно не выглядящие опрятно. Какая тут уже разница. — Спасибо за розы. Я их очень люблю.       Святые волшебники, пусть этот сумасшедший вечер не заканчивается. И пусть этот чай, который налила им Эмма после своего долгожданного душа, будет лишь началом чего-то большего, чем просто цветы и совместные почесушки Мисо.