Глава 12

Отношения с Грейнджер повлекли за собой некоторые изменения в его жизни. Как ни странно, одно из них заключалось в том, что Поттера в ней стало меньше: он начал отправлять к ним Джонсон для периодических отчетов. Напарница Поттера мыслила тактически, не поддавалась эмоциям и была куда более сдержанна, что делало ее отличным собеседником для Грейнджер. Эти женщины организовали огромную доску на одной из стен кабинета, с предполагаемой временной шкалой, составленной на основе скудной информации от Флинта о мнимой вспышке «драконьей оспы», а также более четких временных точек, полученных от других заключенных на основании их медицинских осмотров и показаний. К этому добавлялся вклад Драко: подозрительное отсутствие назначений и использования Зелья Сна Без Сновидений, визиты сотрудников Отдела Тайн и предполагаемо вовлеченные группы заключенных, выявленные в ходе очного анкетирования и обезличенных психологических оценок. Когда он спросил Грейнджер об этом, безусловно, приятном переходе от Поттера к Джонсон, она закатила глаза и пробормотала что-то о том, что Поттеру было неловко находиться в их присутствии: «раскаленные страсти, долгие переглядывания и прочее». Драко усмехнулся и задумался, не украсть ли у нее зачарованный галлеон, чтобы отправить Поттеру подробные описания того, что происходит, когда эти переглядывания достигают эскалации. Кроме прочего, отношения с Грейнджер также означали регулярный секс с Грейнджер. Она придерживалась строгого правила «никаких проявлений чувств в офисе» в те дни, когда он там появлялся, но это не мешало им устраивать восхитительные ночи у нее или у него почти каждый вечер и один раз все случилось едва ли не в темном коридоре за бальным залом. В свое оправдание он мог сказать лишь то, что на ней было изумрудно-зеленое, облегающее платье с опасно глубоким вырезом на спине. Его самообладание, и без того натянутое до предела, окончательно лопнуло, когда она прокомментировала его перстни. — Почему мне так нравится, что ты носишь перстни? — Понятия не имею. Она прищурилась, глядя на руку, сжимающую бокал. — Думаю, потому что из-за них я чаще обращаю внимания на твои пальцы. — Продолжай. Она продолжала смотреть на его руку, явно утратив способность развить мысль дальше. Он наклонился к ее уху и прошептал: — Это тот случай, когда важнее действия, чем слова? Хочешь пойти куда-нибудь и исследовать это внезапное озарение? Они проскользнули в темный коридор и его широкая ладонь накрыла ее шею. Она сама направила ее туда, в то время, как другая уже скользнула под белье, прежде чем она опомнилась и нетерпеливо аппарировала их в свою спальню. Он прижал ее к стене, не меняя положения рук. — Так что же особенного в этих перстнях, Грейнджер, м? Большой палец на ее горле скользнул вниз, чувствуя пульс, бьющийся под кожей, затем поднялся обратно и остановился на ее нижней губе. Он слегка надавил и ввёл палец в ее рот. Она пососала его несколько дразнящих мгновений, пока он двигал бедрами в такт движениям пальцев внутри нее. Он вытащил палец из ее рта и провел им по декольте платья, обводя сосок. — Я не знаю. Просто… Из-за них мне хочется, чтобы твои руки были везде. — С радостью. Ее бедра извивались, она вцепилась в его плечи. — В спальню… Скорее… Кровать… Идем… — Сначала главное, -пробормотал Драко и довел ее до разрядки движениями пальцев. Драко так и не вспомнил какой благотворительный вечер тогда пропустил, отдав предпочтение неистовому сексу с Грейнджер. Оба его перстня оставили следы на ее бедрах, а на следующий день Драко выписал организаторам приема внушительный чек. Фотоподборка в светской хронике включала несколько снимков, где Драко сопровождал Грейнджер в начале вечера, и выражение его лица почти на каждом кадре кричало о его далеко не невинных намерениях. Из-за тех колдографий он получил немало громовещателей от широкой публики, но сжег их, не читая и смеялся. Также он получил записку от Пенси: «Ради Мерлина, Драко, будь менее очевидным». От Блейза: «Передай Поттеру, что я занимаюсь терапией психологических травм». От Джинни: «Я буду чаще помогать Гермионе с выбором платьев, раз это дает такой эффект. Не стоит благодарности, хорек». И чрезмерно щедрую доставку нескольких ящиков любимого виски Али Шафика с запиской: «Передай своей дорогой матушке: если она когда-нибудь решится устроить прием в этом вашем родовом гнезде, я буду счастлив получить приглашение». Отношения с Грейнджер означали также, что его мать стала все чаще появляться у него без предупреждения, вместо того чтобы ждать, когда он сам навестит ее. Драко позволил этому не слишком завуалированному новому паттерну поведения повториться несколько раз, прежде чем решил поговорить с ней напрямую. — Не то чтобы я не был рад твоим визитам, но почему меня не покидает ощущение, что ты надеешься застать меня за ужином с кем-то? — Так в этот раз «Пророк» не ошибается? Последние колдографии с приемов были собраны вместе с другими снимками их публичных свиданий за несколько недель и теперь рассказывали историю их официального романа. — Верно. — Ты будешь держать меня в курсе любых серьезных изменений? — Ты не против уточнить, что подразумевается под «серьезными изменениями», или продолжим этот завуалированный допрос? — Мерлин, ты говоришь как твой отец. — Прекрасно уходишь от темы. Она фыркнула. — А теперь ты звучишь как Андромеда. Драко приподнял бровь: примчик, напрямую унаследованный от Нарциссы. Она попробовала другой подход. — Ты и мисс Грейнджер очень эффектная пара. — Спасибо, я склонен согласиться. — К тому же это мощный союз. Твоя родословная и ее политический вес. — Этот аспект меня совершенно не интересует. Нарцисса задумчиво посмотрела на него. Ее рука дернулась на столе, будто собираясь лечь ему на запястье, но вместо этого она сместила ее на колени. — Драко, я надеюсь, ты не чувствуешь, что… В общем, спешка не обязательна. Если у вас что-то легкое и несерьезное это допустимо. — Это не несерьезно. — О. Её список вопросов уже прошел через все первоначальные подозрения относительно его мотивов: тщеславие, жажда власти или мимолетная интрижка. Ничего из этого. Нарцисса начала теребить салфетку. Подозрительный жест для человека, которого Драко всегда считал воплощением собранности, до такой степени, что каждое ее моргание казалось осознанным решением. — Я знаю, это все еще немного неловко, дорогой, но думаю, тебе бы понравилось узнать свою тетю поближе. Драко позволил подтексту этого замечания повиснуть в воздухе без ответа. Пока что именно эта зарождающаяся, исследовательская фаза его отношений с Грейнджер занимала почти все его внимание. Отношения с Грейнджер означали изучать все ее выражения лица и привычки. Не потому, что они его раздражали. Он знал, что сказал действительно что-то смешное, если она во время смеха хваталась за живот. Он различал каждый ее хмурый взгляд: сосредоточенность, недовольство его неуместным комментарием, растерянность и тот, что пытался скрыть веселье. Но больше всего ему нравилось узнавать ее реакции на него самого. Особая любовь к его перстням оказалась восхитительным открытием. Стоило ему провести пальцами по ее горлу и груди и ее кожа вспыхивала ярким, прекрасным румянцем. Большую часть жизни он знал ее только на слух, теперь же учился понимать ее и через прикосновения. Она особенно любила его волосы и была решительно настроена никогда не позволять им выглядеть аккуратно. Особенно если они целовались. Она почти болезненно сжимала его плечи и руки, когда они занимались сексом, но касаясь изрезанной шрамами кожи его груди, становилась удивительно осторожной, инстинктивно зная, когда ему нужна нежность. Она неизменно запрокидывала голову, когда кончала, полностью раскованная в те мгновения, когда он доводил её до края. Сам Драко предпочитал прятать лицо у нее в шее, в волосах или в любой ее части, где можно было найти убежище. Она не любила держаться за руки. Чаще они были нужны ей для активной жестикуляции или книг. Зато ей нравилось, когда его ладонь скользила по ее бедрам или рукам. Она без стеснения закидывала на него ноги, ступни или даже голову, если они делили диван или кровать. Ей нравилось, когда он сжимал ее волосы, но она терпеть не могла, когда он пытался провести пальцами по ее кудрям. Это не мешало ему пытаться снова и снова. И неизменно зарабатывать ее раздраженный взгляд. Ее не смущала его метка, и в стенах собственного дома она снимала чары со своего шрама. Ни одно из этих напоминаний больше не имело над ними власти, вся сила ушла вместе с чудовищами, которые их оставили. Остались лишь физические следы боли и раскаяния. Теперь они были свободны выбирать друг друга. И они выбрали. Все было прекрасно. А это означало, что дальше что-то обязательно должно было пойти ужасно не так.

***

Грейнджер настаивала на допросе начальника тюрьмы. Джонсон и Поттер были согласны, но оставалась главная проблема. Как вообще подобраться к нему? До сих пор он отказывался участвовать в программе в любом виде. Когда Драко и Грейнджер приезжали в Азкабан лично, на всех этих встречах с ними присутствовали исключительно охранники. Грейнджер придумала десятки предлогов, чтобы попытаться назначить встречу с начальником, но попытки оставались безрезультатными. Никто, разумеется, не поддержал предложение Драко одолжить у Поттера Мантию-невидимку и устроить засаду возле его кабинета. Судя по реакции, подобное поведение «прикроет всю программу к чертям, ты вообще в своем уме, Малфой?». Флинт согласился встретиться с ними снова, но исключительно в присутствии адвоката. И хотя это означало, что Драко все-таки сумел вселить страх в этого подонка, у него было отчетливое ощущение, что Флинт просто играл с ними. Без новых показаний и без полезных зацепок от Флинта они вновь уперлись в раздражающую стену. И все это время Драко убеждал себя, что вовсе не обязан делиться подозрением о том, что Тео мог оказаться ключевой фигурой во всей этой истории. У него было два взаимно враждующих оправдания: Он пообещал Грейнджер, Поттеру и Джонсон конфиденциальность в ходе расследования. Он пообещал Блейзу и Тео хранить способности Тео в тайне. Но в глубине души Драко знал истинную причину своего молчания. Чем дольше он оберегал Тео, тем дольше предавал доверие Грейнджер. Как это часто бывало, внешние обстоятельства подтолкнули его к решающему выбору гораздо раньше, чем ему хотелось. Он наслаждался роскошным ужином, приготовленным для них с Грейнджер его домовыми эльфами. Нанятыми эльфами, как он поспешил напомнить ей, учитывая, что именно она протолкнула соответствующий закон. Он успел только разлить дижестивы, когда они устроились в одном из его кабинетов. Книжные полки она обнаружила еще при прошлом визите и теперь организовала рядом с одним из кресел небольшую стопку книг, словно собиралась возвращаться именно к этому креслу. Его креслу. В его кабинете. В его доме. Но теперь она делала все это и своим. Разумеется, он закатил глаза и пожаловался на беспорядок. И, разумеется, велел эльфам не трогать эту стопку. Этот редкий спокойный вечер внезапно прервался, когда в камине появилось перепуганное лицо Пенси. — Драко! Ты можешь прийти? — Что случилось? — Это Грег… Я не знаю, что делать, пожалуйста. Они с Грейнджер обменялись тревожными взглядами и тут же шагнули в пламя. Пенси встретила их, заламывая пальцы. Она выглядела скорее благодарной, чем смущенной тем, что Грейнджер пришла вместе с Драко. — Где он? Ты в порядке? — Я… Я в порядке, - выдавила Пенси, хотя все ее тело бил тремор. Грейнджер немедленно взяла инициативу на себя. Она мягко усадила Пенси на диван и положила ладонь ей на спину. Драко понял, что дело действительно плохо раз Грейнджер смогла позволить себе такой смелый жест поддержки, не рискуя, что ей оторвут руку. — Грег… Он… У него проблемы со сном, и я… Я думала, что это просто период адаптации. Боги, - она нервно рассмеялась, - у кого из нашего поколения нет кошмаров? Драко призвал графин и налил Пенси бренди. Она держала бокал дрожащими руками и сделала глоток. — Он… Он заперся в гостевой комнате. Мама пытается туда попасть. Я не знаю, как ему помочь. По утрам я захожу проверить… Иногда он спит на полу. Говорит, что к такой удобной кровати он еще не привык, что это слишком... А иногда я нахожу его свернувшимся в углу. Он словно отключается, и что бы я ни говорила, это ничего не меняет, я даже не могу заставить его поесть. — Ты думаешь, он может навредить себе? - спросила Грейнджер. — Нет, — Пенси смахнула слёзы. — Нет. Но то, что он держит в себе… То, через что он не может пройти… Я боюсь, что от него ничего останется. — В какой он комнате? - спросил Драко. — Напротив моей. — Я схожу. — Я останусь здесь, - тихо сказала Грейнджер, и Драко благодарно кивнул. Миссис Паркинсон выглядела не менее облегченно, увидев его. — Слава Мерлину. Я только что смогла открыть дверь. Он наложил несколько защитных чар. Драко отправил ее обратно к дочери и дважды постучал, прежде чем войти. — Гой… Грег? Он зажег свет одним взмахом палочки. — Привет, Драко. Гойл сидел на полу у изножья кровати, щурясь от света. — Пенси волнуется. — Я не заслуживаю ее слез. В его голосе была странная, бесцветная обреченность. — Я думал, у тебя все налаживается. Что-то случилось? — Мне не место здесь. Каждый раз, когда я закрываю глаза, я снова переживаю все это. Драко попытался опереться на опыт работы с такими, как Гойл, но чувствовал себя пугающе беспомощным. — Пенси бы… Ну… Она бы хотела, чтобы ты поговорил с ней. Рассказал, что происходит. Она говорила, что ты не спишь. — Да. Я будто сломан. — Сломан? — Голова совсем не работает. Знаешь, как бы жутко это ни звучало, но лучше всего я спал в Азкабане. Он резко повернулся к Драко, глаза его были широко раскрыты, почти безумны. — Я просто хочу отдохнуть. Я просто хочу, черт возьми, поспать. Почему я не могу? Что со мной не так? Драко сглотнул. Перед ним словно возник Тео из прошлого, такой же исхудавший, с замутненным взглядом, растрепанный и совершенно отчаявшийся. — Грег, послушай. Есть те, кто хочет помочь тебе. И они… Мы можем помочь, если ты позволишь. Я приведу Блейза. Хорошо? — Ты сказал, что мы поговорим. — Знаю. И поговорим. Но… думаю, сейчас я не тот кто тебе нужен. — Я не знаю, как говорить с Пенси. — Я не приведу ее. Но позволь привести Блейза. Просто… жди здесь и не запирай дверь, ладно? Драко заметил палочку в его руке, но понял, что попытка обезоружить только усугубит ситуацию. — Грег, скажи, что все в порядке, и я вернусь с Блейзом меньше чем за минуту. — Ладно. — Спасибо. Драко застал Грейнджер за приготовлением чая для обеих Паркинсон и быстро прошептал: — С ним все в порядке. Я за профессионалом. И отправился камином к Блейзу и Тео. Блейз тут же засыпал его вопросами, натягивая мантию поверх пижамы. — Он опасен для себя или для других? — Нет. Просто срыв. Но серьезный. Пенси тоже понадобится помощь. — Палочка при нем? — Да, но он не станет ее использовать. — Чары могут быть неосознанными, раз он в таком состоянии, - пробормотал Блейз и исчез в камине. Драко почувствовал постороннее присутствие в комнате еще до того, как обернулся. — Тео. Скажи, что ты к этому не причастен. — Я не могу ответить. Драко сам не знал, что ожидал от него. Когда он обернулся, Тео сидел в кресле, сгорбленный, словно пытался спрятаться внутрь себя. — Я работаю с Грейнджер по той программе, - сказал Драко. Это могло выглядеть как попытка сменить тему, но Драко точно знал, что он поймет о чем речь. — Да, вижу, у тебя все отлично складывается, - спокойно ответил Тео. Ни единый мускул на его лице не дрогнул. — Я просматривал архивы Азкабана. Я узнал твою палочку. Лицо Тео застыло. Без каких либо эмоций, без жизни. — Тео… - Драко вдохнул, - Мне было нетрудно сопоставить факты. Ты принимал участие в эксперименте над заключенными? Маска безразличия оставалась на месте. Он даже не моргнул и никак не отреагировал на столь серьезное обвинение. — Тео, я спрашиваю… — Я слышал тебя. Но ты должен понимать, - с трудом произнес он, - У меня есть… препятствия. Драко нахмурился: — Нет, я здесь не для того, чтобы заниматься этой ерундой. Отвечай на вопрос. Нотт с трудом сдерживал эмоции, сжав челюсть. — Магический контракт, - пробурчал он, - думаешь Отдел Тайн просто полагается на то, что невыразимцы будут молчать? Я не могу говорить о своей работе в каком-то конкретном ключе. — Но если задать правильный вопрос… Ты сможешь подтвердить или опровергнуть? — Зависит от формулировки. — О своей способности ты говорить можешь? — Да. Она хотя бы принадлежит мне. — С шестого курса… Ты использовал ее на ком-то кроме меня и Блейза? — Да. — На ком? — Не могу сказать. Драко поднял руку в успокаивающем жесте. — Все впорядке. Я просто хотел… Тео, слушай, я пытаюсь, помочь тебе, а еще Грегу и Грейнджер, но я не смогу сделать это, если не буду знать, что произошло. Лицо Тео оставалось застывшим в своей бесстрастной маске. Драко раздраженно провел руками по волосам и начал мерить шагами пространство перед камином. Три группы, вспомнил он. Он и Грейнджер разделили свою выборку заключённых на три категории по тому, как те отзывались о времени, проведенном в этом фарсе под названием «карантин». — Ты использовал три разных типа сна, - наконец предположил Драко. Тео не отреагировал. Возможно, просто не мог. — Не скажешь, какие именно эмоциональные состояния ты накладывал? - попытался он снова. — Не могу. — Попытайся. — Одно из них ты знаешь. Счастье. Это совпадало с показаниями заключенных, которые, казалось, действительно наслаждались временем в карантине. Судя по словам Гойла о крепком сне, Драко рискнул предположить, что контрольной группе досталось нечто куда более простое, вроде «спокойствия» или «умиротворения». Оставался еще один. — Думаю, с двумя я разобрался, - сказал он наконец, - я понимаю, что ты не можешь мне ничего рассказать. Но, возможно, ты можешь показать, что сделал с третьей группой. Лицо Тео на мгновение озарилось радостью от того, что Драко нашел лазейку, но почти сразу это выражение сменилось сожалением. Драко принял это за согласие и трансфигурировал кресло в длинную кушетку. — Просто скажешь Грейнджер, что я уснул здесь после пары бокалов или что-нибудь в этом роде. — Не нужно, - ответил Тео, - я научился контролировать это. — В каком смысле? — Время. Я могу задать продолжительность сна. Драко наколдовал подушку и улегся на спину. Тео навис над ним и прижал кончик палочки к коже на его руке. Хотя Драко и знал, что не стоит ждать того ослепительного, почти эйфорического сна, который он пережил на шестом курсе, где-то внутри все же тлело предвкушение, мысль о возвращении в ту фантазию. Пока он не вспомнил выражения лиц таких, как Синклер. Это не будет туманным клочком блаженства. — Как долго? - спросил он. Драко бросил взгляд на часы. — Тридцать минут, если выдержишь. — В этот раз оно будет невербальное.

***

Тот самый дезориентирующий удар, резкий переворот между сном и явью. Когда разум запаздывает, но одновременно на него обрушивается шквал вопросов: Где я? Какой сегодня день? Который час? Я куда-то опаздываю? Смятение пограничного состояния. Ты только что лежал, без сознания, уязвимый, но внезапно подвергся нападению. Телу нужен отдых, и потому человек неизбежно погружается в состояние предельной беззащитности. Эта слабость, позволить себе замереть, отключиться ради восстановления сил, физических и умственных, она так необходима, но опасна. Если ее грубо прервать, она может обернуться катастрофой. Резкое пробуждение из этой беспомощности посылает по телу короткий выброс адреналина: разум вспыхивает раньше всего остального. Эта энергия, рассеиваясь медленно, запускает инстинкты выживания: конечности дергаются, тело рвется подняться, двигаться, реагировать, пусть и неуклюже, хаотично. Или, если ты Драко, ты приучаешь свое тело вскакивать по первому требованию. Оно должно. Иначе ты рискуешь пытками… Или чем-то похуже. Такой навык почти никогда не дарит спокойного сна. Драко грубо встряхнули за плечо. Он резко втянул воздух, пока зрение отчаянно пыталось догнать остальные чувства. Палочка уже была зажата в его кулаке. Он что уснул, не выпуская ее? — Ты нужен ему, - произнес торжественный, лишенный эмоций, голос Снейпа. Драко быстро накинул мантию и последовал за ним. — Без маски, - коротко добавил Снейп, - Он хочет видеть твоё лицо. Настороженность. Контроль. Эти два состояния наставник поддерживал постоянно и Драко изо всех сил старался ему подражать. Особенно в этих стенах. Его шаги звонко отдавались по каменному полу, эхом отражаясь от голых стен и золоченых рам. Портреты опустели. Их обитатели бежали в другие дома или, возможно, нашли убежище в недрах сейфов Гринготтса. Это делало тишину почти невыносимой. Одиночество. Заброшенность. И звенящая тишина, когда ее не разрывали вопли ужаса. Эхо криков и стонов регулярно разносилось по этим сводам. По дому его детства. Дому, в котором теперь поселились бесконечные боль и страдание. Драко глотнул холодный воздух. Сквозь мутные окна просачивался серый свет. Когда-то эти высокие стеклянные стены сияли, десятки эльфов заботились о них ежедневно. Но Темный Лорд расправился с большинством домовых эльфов уже в первый год своего пребывания. Легкие мишени. Или просто беспомощные существа, на которых он срывал ярость. Беспомощный. Одинокий. Ни одного дружелюбного лица. Драко плелся за Снейпом. Он прекрасно знал, куда его ведут. Туда, куда вели почти каждый день. Постоянный страх. Он висел плотным облаком над ним и над когда-то залитыми светом залами поместья Малфоев. Страх и отчаяние, если только не приглушить их окклюменцией. Вне ее у него не было передышки. Не было облегчения. Только это нескончаемое наказание. Дверь в подвал распахнулась. Внизу, у подножия лестницы, его ждало знакомое, отвратительное зрелище. — А, Драко, — приветствовал его Темный Лорд, - ты знаешь, что делать. Неестественно белая рука взмахнула палочкой из тиса, описав сложный узор, и рядом возникла Нарцисса. Рот Волдеморта растянулся в жутком подобии улыбки, а кончик палочки уперся ей в горло. — Я всегда давал тебе выбор. Помни об этом, Драко. Это твоих рук дело. Снейп подтолкнул его к рядам клеток с решетками, тянувшимся вдоль стен подвала. — Кто сегодня первый? Обязательно назови для меня каждое имя вслух, - потребовал Волдеморт своим высоким, ледяным голосом. Драко всмотрелся сквозь прутья и увидел впалые глаза Люциуса. — Мой отец. — Хм. Пожалуй, на этот раз выбор не так уж сложен, - насмешливо заметил Волдеморт. Драко поднял палочку. — Круцио. Люциуса швырнуло на спину; он корчился и кричал под действием проклятия. — Достаточно, - скучающе произнес Волдеморт. Драко повиновался и тело отца исчезло. Он встретился взглядом с матерью, но та лишь покачала головой. — Следующий, - поторопил Волдеморт, и Драко двинулся вдоль клеток. — Блейз. Следом за Блейзом Пенси. После Пенси Тео. Были ли кто-то еще? До них или после? Драко не мог вспомнить. Сколько это продлится сегодня? Сколько еще придется увидеть лиц, искаженных болью? Никто из них больше не умолял. Никто не просил пощады. Туман мерзких поступков. Поток Непростительных, снова и снова срывающихся с его палочки из боярышника. Его поставили в невозможное положение, заставили действовать под угрозой жизни матери. Внутри него поднимались вина и желчь в равных долях. Холодный пот стекал по лбу и спине. Выхода не было. Передышки тоже. Некому было помочь. — А теперь, мой дар тебе, юный Драко. Волдеморт толкнул Нарциссу на пол и щелкнул пальцами. Рядом с ней появился связанный, окровавленный Гарри Поттер. Мать смотрела на Драко сквозь слезы. Поттер — опухшими глазами. Его очки были разбиты и треснуты в нескольких местах. — Кто у нас в последней камере? Драко не нужно было оборачиваться, чтобы знать. Но он все равно повернулся. Она не сказала ни слова. Не издала ни звука. Просто стояла. В грязной, изорванной одежде, с спутанными, грязными волосами. Засохшая кровь, синяки и грязь покрывали кожу. — Гермиона. — Ах да, - с усмешкой протянул Волдеморт, - ручная грязнокровка Поттера. Драко поднял палочку. Как его учили. Как ему приказали. Проклятие не сорвалось с губ. Она смотрела на него большими, вызывающими глазами. Глазами, которые когда-то жадно пожирали каждую книгу в библиотеке Хогвартса. Глазами, впитывавшими знания и приумножавшими их. Глазами, полными огня, который нельзя и невозможно было погасить. Глазами, в которых он был лишь разочарованием. — Ну же, Драко. Ты всегда жаловался на отсутствие выбора. Но смотри, как щедр твой Лорд. Столько путей, столько решений. Что же ты выберешь? — Я… — Это несложно, неблагодарный щенок. Ты либо пытаешь грязнокровку на глазах у Поттера, либо я пытаю твою мать. Как думаешь, долго она протянет? Драко отступил от клетки. От нее. — Хватит… Умоляю… Я не хочу… Я больше не хочу никому причинять боль. — Больше? И чем же она особенная? Ты оставил за собой бесчисленные жертвы и теперь осмеливаешься ослушаться своего Лорда ради этого мусора? Драко снова посмотрел в камеру, но теперь его обзор заслонили. Рон Уизли возник рядом, схватил Грейнджер за талию и спрятал ее за спину. Его избитое, веснушчатое лицо повернулось к Драко. Он был воплощением храбрости и вызова. Тот, кто шел на страдания из благородства. Драко смотрел на него, не в силах ни двинуться, ни заговорить. Провал. Трус. Его мешканье привело Темного Лорда в ярость. — Довольно! - взревел сипящий, кошмарный голос. Волдеморт рванулся вперед. Длинные белые пальцы сомкнулись на горле Драко и тут же сжались, перекрывая воздух. Черные точки поплыли перед глазами и его с силой швырнуло обратно, в беспамятство. Страх. Он испытывал только страх.

***

Драко очнулся с криком. — Где… - вырвалось у него в панике, прежде чем разум наконец догнал происходящее. Это был сон. Это был Тео. Он был в безопасности. Грейнджер в безопасности. Его мать тоже. — Акцио огневиски. Он даже не стал искать стакан, просто опрокинул в себя щедрую порцию прямо из появившейся бутылки. — Тебе в этот раз понадобится Блейз? - спросил Тео. — Нет. Нет, думаю, здесь все предельно ясно. Драко протянул бутылку, и Тео пересек комнату своей хищной, бесшумной походкой, сделав глубокий глоток. Драко оперся локтями о колени, уткнулся лицом в ладони и сосредоточился на том, что было реально. Жгучее тепло огневиски в горле. Присутствие Тео рядом. Его друзья и Гермиона живы и в безопасности, они дома у Пенси. Но руки все равно дрожали, когда он провел ими по лицу. — Сколько… Сколько раз ты делал это с ними? Тео покачал головой, болезненно морщась от невозможности ответить. — Достаточно, - только и смог он сказать. — Мы должны рассказать об этом Грейнджер, - твердо произнес Драко и поднялся. — Нет. Мне больше нечего тебе дать. И… Есть еще сдерживающие факторы. — Какие факторы? — Только один. Самый важный. — Ты боишься, что что-то случится с Блейзом? Тео смог лишь кивнуть. — Блять. Это не должно было так напоминать шестой курс. Сейчас у него был выход. У него был кто-то на его стороне. Кто-то гениальный и неудержимый. Яростная воительница. — Почему ты решил, что Блейз в опасности? Лицо Тео снова стало пустым. — Тео, если кто-то заставлял тебя пытать людей против твоей воли, мы обязаны это остановить. Они все еще в Азкабане? В Министерстве? Непроницаемую маску на мгновение сменила отчаянная, измученная гримаса. — Драко, пожалуйста. Все кончено, и все, что я могу держаться подальше от людей. Я не хочу, чтобы кто-то еще пострадал из-за меня, и… Он резко замолчал. Магия не позволила ему продолжить. — Позволь мне поговорить с Грейнджер. Или пойдем вместе. Тео отрицательно замотал головой, с явной болью, и Драко понял, что на сегодня он исчерпал лимит причиненного другу страдания. — Я просто… Схожу посмотрю, как там Блейз. Когда он уже направился к камину, Тео окликнул его: — Драко, ты должен знать… Ты должен мне верить. Я никогда не хотел никому причинять боль. Я просто хотел… выяснить, на что способен. Почему я вообще способен на это. А потом остальные… Он оборвал себя приглушенным ругательством и отвел взгляд. — Ты все равно присылал мне желейных слизней, - тихо сказал Драко. Тео наклонил голову, не понимая, к чему это. — На мой день рождения, - пояснил Драко, - В этом году. И каждый год. Даже когда я не заслуживал ни капли твоей доброты, ты все равно оставался моим другом. Глаза Тео наполнились слезами. — Тебе не плевать на людей, Тео. И я знаю, каково, когда это… Используют против тебя. Тео благодарно кивнул, и Драко, глядя в огонь, заметил, как тот торопливо вытирает глаза. — Я знаю, тебе кажется, что ты в ловушке, - тихо сказал Драко, - Но я найду выход или Грейнджер найдет. Я не скажу ей и не втяну никого, пока не буду уверен, что ты в безопасности. И Блейз тоже. Тео снова лишь кивнул. Драко шагнул в пламя и оказался в гостиной Пенси, где Блейз как раз рассказывал Паркинсонам и Грейнджер о состоянии Грега. — Я дал ему Успокаивающее зелье после разговора, - негромко сообщил он Драко, пока Грейнджер уговаривала Пенси и ее мать лечь спать, - И сказал Пенси, что загляну к ним пару раз на неделе, после работы. Блейз хлопнул Драко по плечу. — Очень жаль, что он упустил большую часть программы. Она ему действительно нужна. Он сделал шаг назад и окинул Драко взглядом с заметной гордостью. — Вы с Гермионой делаете хорошее дело.. Это поможет людям адаптироваться. Я буду рад, если вы решите обратиться ко мне. У Драко не нашлось ответа. Его психическое и эмоциональное состояние за последние часы металось от одного пика к другому так стремительно, что он еще даже не понял, что именно чувствует. Он не заметил, как застыл посреди гостиной, пока перед ним не появилась Грейнджер и не взяла его лицо в ладони. — Ты в порядке? — Нет. Думаю, нет. — Пойдем ко мне, - мягко сказала она. Он подчинился. С благодарностью за то, что она поняла: сейчас ему нужно быть рядом с ней. С ее добротой. Ее силой. Ее бесконечным источником света. Но уже в ее гостиной он снова остановился, застыв с настойчивой мыслью и глядя на свои руки невидящим взглядом. — Драко, что… — То, что мы делаем в Азкабане, - внезапно заговорил он, - Мы даем заключенным информацию, поддержку… Адвокаты помогут им уже после, но… Как ты думаешь… Мы могли бы… Не знаю… Сделать так, чтобы эти люди… Чтобы с ними работали специалисты вроде Блейза? Она улыбнулась. Эта улыбка означала восхищение. Тем, что он сказал. Или тем, кем он был в этот момент. — Конечно. Я не брошу их, даже если мы раскроем что-то серьезное. Это могло быть концом нашей работы, но в конечном счете это положит начало инициативе. Их не оставят. Она взяла его за руку и повела к кровати. Засыпая, Драко вспомнил рассказ о матери Тео, просившей подарить ей сон о безопасности. Он был уверен: для него это ощущалось бы именно так: быть в объятиях Грейнджер, чувствовать ее ровное дыхание у себя на груди.