Часть 1

Он жил на холме.Его дом, напичканный старыми книгами, сувенирами из дальних стран, которые он скупал у заезжих торговцев, стоял в стороне от других домов его городка. Город их был окружен с трех сторон полями, и всего с одной стороны к нему примыкал лес. Кругом же были одни долины и луга, плоские как стол, и лишь один его холм, словно чудная ошибка расчетов природы, возвышался над ними; оттуда, с этой скромной высоты, ему всегда был виден город, уходящий в ежеутренний туман. Ему прекрасно были видны, как он считал, все его жители, а если еще взять и установить старый дедушкин телескоп, то он различил бы как торговец рыбой, например, каждый понедельник ссорится с хозяйкой гостиницы, потому что рыба его, видете ли, тухнет прямо под ее окнами, и постояльцы жалуются. О н видел бы, как толстая блондинка, жена мэра, развешивает на заднем дворе мужнины подштанники где, как она думает, их никто не увидит. О еще многое и многое мог бы увидеть, или даже лицезреть ( ему, например, стоило немалых усилий не расставлять-таки дедушкин телескоп, и не пытаться, что самое главное, рассматривать небольшое озеро на опушке леса, куда ходили летом купаться молодые горожанки ). Но телескоп он вроде не устанавливал и подглядывать за своими соседями не хотел... Дом, как и все, достался ему в наследство от дедушки; он же, дедушка, не раз рассказывал ему о городе, что парит под облаками далеко-далеко отсюда. Добраться туда можно только если научишься летать. Но если все же доберешься, то неприменно поселишься там, и будешь счастлив, потому что будешь любим. И не за какую-нибудь ерунду, вроде общественной разумности, и не за красивые длинные ноги, а просто, потому что ты есть. С некоторых пор, ( хотя, скорее всего, всю жизнь ) он и планировал туда добраться. И даже почти нашел способ, почти взлетел, оставалось найти лишь сам город. Для этого он и собирал старые книги, с любым упоминанием об этой легенде. И всякие побрякушки, какие привозили к ним, если они хоть как-то могли указать на Небесный город. А летать же... О, он уже почти освоил эту науку ( одним из первых, между прочим! Но сам он этого тогда не сознавал, его лишь волновала цель полета ). Для этого он собирал другие книги, которые писали ученые мужи; сами эти мужи никогда ( и никуда! ) в своей жизни летать не хотели, они хотели только открыть способ, чтобы их имя осталось в веках! Но пока ничье имя в века не попало, во всяком случае никто из мужей этих летать не научился. Зато он, комбинируя разные методы, чувствовал что подходил все ближе к тому, чтобы собранный им аппарат, наконец, взлетел. Нужно только нащупать главное, то, что не могут понять ученые мужи. Зато, несмотря на то, что аппарат еще не летал, он был компактен; он был маленький, как лодка, был он крепок, как скала ( конечно! ) и уютен, как теплая постель зимой. Всех этих достоинств ему с лихвой хватало, чтобы не отпускать свой проект на самотек, ценить его, даже лелеять, по-своему любить... Вообще все было хорошо, оставалось лишь научить эту штуковину летать. Он делал перерывы в работе очень редко, затем лишь, чтобы спуститься со своего холма в город. Хотя, возможно, он спускался туда не так уж и редко...