ГЛАВА 7

      Трап опустился, и быстро сошедший по нему Пиетт обнаружил, что планета, некогда именуемая Имперским Центром, чудесным образом умудрилась ещё больше, чем прежде, погрязнуть в смоге и шуме.       Со всех сторон перед ним возвышались мерцающие башни правительственного квартала. Казалось, они удивлённо моргают, спустя столько лет увидев мундир Имперского флота. Все свободные клочки неба забивали потоки шумящего транспорта, а прямо над головой, на шпилях того, что когда-то было Дворцом Императора, реяли флаги. Он помнил день, когда по головизору показывали, как на них впервые подняли иные флаги, — тогда он был всего лишь зародышем офицера и достаточно молод, чтобы безудержно радоваться этому зрелищу вместе с практически всем высыпавшим на улицу населением Акзилы. Ныне он стал значительно старше и рассудительнее, и многие вещи, казавшиеся тогда безупречными, в том числе и он сам, утратили былой блеск.       Но всё же ему было тягостно видеть там флаги, пылающие бунтарским красным цветом Новой Республики.       — Адмирал Пиетт? — окликнул его кто-то, и он с запозданием заметил, что с дальнего края посадочной платформы к нему подошла небольшая группа встречающих. Принцесса, как ни странно, отсутствовала. Взамен, в окружении группы сотрудников службы безопасности, прибыли несколько военных в парадной форме, сенатор-бо́тан, и протянувший ему руку мужчина чуть старше самого адмирала в дипломатическом вицмундире консервативного покроя.       — Я — Мокка Фелантас, государственный министр. От имени Главы Государства Органы Соло и Новой Республики приветствую Вас на Корусанте.       Он был готов услышать «Корусант» вместо «Имперский Центр», и, хотя это изменение неприятно задевало его, адмирал смог пожать протянутую руку, не демонстрируя своих чувств:       — Благодарю, министр. Рад быть здесь.       Богиня! Он не пробыл дипломатом и пяти минут, а уже начал беззастенчиво лгать.       — Позвольте представить сенатора Борска Фей’лиа — лидера сенатского меньшинства, — указал на бо́тана министр.       Фей’лиа всем своим видом выражал неприязнь. Судя по краткому резюме Пиетта, бо́тан слыл амбициозным типом, сделавшим карьеру на противостоянии Лее Органе. Сейчас он выглядел так, словно не мог решить, стоит ли ему продолжать возмущаться неприлично мягким подходом Главы Государства к осиротевшим имперцам или поздравлять себя с тем, что ему досталось место в столь исключительном комитете по встрече.       — Очень приятно, сенатор.       В ту же секунду Фей’лиа отпихнул локтем генерал, вцепившийся в руку Пиетта с такой радостью, с которой хатт разглядывал бы буфет полный личинок диввиков.       — Генерал Эйрен Кракен, разведка Новой Республики.       У Пиетта появилось ужасное предчувствие, что хочет он того или нет, но с Эйреном Кракеном ему придётся видеться достаточно часто.       — Генерал.       — А это Верховный главнокомандующий Сил обороны Новой Республики Акбар…       Пожав липкий плавник пожилого мон-каламари, Пиетт продолжил обмен положенными любезностями. «Видел бы меня сейчас Император,» — подумал он, — «обменивающегося рукопожатиями с нелюдьми, бывшими рабами, мятежниками и сенаторами прямо на пороге его дома.»       Оглянувшись через плечо, он увидел, что из яхты вышла Мара и вступила в разговор с Эйреном Кракеном. «Ах да, ещё и изменники-джедаи. Не стоит забывать о наихудшем из возможных кощунств.»       — Должно быть, Вы устали после долгой дороги, адмирал, — сказал министр, — Глава Государства Органа-Соло просила предоставить Вам апартаменты здесь, если это удобно…       Он указал на величественные шпили Дворца, над которыми победно реяли красные флаги.       — Буду этому рад, — выдавил бодрую улыбку Пиетт.       — Прекрасно, прекрасно, — министр повёл адмирала внутрь, — мы предоставим некоторое время, чтобы Вы обустроились, но Её Превосходительство будет очень признательна, если сегодня вечером Вы присоединитесь к ней на государственном ужине по случаю Вашего прибытия в Галактический город.       Пиетт скрипнул зубами.       — Весьма любезно с её стороны. Это большая честь для меня.       Звёзды небесные, эти две недели станут просто кошмарными.             

* * *

             Ужин проходил с таким размахом, что Пиетт искренне радовался тому, что по-прежнему может влезть в свой парадный мундир. Присутствовала Глава государства — воплощение изящества и уверенности. Наличествовали сенаторы, адмиралы, представители всех систем и рас. Но самым потрясающим зрелищем стал Хан Соло в отутюженных брюках без единого пятнышка машинного масла.       Чего не было, во всяком случае для Фирмуса Пиетта, так это возможности поесть. Он с сожалением смотрел в след дразнящим тарелкам, нетронутыми проплывавшим перед его носом, потому что все эти высокопоставленные лица (за исключением разве что штанов Соло) непрерывно соревновались за право хоть немного побеседовать с ним. Должно быть это очень лестно, предположил он, но подобное общение с похлопыванием по плечу находилось далеко за пределами его опыта. К тому времени, когда Глава Государства покинула приём, он испытывал гнетущую уверенность в том, что единственное, что удалось ему за весь вечер — это оконфузиться.       Стоило ему найти тихий уголок, чтобы перевести дух, как сзади его похлопала по плечу чья-то рука. Он обернулся, нащупывая бластер, оставшийся в оружейной комнате «Исполнителя», но встретил взгляд пары зелёных глаз, напоминающих глаза гираксианской пантеры.       — Проголодались? — спросила Мара.       — Крифф, да, — ответил Пиетт.       Небрежным кивком предложив ему следовать за собой, она завела его за угол, миновала пару портьер и повела по тихому коридору, а потом неожиданно прислонила ладонь к украшению на одной из резных стен, отчего сдвинулась целая панель.       — А давайте пойдём коротким путём?       — Хотел бы я знать, зачем в гостевых дипломатических апартаментах целый лабиринт потайных крысиных ходов? — прошипел Пиетт, следуя за ней по череде тёмных, узких коридоров, в половине из которых ему пришлось протискиваться боком.       — Оставлю это на волю вашего воображения, — ответила бывшая агент Императора.       Они вышли где-то на жилых уровнях старой части дворца, построенной, похоже, ещё во времена Старой Республики. Здесь вместо массивного мрамора или глимстоуна стены были отделаны панелями из ориндского кедра и затейливой инкрустацией из слоновой кости, а роскошные ковры приглушали звуки шагов. Пиетт ничуть не удивился, заметив, что в некоторых декоративных элементах на стенах скрываются датчики наблюдения.       — Биосканеры, — пояснила Мара, — если бы Вы попытались пройти по этому коридору без соответствующего допуска, у Вас бы уже торчал нож в горле.       Сглотнув, Пиетт нервно огляделся по сторонам.       — Я не вижу никого из охраны.       — Они прекрасно умеют скрываться от посторонних глаз, — улыбнулась Мара.       — Большинство из них, — добавила она. В этот момент они повернули за угол, и Пиетт лицом к лицу (или, точнее, грудью к лицу) столкнулся с парой дежуривших у дверей невысоких серых существ в капюшонах. Сперва он решил, что это джавы, но один взгляд на их суровые клыкастые лица выбросил эту мысль из головы.       — Мара из клана Скайуокер, — прохрипел один из них и открыл дверь. Заметив в рукаве телохранителя рукоять ножа, Пиетт поспешил пройти мимо и с облегчением вздохнул, когда дверь с шипением закрылась за ним.             

* * *

             — …навигацией я могу помочь, но если речь идёт об астрофизике, то придется тебе попросить Чуи,. — стоящий у затейливого письменного стола с напитком в руке и в небрежно накинутом на плечи строгом пиджаке Соло, прервался, как только заметил их, и широко махнув рукой предложил:       — Проходите. Может быть, кому-нибудь налить чего-то покрепче?       — Плесни мне, — Мара стряхнула с плеч жакет.       — Благодарю, — сказал Пиетт, смущённо глядя на её точёные плечи, — я…       — Пап, и мне! — из-за спинки дивана в соседней гостиной высунулась голова с взъерошенной копной каштановых волос.       — Прости, мелкий, — громко проговорил Соло, наполняя маленькую рюмку и протягивая её через комнату в сторону лица, исполненного восторга, — твоя мама меня убьёт.       Юноша вытянул руку над спинкой дивана, и рюмка пролетела по воздуху прямо в неё. Соло подмигнул Пиетту. Мара закатила глаза.       — Может быть, когда ты станешь достаточно взрослым!       — Неужели вы оба принимаете меня за наивную дурочку? — донёсся голос принцессы откуда-то из коридора. Мгновением позже она появилась, поправляя на ходу серьгу и уже сменив официальное великолепие на блузку и свободное платье, — адмирал, думаю, Вы не отказались бы чего-нибудь перекусить?       — Разумеется, не откажусь, — ответил он, — я не предполагал, что на государственном ужине так мало кормят.       — Бросьте, кучка политиканов приглашает вас на ужин и не для того, чтобы накормить, — проворчал Соло, — во всяком случае, это очередное доказательство того, что им всем нужны специальные команды из шести проводников только затем, чтобы отыскать собственные с…       Кашлянув, принцесса многозначительно посмотрела на торчащую над диваном копну волос.       — …опла, — неуклюже закончил Соло.       — Сопла, пап? — переспросила копна волос, — серьёзно?       — Да, папа, серьёзно? — сказала принцесса. Она повернулась к Пиетту и кивнула в сторону гостиной, — сейчас я что-нибудь для нас соберу. Прошу Вас, чувствуйте себя как дома.       Соло последовал за ней на кухню, а Джейд, сказав что-то о том, что ей нужно позвонить, чтобы убедиться, что няньки не забыли уложить спать её сына, вышла в коридор, взъерошив по пути копну волос. В поисках места, приемлемого для имперского адмирала, наносящего будничный вечерний визит в жилище главаря мятежников, Пиетт обошёл диван. О самом диване речи не шло: он был завален датападами, учебниками, листами флимси, ручками, калькуляторами и сгорбившимся над всем этим мальчишкой-подростком. Пиетт заметил полупустую рюмку, пристроенную подальше за сгибом колена. Подросток поднял голову:       — Привет. Вы адмирал Пиетт?       — Точно так. А ты, наверное,. Джейсен?       — Энакин.       Значит, не шантажист. Юноша смотрел на Пиетта такими же, как у дяди, ярко-голубыми глазами, в которых сейчас плескалось сильное, хотя и немного взволнованное, восхищение, объяснившееся последовавшим вопросом:       — Вы знаете моего деда, правда?       — Да, — ответил Пиетт, прикидывая, как долго принцесса будет его убивать, если он начнёт излишне распространяться на эту тему, — возможно, ты и сам скоро встретишься с ним.       — Не знаю. Кажется, они с мамой не очень хорошо ладят.       «Кажется, это преуменьшение тысячелетия,» — подумал Пиетт.       — Как Хатты и благотворительные общества, мелкий, — заметил Соло, подходя с напитком к Пиетту, — ты — её любимый Энакин на дюжину парсеков.       С умоляющим выражением лица Энакин извлёк рюмку из-за коленки, и Соло долил в неё из своего стакана, предупреждающе вскинув бровь на Пиетта. Усмехнувшись, Энакин поспешил выпить, и тут же из кухни донёсся голос принцессы.       — Хан!       — Её любимый Энакин? — спросил Пиетт, когда Соло поспешно оставил их.       — Дедушку тоже так зовут, — ответил Энакин, — точнее, его звали так, когда он был джедаем. Энакин Скайуокер. Вы не знали?       — Нет… не знал, — Пиетт медленно опустился в изящное полосатое кресло. Тридцать лет он знал и боялся этого человека, и только сейчас выяснил, кто он такой. Джедай по имени Энакин Скайуокер… в памяти зазвенели колокольчиками смутные отроческие воспоминания. Он точно помнил, что это имя упоминалось военными корреспондентами ещё во время Войны клонов. Его охватило непреодолимое желание по возвращении на корабль покопаться в Голонете, чтобы, если получится, увидеть реального человека, которого мумифицировали под маской и легендой Дарта Вейдера.       Однако, эту мысль он отложил на потом. Как бы ни был сложен в общении оригинальный Энакин, второе издание выглядело пока вполне дружелюбным молодым человеком.       — Что ты делаешь? — спросил адмирал.       — Лабораторная по астрофизике, — ответил Энакин, скорчив гримасу, — это тянется вечность и тысячелетие сверху.       Вернулась принцесса с сырной тарелкой в одной руке и бокалом зелёного игристого в другой.       — Энакин, диван — это тебе не стол. А это я заберу, спасибо, — она поставила тарелку и протянула руку за рюмкой.       — Да ладно, мам! Мне уже почти шестнадцать!       — Разрешённый возраст употребления алкоголя для гуманоидов — восемнадцать лет, молодой человек.       — На Кореллии — шестнадцать!       — Вот ещё одна причина, почему мы не живём на Кореллии.       — Эй! — из кухни донёсся патриотический протест Соло.       — Корусант — отстой, — расставаясь с контрабандой, проворчал Энакин.       — От всего сердца сочувствую тебе. А теперь убери это всё, чтобы мы могли сесть за стол.       Что-то бурча себе под нос, младший Соло принялся собирать домашнюю работу. Попробовав свой напиток, Пиетт глубоко, удовлетворённо вздохнул. Наконец-то он избавился от «звёздного сияния».       — Это, — с чувством сказал адмирал, — превосходно, Ваше Высочество.       — Лея, пожалуйста. У нас дома не принято церемониться. И это не моя заслуга, Хан — наш главный эксперт по спиртному.       Она сняла туфли и с ногами устроилась на диване, рядом сел Соло и обнял её за плечи.       — И это очень гостеприимный и мирный дом, — комплимент никогда не помешает.       — Не каждый день мы слышим что-то подобное, а, Ваше Высочество? — сказал Соло, — поразительно, как всё меняется, когда близнецы-террористы оказываются на другом конце города. Ещё бы избавиться от последнего…       — Ха-ха, папа, очень смешно, — Энакин переместился в угол на ковёр, и теперь, пока одной рукой он чертил что-то на датападе, а другой играл концерт на калькуляторе, вокруг него вилось море листов флимси.       — Я так понимаю, Джейсена и Джейны сегодня не будет? — вежливо осведомился Пиетт.       — Они нянчатся с личинкой Скайуокера, — Соло кивнул в сторону коридора, в котором исчезла Мара.       — Оба? — спросил адмирал.       — Четыре руки на одного чувствительного к Силе малыша — весьма скромное соотношение, — сказала принцесса, — уж поверьте мне…       — Ситхова срань!       Взрослые повернулись и увидели, что Энакин швырнул стилус и уронил голову на руки.       — Что бы там ни говорил дядя Люк, это стопроцентно невозможно!       — Что именно? — спросила принцесса.       — Это дурацкое задание! Надо с нуля рассчитать пятиступенчатый гиперпрыжок. Координатные таблицы, звёздные карты, формулы инерции масс и всё вручную, — он откинулся от приставного столика, — за каким хаттом, по их мнению, были изобретены навигационные компьютеры?       — Следи за языком, — строго сказала принцесса, — это всего лишь оценка, а не судьба Галактики.       — Извини, — буркнул Энакин, — но это просто бессмысленно. Мне же никогда не придётся заниматься этим.       — Я не был бы так в этом уверен, — вклинился Пиетт, потянувшись за сыром, — на «Исполнителе» нам около двадцати трёх лет приходилось рассчитывать прыжки с нуля, пока не удалось отремонтировать наши навигационные компьютеры.       — Правда? — Энакин широко распахнул глаза от удивления.       — А для начала, — кивнул адмирал, — нам пришлось составить собственные звёздные карты и построить систему координат.       — Shavit, — выдохнул Энакин, заслужив очередной укоризненный взгляд матери и, несомненно, выговор, если бы на кухне не раздался какой-то сигнал.       — Вот всё и готово, — сказала она.       Соло пошёл за ней и наклонился, чтобы прошептать жене что-то на ухо. Какое-то мгновение Энакин следил за ними взглядом, затем посмотрел на Пиетта.       — Вы не против, если я задам вопрос? Ну, наверное, скорее десяток, потому что я и правда не знаю, что делать, а когда я в последний раз пытался решить эту задачу, я раз пять угробил свой корабль.       А вот это уже его разновидность дипломатии.       — Конечно. Давай посмотрим.       Энакин отодвинул в сторону тарелку с сыром и вывалил на журнальный столик свой груз домашнего задания.       — Смотрите, мне надо начать с Аркании, перейти на Перлемианский торговый маршрут у Раллтиира и следовать по нему до Брентаала, а потом по Кореллианскому пути дойти до Кореллии и вернуться на Коломус. Но я всё время проскакиваю Брентаал, и в итоге меня затягивает в Глубокое ядро.       — Разорвало́? — приподнял бровь Пиетт.       — Ну, знаете, разметало. В пыль. Точно «Звезду Смерти» — парнишка обеими руками изобразил взрыв.       Лицо Пиетта давно уже не могло принять растерянного выражения, потому что растерянность слишком похожа на глупость, а глупость занимала одно из первых мест в списке качеств, которые Дарт Вейдер не приемлет в военном офицере (её опережали только: государственная измена, оправдание неудач и политические интриги). Поэтому он молча кивнул и вернулся к текущей проблеме:       — Данные о распределении массы твоего корабля и спецификации гипердвигателя?       Энакин передал ему один из своих датападов. Опытным взглядом Пиетт пробежался по нему и по нескольким распечаткам на флимси с астрофизическими данными гипертрасс для обращённого к Ядру конца Перлемианского торгового маршрута. Некогда подобное занятие было ему столь же чуждо, как и Энакину, но сейчас он мог с лёгкостью рассчитывать сложные формулы. Он не ожидал, что это специфическое умение может пригодиться кому-то ещё. Хмыкнув с довольством старого мастера, он перешёл от параметров гипертрасс к звёздным картам, а затем к путаным вычислениям Энакина, и даже не заметил, как вернувшиеся старшие Соло и Мара уставились на эту сцену.       — Ага, — сказал Пиетт наконец, — вот где твоя закавыка.       Он обвёл переменную в одном из начальных уравнений:       — Ты не учёл импульс в гравитационном потоке, создаваемом Бренталом-7.       — А при чём тут Брентаал-7?       Пиетт перелистал звёздный атлас и нашёл карту системы Брентаал.       — Сейчас он находится в пяти градусах от точки орбитального равноденствия, то есть точка выхода с гипермаршрута находится в зоне его притяжения. Таким образом, когда ты выходишь из гиперпросранства, его гравитация отклоняет тебя от курса примерно на 0,002 градуса. Так, где твои последние расчёты?       Порывшись в своих листах, Энакин вытащил соответствующую страницу.       — Поскольку ты не компенсируешь этот угол расхождения при прыжке из системы, то промахиваешься мимо вектора гипертрассы Кореллианского пути, что снижает твою абсолютную скорость и нивелирует коррекцию направления. В итоге ты летишь прямо к Глубокому Ядру, и, естественно, что становится лишь вопросом времени, когда чёрная дыра погасит твою скорость. Вот поэтому тебя и продолжает, если так можно выразиться, разметать в пыль.       Секунд десять Энакин молча таращился на адмирала.       — Вы — гений! — воскликнул мальчик, — папа, ему даже не понадобился калькулятор!       Подняв голову, Пиетт обнаружил, что даже Соло выглядит впечатлённым.       — Droyk, адмирал. Вы действительно умеете отличить голову банты от её…       — Сопла? — предположила принцесса.       — Хвоста, — лукаво произнёс Соло, — это нечто иное.       — Особенно, — заметила Мара, скользнув к креслу, — если учесть, что его базовая флотская специальность — связь, а не навигация.       — Как я убедился, необходимость — мать образования, равно как и находчивости, — Пиетт пытался выглядеть не слишком самодовольно.       — Джейсен и Джейна никогда в это не поверят, — сказал Энакин, — я имею в виду… это так круто, что Вы так умеете!       Раньше на него так смотрела Карилла. Она была лет на десять младше его и всегда пылала обожанием к своему старшему брату — офицеру флота. Он в миллионный раз задавался вопросом, жива ли она ещё, замужем ли, есть ли ещё дети кроме Юстуса и Астрии. На мостике военного корабля проще забыть о таких вещах, как ночные перекусы в гостиной, помощь детям с домашним заданием… обо всём, что составляет нормальную семейную жизнь.       — Адмирал? — мягко спросила принцесса.       — Простите, задумался, — он сбросил с себя внезапно нахлынувшую меланхолию и вежливо улыбнулся, — ну-с, молодой человек, как считаете, теперь Вы сможете справиться с этим?       — Думаю, да, — ответил Энакин, — спасибо!       Продолжая бормотать себе под нос: «Как круто,..» — он переместил омут своего домашнего задания обратно на пол.       Слово «круто» Пиетт записал рядом с такими, как «разнесло», «разметало», «в пыль» и «точно «Звезду Смерти». Пожалуй, оно может пригодиться, чтобы произвести впечатление на других молодых людей, которые встретятся у него на пути.