***

Хозяин Огня Зуко был уверен: традиции каждого народа следует уважать. Кто мы такие без наших корней, в конце концов? Наши прадеды (то есть, прадеды Зуко… строго говоря, только один, но не в этом суть) не признавали права других наций жить так, как велят их обычаи, вели завоевательные войны, стремились насадить повсюду культуру Народа Огня — и вот где мы сейчас!.. И, между прочим, где? Зуко сверился с картой. Карта показывала: нужно идти прямо. Впереди в самом деле маячило заброшенное иглу крайне малопрезентабельного вида. «Архаического вида», — мысленно поправил себя Зуко. То, что Племя Воды столько лет было лишено возможности свободно развиваться, достигая высот архитектуры, — в этом была вина грязной захватнической политики Страны Огня! И, возможно, отсутствие строительных материалов на многие мили вокруг. Но как бы там ни было... — Катара? Он деловито постучал. Согласно обычаям, как это описывал ему Сокка, следовало со всей силы молотить кулаком в дверь, выкрикивая бранные слова и требуя впустить в иглу будущего супруга. Этот обычай существовал на территории Южного Племени с незапамятных времен: действуя таким способом, жених демонстрировал свою мужскую силу и в некотором роде власть над новобрачной. Зуко очень хотел верить, что у него есть хоть какая-то власть над Катарой, но не особо стремился это проверить. — Катара, ты не откроешь мне? Из иглу раздалось хихиканье. Хихикали негромко, но довольно явственно. Это было, вообще-то, унизительно, и Зуко обиженно сказал: — Катара, ну в самом деле! Он не то чтобы рассчитывал на какой-то результат, но уж точно не ожидал еще более громкого хихиканья. Кажется, Катару забавляла неловкость ситуации и то, как он застрял перед дверьми заброшенного (архаического!) иглу. — Катара! — позвал Зуко и с силой дернул за ручку. Ну разумеется, ручка не поддалась — на что еще можно было рассчитывать. Хозяин Огня налег на дверь плечом — дерево скрипнуло, однако дверь устояла. Зуко подумал — несколько цинично, но не без патриотического порыва, — что не так уж и плоха была грязная политика Страны Огня, если в Племени Воды вынуждены были научиться делать такие двери. — Катара, ну открой мне! Хватит прикидываться! Здесь никого нет — мы можем не соблюдать эти твои дурацкие... В стенку что-то грозно разухабисто застучало. — Да, дурацкие обычаи! — упрямо повторил он. — Ну хватит, впусти меня. Я замерз, пока тащился к тебе через всю эту проклятую тундру в этот... эту... грязную, обшарпанную, заброшенную... да как ее! Открывай! Я и так пошел тебе навстречу, знаешь ли! Мог бы вообще не соглашаться на эти деревенские... — и он, негодуя, рванул дверь. В этот момент Зуко понял сразу несколько вещей. Во-первых, в этих деревенских иглу было удивительно тепло. Во-вторых, дверь открывалась на себя — между прочим, в Стране Огня всегда стоят указатели во избежание такой нелепой путаницы, это же так очевидно, что мешало просто... Ну и в-третьих, здесь была не Катара. Влюбленная парочка, оба голые в чем мать родила, оба из Племени Воды, самозабвенно занимались любовью так, что стол ходил ходуном об стену. Леди возлежала на столешнице, поглаживая обнаженные груди, закинув ноги на плечи бойкому молодцу. Тот работал чреслами четко, словно бронебойная машина. Член его ловко и ритмично скользил туда-сюда. Туда или сюда? Куда все же надо было идти теперь? Зуко застыл на месте. — Зуко! — окликнула за спиной запыхавшаяся Катара. Он развернулся, не зная, что сказать. Катара вбежала в иглу, скидывая со взмокшего лба капюшон. — Ну и... как это... понимать? — с силой пытаясь отдышаться и зажимая ладонью бок, запыхтела она. — Я иду за тобой десять минут! Ты что, не умеешь читать карту? Не в это иглу, идиот! — Да, но... — начал было Зуко и посмотрел на карту. Карта выглядела отлично, особенно если перевернуть ее правильно: север, как полагается, был сверху, один ряд заброшенных иглу уходил на запад, другой, куда надо было идти и куда Зуко не пошел, находился от лагеря чуть на восток. — А-а... — грустно сказал Зуко. — И что это значит — мои традиции дурацкие? — Катара уже отдышалась, и это был не очень хороший знак. Зуко сделал шаг назад, но отступать было некуда и как-то неловко. — Я все слышала, ясно тебе? — Катара, я... — снова начал было Зуко. — Что, думаешь, мои деревенские традиции — хуже этих ваших столичных штучек? Так, по-твоему, а? Да? Ну я... Зуко печально вздохнул, опуская голову. Кажется, ему предстояла долгая и безрадостная брачная ночь.