Начало после конца

Я проснулся и уже хотел встать, но не смог. Я осмотрелся и увидел, что нахожусь в гигантской детской кроватке, но не это меня удивило, а гигантский младенец, который лежал возле меня. Но когда моя голова опустилась, я увидел, что ничем от этого младенца не отличаюсь. И тут меня осенило — это не младенец гигантский, это я стал младенцем. «Какого черта я стал младенцем?» — подумал я. Но вдруг ко мне начали приходить воспоминания. Я всё вспомнил: я хотел запечатать злого бога, когда тот выбрался из печати, но был слишком глуп и повелся на созданную им иллюзию. Пока я выбирался из неё, тот вонзил мне в живот какой-то странный кинжал. Пока я всё вспоминал, тот младенец посмотрел на меня, а я на него. Да, кажется, это была она, но я не уверен — не лезет мне же ей в памперс, чтобы узнать. «С кем ты разговариваешь?» — прозвучал женский голос в моей голове и спросил это. «С каких пор младенцы говорят?» — подумал я. Хотя, может, тут правильнее будет думать, а не говорить? — спросил я, понимая, что что-то тут не чисто и не про памперсы. «И опять ты кому-то что-то говоришь, ты случаем не псих?» — прозвучал её вопрос в моей голове, и я почувствовал насмешку с её стороны. «Знаешь ли, отвисать вопросом на вопрос не вежливо!» — сказал я. «Я первая спросила», — прозвучали слова девушки в моей голове. «Эх… Я ни с кем не разговаривал, это называется закадровый голос, так можно сказать, это моя фишка», — ответил я ей. «Ладно, ты ответил на мой вопрос, а я отвечу на твой. Я — Фрейда, сокращённо Фрей. Я — последняя из ледяных фениксов», — ответила та. «А где мы?» — спросил я. «Мы переродились, как я поняла, это другой мир, но я не знаю, почему я при перерождении попала в этот мир, а ты вроде человек, так что тем более без понятия, как ты переродился. Ещё, как я поняла, тут все говорят на японском, к счастью, я его знаю. Также твоё имя теперь Наруто, а моё — Наоми. Нашу мать зовут Кушина, а отца — Минато. А ещё у нас есть старшая сестра, но её имя мне пока не известно». «Постой, но я же не знаю японский, и как мне теперь быть? И сколько нам отроду?» — спросил я. «Я помогу тебе его выучить, если будешь хорошим мальчиком», — мысленно подмигнула она, от чего, кажется, я на секунду увидел её облик, и должен признать, она красотка. «Мне, конечно, приятно, но не перебивай», — сказала она, а я забыл, что та слышит мои мысли. «Так вот, нам где-то полгода от роду. Должна сказать, удивлена, что твоё сознание так резко проснулось. До этого на твоём месте был реальный и очень шумный младенец», — сказала она с неким возмущением от того, что ей приходилось терпеть его крики и плачи. «И что мы теперь будем делать?» — спросил я. «Ну, у нас немного выбора — либо спать, либо начать учить тебя японскому. Мы младенцы, у нас не особо много возможностей провести время». «Тогда начнём». «Культивировать сейчас у меня нет возможностей», — сказал я. «Так он культиватор, значит… Думаю, от него будет толк», — подумала она, на пару секунд отключив связь между нами.